«Не послушник я, а ратибор. Аристократ я – арий сто крат. Трудовой интеллигент. Не мошенник я, не процентщик», – Виктор Иванович устремлял вдаль задумчивый взгляд, а сам понимал, что остаётся в меньшинстве, но не в одиночестве. Часто его слушал и был с ним согласен друг по несчастью Андрей Иванович.

Два мероприятия, которые осуществил Виктор Иванович, сильно запали в душу. Это был крестный ход к истоку Днепра и подъём на Останкинскую телебашню.

Торжественные мероприятия, посвящённые началу славянского крестного хода, начались с самого утра. У истока Днепра собрались полтысячи верующих. Божественная литургия в храме Святого князя Владимира, освящение воды и надкупольного креста, приложение к святым мощам Андрея Первозванного и Георгия Победоносца – всё это было для Виктора Ивановича в диковинку. Всем было радостно ещё и оттого, что теперь у истоков главной славянской реки строится настоящий деревянный монастырь. По замыслу организаторов, река, в которой святой князь Владимир крестил Русь, должна стать символом единения братских народов.

«Мы вновь обретаем наши истоки, – говорил отец Сергий, настоятель храма Владимирской иконы Божьей Матери в селе Новодугино. – Днепр, как река трёх славянских народов, поможет сближению россиян, белорусов и украинцев. У нас есть возможность, право и долг быть современниками и творцами духовного возрождения».

На протяжении всего маршрута участников православного шествия сопровождали смоленская икона Божией Матери «Одигитрия» и храм на колёсах. Непримечательный фургончик несколькими умелыми движениями превращался в самый настоящий храм: с куполом, крестом, алтарём. Это изобретение представили в Сычёвке, и, по словам отца Валентина – духовника Славянского крестного хода, Патриарх Кирилл мечтает его увидеть.

За вечерней трапезой поделились впечатлениями о первом дне крестного хода. Здесь были представители трёх братских стран. Беседы шли о простых и вечных человеческих ценностях: о любви, жизненном призвании, подвиге предков. Далее молодые славяне будут держать путь через землю Белоруссии к устью Днепра в Киев, столицу Древней Руси.

Для Виктора это был первый крестный ход, он попал на него почти случайно, но впечатления были сильными, неизгладимыми. Потеряв государственную идею, давно хотелось приобрести национальную.

«Православная вера сплачивала русское население, но расколов, сект и направлений – множество, – думалось Виктору Ивановичу глубоко и основательно. – Почему было изменено летоисчисление? Почему невнимательно относятся к предшествующему периоду славяно-ведической культуры? Ведь ровно так коммунисты пинали царизм, а демократы закатывают коммуняк. Мне кажется, что православная вера расширила границы человечности, но сузила рамки естественно-природного, космического мировоззрения. Неопознанные летающие объекты до сих пор воспринимаются как чудо».

Виктор Иванович дышал свежим лесным воздухом у истока Днепра и понимал, что всё духовное и историческое ему нужно понять, принять и продолжить обогащаться. Когда Виктор Иванович встретился с Андреем Ивановичем и рассказал о крестном ходе, тот неожиданно ревностно встрепенулся.

– Выше меня только звёзды! – возомнился Андрей Иванович.

– А что ты знаешь про звёзды? Может, там поумней нас найдутся, – осадил его величие Виктор Иванович.

– Выше меня только звёзды! – Андрей Иванович не желал слышать другого.

– Звёзды – это далеко. Во сколько раз звёзды больше Земли, во столько ума там побольше, – определил размер дистанции Виктор Иванович.

– Никого в космосе, мы во Вселенной одни, – не сдавался Андрей Иванович.

– Я читал, что помимо землян существуют высокоразвитые существа на других планетах нашей Галактики, – Виктор Иванович как-то странно напускал туманность в глазах и куда-то далеко провидчески устремлял свой взгляд.

– Я говорю, что выше меня только звёзды, – сверлил его взглядом тёмно-карих глаз Андрей Иванович.

– А кто ниже тебя? – проверял оппонента на прочность Виктор Иванович.

