— Зачистить, — сказал Слепень. — Тут недалеко, часа четыре хода, и вход в землю. Не нора, а место. Оно там всегда было, туда никто не суется. А теперь оттуда полезло, и лезет в нашу сторону, и Система хочет, чтоб это вычистили.

— Что за место?

— Не знаю, — сказал Слепень. — Написано «нижний карман». Я такого слова раньше на доске не видел.

Костя очень медленно поднял голову.

— Вход в землю, — сказал он.

— В четырех часах отсюда.

Нора встала.

— Костя, — сказала она.

— Я слышу.

— Костя, там вход вниз.

— Я слышу, Нора.

Он сидел и не двигался, потому что ему надо было, чтоб мысль улеглась и не улетела.

Двести искр это то, чего им не хватало. Сундук каждому это уровни и вещи. Четыре часа ходу это не месяц и не три недели.

А вход в землю это вход в землю.

— Слепень, — сказал он. — Кто еще знает?

Слепень помолчал.

— Вот за этим я и пришел, — сказал он. — Я тебе сказал первым, потому что ты мне заплатил уважением и потому что мне тебя жалко. Но лист висит на доске, милый, а доска моя стоит открытая, и в дом заданий заходит кто хочет.

— Кто уже зашел?

— Лысый, — сказал Слепень.

Костя закрыл глаза.

— Он стоял у доски, когда я уходил, — сказал Слепень. — И у него теперь пятеро человек. Он их за эти дни набрал. Двое старых и трое новых, и один из новых, милый, я тебе не вру, у него на спине висит меч, который светится.

— Синим?

— Да.

Костя открыл глаза и посмотрел в темноту за частокол, туда, где были джунгли, и где в четырех часах ходу была дыра в земле, и где под этой дырой сидел человек с Готовностью в девять процентов и держал руками потолок.

— Он туда пойдет, — сказал Костя.

— И он туда пойдет завтра., — сказал Слепень.

Хмара пришла к ним сама, и это было первый раз.

Она вошла в дом без стука, встала в дверях и оглядела всех четверых, и в руках у нее был короб, обвязанный тряпкой.

— Слепень сказал, вы идете в нижний карман, жуткий биом, — сказала она.

— Идем, — сказал Костя.

— Завтра?

— Сегодня к вечеру выспимся, выйдем утром.

Хмара поставила короб на пол и стала разматывать тряпку.

— Раздевайтесь, — сказала она. — Все четверо. По одному, начиная с бабы.

— У нас нет денег на тебя, — сказал Костя. — У нас есть сто шестнадцать искр на всех, и они все уйдут в лавку.

Хмара выпрямилась и посмотрела на него.

— Я разве спросила, сколько у вас денег? — сказала она.

Она работала три часа.

Нору она смотрела первой и дольше всех. Сняла лубок, ощупала руку от плеча до кисти, надавила в двух местах, и Нора зашипела. Потом Хмара развязала короб до конца, и Костя увидел, что внутри стоят склянки, обернутые в мокрую тряпку, и склянок восемь.

Она достала одну и посмотрела на нее в свет.

(Эликсир полного исцеления. Очень редкий. Затягивает и сращивает все, что можно срастить. Снимает порчу и хворь. Не возвращает утраченное. Цена продажи: 80 искр.)

Дэн увидел строку и приподнялся на локте.

— Восемьдесят, — сказал он. — Хмара. Это восемьдесят искр.

— Я умею читать, милый.

— Ты нам его дашь?

— Я вам два дам, — сказала Хмара.

Первый она открыла и вылила Норе в ладонь.

— Пей, — сказала она. — И не морщься, оно горькое.

Нора выпила.

Костя смотрел, и первые секунд десять не было ничего. Потом Нора вдруг выгнулась и охнула, и схватилась правой рукой за левое плечо.

— Терпи, — сказала Хмара. — Оно кость собирает. Оно сейчас поставит все на место, а место одно, и ты его сама на четыре дня сдвинула.

Нора терпела с полминуты, и лицо у нее было белое.

Потом она разогнулась и подняла левую руку.

Она подняла ее над головой, повернула кисть, сжала кулак и разжала. И еще раз.

(Состояние: Нора. Перелом левой плечевой кости сращен. Ограничений нет.)

