Он стоял над черной водой и думал про тот сундук, и меч, который был ему тогда не по уровню, и про приписку «носи его», от которой у него до сих пор холодело под ребрами, если вспомнить ее целиком.

— Не сейчас, — сказал он.

— Почему?!

— Потому что я один раз уже взял тут подарок, — сказал Костя, — и до сих пор не понял, за что.

— Если там броня, — сказала Нора, — ее надо надевать. Значит, свою снимать. Значит, стоять раздетой посреди пещеры, где у нас за спиной по лестнице идет лысый. — Она затянула колчан. — Я подожду.

— И вот что еще, — сказал Бьорн. — Он сзади и он смотрит. Пусть смотрит на то, что у нас есть. А не на то, что нам дали.

Костя кивнул и опустил строки.

— Выйдем из кармана — откроем все три, — сказал он. — А тут ничего не берем.

Голоса сверху стали ближе, когда они дошли до второго колодца.

Теперь было слышно яснее. Шли шестеро, шли шумно, и один из них громко ругался, и Костя узнал этот голос, потому что слышал его в мертвом лесу и в деревне.

— Ждем? — сказал Бьорн.

Костя подумал.

— Идем, — сказал он. — Пусть идут за нами.

— Мы им расчищаем, — сказала Нора. — Ты понимаешь, что мы им расчищаем?

— Понимаю. И мы все равно идем первыми, потому что первый берет сундук с того, кто внизу, а второй берет то, что осталось.

Третий уровень был высокий.

Лестница вывела их на карниз, и карниз шел по стене огромного зала, и зал этот уходил вниз метров на двадцать, и вверх дальше, чем брал факел.

Внизу, на дне, что-то было.

Костя лег на карниз и посмотрел.

Дно зала было устлано коконами.

Они лежали ковром, серые, влажные, размером с человека, и Костя это видел раньше, в склепе Плакальщицы, и от этого воспоминания у него свело живот.

Только там их было восемь.

Здесь их было несколько сотен.

— Ох, едрить колотить, — сказал Дэн.

— Тихо, — сказал Костя.

Он лежал и смотрел, и через минуту увидел, что по коконам ходят.

Они ходили между коконов на длинных ногах, высоко поднимая их, как ходят птицы по мелководью, и они были тонкие и суставчатые, и у них не было головы. Был вырост, направленный вниз.

Они наклонялись к коконам и вставляли этот вырост, и держали.

(Кормилец. Уровень 11.)

— Они их кормят, — прошептала Нора.

— Что?

— Костя. Они их не жрут. Они в них вливают.

И вот тут Костя понял, что это за место.

Он лежал на карнизе, смотрел на несколько сотен коконов, в которых кого-то держали живым и подкармливали, и на длинноногих, которые ходили между ними и обслуживали, и понимал.

Это была не нора и не логово.

Это был склад.

— Их тут держат, — сказал он вслух. — Ребята, их тут держат живыми. Специально. Их тут запасли.

— Для чего? — сказал Дэн.

Костя не ответил, потому что уже знал ответ и не хотел его говорить вслух.

Все, что стоит в этой Башне, стоит на людях.

Значит, где-то должны быть люди в запасе.

Он посчитал длинноногих и сбился, потому что они ходили и заходили друг за друга.

Их было шесть.

— Шесть, — сказал он. — Не четыре. Шесть.

— Одиннадцатых, — сказала Нора.

— Одиннадцатых.

Бьорн подполз к краю и посмотрел вниз.

— Карниз, — сказал он. — Три шага в ширину. Спуск по кругу до самого низа. Мы будем на нем полминуты, а они лезут по стене.

— Значит, не спускаемся, — сказал Костя. — Значит, стоим на карнизе и держим, потому что тут они полезут по одному.

Он оглядел их.

— Знамя, — сказал он. — Бьорн, ставь знамя. И слушайте все: с карниза не сходить, вниз не смотреть, назад не отступать. Сзади лестница и по ней идет лысый.

— Вот теперь я призову, — сказал Бьорн.

Он отошел от знамени на два шага, туда, где карниз был чуть шире, присел и приложил ладонь к камню.

Костя ждал слов. Слов не было. Бьорн держал руку на камне и смотрел в стену, и под его ладонью выступила изморозь, тонкая, как на стекле, и разошлась кругом.

Из этого круга вышла волчица.