– Все, кто больше или меньше меня ростом, – подчёркивал Андрей свою уникальность. Пышные его усы прикрывали рот и иногда поддёргивались.

– А ты знаешь, что на Орионе и Большой Медведице живут наши братья по разуму? – Виктор Иванович ещё сильнее высветлил взгляд голубых глаз и устремил его до неизмеримой высоты.

– Пусть прилетают, разберёмся с ними, – твёрдо стукнул ребром ладони по столу Андрей Иванович и несколько раз подряд импульсивно соединил и раздвинул согнутые колени, качнув воздух между упругих ног.

– Они живут дольше нас, мы для них просто детский сад, – продолжал уводить в космос Виктор Иванович.

– А может, мне к ним рвануть? Что-то к звёздам притягивает, – сказал Андрей Иванович и восхитился своей мыслью.

– Твоей жизни не хватит, чтобы долететь до ближайшей звёздной системы, – осадил его Виктор Иванович.

– Мы с ними обязательно встретимся. Чувствую, я их представитель на Земле. Выше меня только звёзды, – полушутя утверждал Андрей Иванович.

– Возможно, они своим разумом воздействуют на нас, а мы понимаем их. Они посещают нашу планету, – без сомнения говорил Виктор Иванович.

– Так это же боги или Богочеловеки. Они учат нас жить по космическим законам, – вдруг брякнул Андрей Иванович и почесал затылок, будто там у него спутниковая антенна.

– Ты думаешь: календарь, шахматы, пирамиды – это мы придумали? Это они нас научили, – фантазировал Виктор Иванович.

– Может, пчёл и муравьев они тоже завезли? Уж больно умны? – подтрунивал над ним Андрей Иванович.

– И ещё одна планета имеется, она называется Рай. Эта планета освещается двумя светилами. Дня и ночи там нет. Настоящий рай. Живущие там имеют светящийся ореол вокруг головы. Их взгляда человек не выдерживает, он умирает. Они не едят мясного, пост – это естественное их состояние. Они постоянно проводят сорокадневное голодание для очищения крови. Болезней у них не бывает, – каламбурил Виктор Иванович.

– Ну ты и заехал! Я – кудесник, а ты будешь круче. За эту планету тебя Церковь по головке не погладит, – жгуче-пронзительно резанул косым взглядом Андрей Иванович.

– А может, Церкви надо самой правдивее взглянуть на жизнь, ведь не зря она называется православной – справедливость и праведность славящей, – после крестного хода к истоку Днепра Виктор Иванович значительно пополнил словарный запас, поднаторел, укрепился в вере.

– Я сам за справедливость и праведность. У меня такое предчувствие, что на Земле все цивилизации от нас произошли. Наша территория Русской равнины и есть древнейший исток. Мы здесь живём и множимся не две тысячи лет, а намного больше. Из прошлого в настоящее так и перепрыгиваем целыми поколениями, как космонавты. Выше нас только звёзды!

Вот так при нечастых вечерних встречах ратились между собой Андрей Иванович и Виктор Иванович, укрепляя друг друга в суждениях, как ветер, раскачивая деревья, делает корни мощней. Была у них такая струнка – беседу вести, приправляя её задиристыми словами. Иногда это становилось главнее обсуждаемой темы. Того и гляди, что после возникшего спора потянутся они на борьбу. Вирус лидерства явно присутствовал у обоих. Не отмалчиваться они собирались, не уклоняться для деликатности, а вести диалог как бы с позиции силы, с волевым нажимом, для утвердительности и значительности. Жила в них, как у древних славянских предков, беспредельная смелость и храбрость ратиться до победного торжества.

Вскоре Виктору Ивановичу с Маргаритой пришлось ехать в Москву для подачи документов и ознакомления с высшими учебными заведениями, которые они предварительно выбрали. Это были столичные вузы с экономической специализацией обучения. «Если всю технику, всю структуру сельскохозяйственных предприятий обанкротили, растащили, разрушили, то надо начинать с начала, с экономики и бухгалтерии» – так решили они, посоветовавшись всей семьёй. При балльной системе зачисления в студенты особых проблем не было, и они, сдав документы, решили посетить Останкинскую телебашню, восстановленную после пожара.