— Ох, — сказала Нора.

Она встала, взяла со стены свой новый лук, и натянула его до конца, до самого уха, и держала так, и Костя видел, как у нее дрожит тетива под пальцами.

Она отпустила ее медленно.

— Хмара, — сказала она.

— Не благодари, — сказала Хмара. — Меня благодарить противно, я от этого делаюсь дурная. Садись, дай посмотрю пацана.

Дэна она смотрела недолго.

— Кости целые, дышит нормально, внутри не течет, — сказала она. — А порча?

— Двое суток еще, — сказал Дэн.

— Второй эликсир на тебя не потрачу. Порча сама сойдет, а эликсир вам понадобится внизу, когда у кого-нибудь будет висеть рука. — Хмара порылась в коробе и достала маленькую склянку, темную. — Вот. Это не то, это простое. Выпьешь перед сном, и оно тебя вырубит на четыре часа, порча не порча.

— А потом?

— А потом опять каждый час. Но четыре часа сна перед рейдом это четыре часа сна, милый.

Дэн взял склянку и держал ее двумя руками.

— Спасибо, — сказал он.

— Ну вот, начал, — сказала Хмара и отвернулась к Бьорну.

Бьорна и Костю она собрала за час.

Бок у Бьорна она вычистила заново, зашила там, где расходилось, и заставила его сидеть неподвижно, что было тяжелее всего остального. Костино бедро она распустила и стянула по-новому.

Лицо она смотрела последним.

— Шрам будет, — сказала она. — Я тебе говорила.

— Пусть.

— От брови до челюсти, милый. Ты будешь с ним ходить всю дорогу, и тебя будут по нему узнавать.

— Пусть узнают.

Хмара усмехнулась и убрала руки.

(Состояние: Костя. Раны обработаны. Останется рубец.) (Состояние: Бьорн. Раны обработаны.)

Потом она завязала короб, оставила на полу две склянки очень редкого и пошла к дверям.

В дверях остановилась.

— Слушайте, — сказала она. — Я вам это скажу и уйду, и потом не буду говорить.

— Говори.

— За четыре года через эту деревню прошло отрядов больше, чем я могу вспомнить. — Хмара стояла и держалась за дверной косяк. — Я их всех штопала. И я вам скажу так: вы четвертый отряд, который идет за своим, а не за деньгами. Три предыдущих не вернулись.

Она подумала.

— И еще: они все шли без лекаря, — сказала она. — А у вас лекарь есть. Он у вас за старшего ходит, что глупо, но он есть.

И вышла.

В лавке они сидели два часа.

Костя первый раз в Башне не торопился в лавке, и это оказалось приятнее, чем он ждал. Они выложили все деньги прямо на прилавок.

— Сто шестнадцать, — сказала Нора. — Восемьдесят один общих, двадцать шесть Костиных, девять Бьорна.

— Все в котел, — сказал Костя.

— Ты понимаешь, что это все, что у нас есть? — сказала Нора. — Мы выйдем из этой лавки нищими.

— Мы выйдем из этой лавки одетыми, — сказал Бьорн. — Это разные вещи, и вторая лучше.

Все посмотрели на него.

— Это он говорил, — сказал Бьорн. — Не я.

— Тогда по порядку, — сказала Нора. — Костя. Ты без щита уже давно.

— Знаю.

— Открой свое.

Костя открыл свою полку и нашел строку, которую видел уже дважды и оба раза проходил мимо.

(Обитый щит послушника. Необычный. Липа, обтянутая шкурой, окованный обод. Броня: 3. Прочность 8/10. Особое: приняв удар, направленный в стоящего рядом, вы получаете половину урона. Требуется уровень: 7. Цена: 32 искры.)

Он смотрел на нее и молчал.

— Ты его в прошлый раз не взял, — сказала Нора.

— Не взял.

— Ты взял мне стрелы и себе плетеный за четырнадцать.

— Взял.

— А я это заметила и потом три дня молчала. — Нора ткнула в строку. — Тридцать два, Костя. Берешь.

— Это четверть всего.

— Ты идешь в четыре пещеры, где сидит то, чего мы не видели, и ты пойдешь впереди, и ты будешь принимать за нас урон, потому что иначе никак, — сказала Нора. — Берешь.