Камень под рукой Бьорна на секунду стал похож на воду, и она поднялась из него — сначала хребет, потом голова, потом все остальное, — и отряхнулась, как отряхиваются собаки, выйдя из реки, и с нее не упало ни капли.

(Спутник призван. Один час.) (Имя: Явира. Уровень 8.)

Она была Бьорну по бедро, низкая, длинная, узкая в груди. Шерсть темная, почти под цвет камня, и по хребту шла светлая полоса, будто ее кто-то провел пальцем в пыли. Глаза без зрачков, бледные, как разбавленное молоко.

Она не издала ни звука. Ни рычания, ни вздоха. Когти по камню у нее тоже не стучали, и вот это Косте не понравилось сильнее всего остального.

Дэн стоял с открытым ртом.

— Явира, — прочел Бьорн и поморщился. — Я бы иначе назвал.

— А тебя спросили? — сказала Нора.

— Меня и в первый раз не спросили.

Волчица прошла мимо Кости так близко, что он почувствовал бок, и бок был теплый, и головы она к нему не повернула. Она обошла Дэна, коротко и по-деловому обнюхала Норе колено и села слева от Бьорна.

Именно слева. С той стороны, где у него двадцать два года была битая рука.

Бьорн посмотрел на нее сверху и ничего не сказал.

Кормильцы услышали их, когда Бьорн вбивал древко.

Камень под ним отвалился и полетел на дно, и шесть длинных тварей развернулись все разом, и в этом было что-то неправильное. Звери так не разворачиваются. Так поворачивают шесть флюгеров от одного ветра.

(Отрядное знамя развернуто. Воля +3, прочие +2.)

И полезли по стене.

Они лезли быстро. Они цеплялись суставчатыми ногами за камень, и на них не было ничего, что можно назвать телом, и Костя, стоя на карнизе шириной в три шага, понял, что вот тут им придется стоять до конца, потому что уйти было некуда.

Первый дошел через десять секунд.

Он ударил ногой, и нога прошла в двух ладонях от лица Кости, и вторую он принял на щит.

(Обитый щит послушника. Прочность: 5/10 → 3/10.)

Костя ударил мечом по ноге.

(Кормилец не наносил урона вашему отряду. Особое свойство не применено.)

Шесть урона по одиннадцатому уровню. Меч сработал как палка, и Костя выругался вслух.

А потом кормилец достал Бьорна выростом в бок, и Бьорн заревел.

(Кормилец нанес урон вашему отряду.) («Меч поручителя»: удар наносит вдвое.)

Костя рубанул по той же ноге, и она отошла, и тварь качнулась и повалилась с карниза в зал.

— Работает! — заорал он. — Дайте им кого-нибудь укусить, и он работает!

— Отличное оружие, Костя! — крикнула Нора. — Просто чудесное!

Второго она пометила.

Костя увидел, как ее стрела вошла длинному в основание выроста и как по всей суставчатой дряни прошло что-то вроде дрожи, и над тварью на секунду встал знак, короткий, как зарубка.

(«Метка охотника» наложена.)

— Бейте этого! — крикнула Нора. — Все в этого, он помечен!

Костя ударил.

И меч, который минуту назад работал как палка, вошел в ногу так, будто она была из мокрой глины.

Кормилец сложился и упал сам, не дожидаясь второго удара.

(Убит: Кормилец, ур. 11. Метка охотника. Добивающий удар: Костя.)

Костя постоял секунду и посмотрел на нее.

— Вот теперь я понял, — сказал он.

— Работай!

Третий полез с той стороны, где стояло знамя.

Он полез прямо на полотнище, не на людей, и Костя вспомнил приписку в карточке и заорал:

— Бьорн, знамя!

Между Бьорном и знаменем стояли Костя с Норой, и обойти их по трем шагам карниза было нельзя, и Бьорн не побежал.

Он показал рукой.

Волчица ушла с места, и Костя не увидел, как она это сделала. Она была слева от Бьорна, а потом она была у знамени, и между этими двумя вещами не случилось ни звука, ни шороха когтей, ничего.

Она взяла кормильца за суставчатую ногу у самого камня и не стала мотать головой, как мотает собака. Она уперлась всеми четырьмя и потянула назад и вбок, к обрыву,, как тянут упавшее дерево, и нога у твари поехала по камню, и хват сорвался.