— Кому нужна помощь? — громко сказал он. Он встал. — Кто ранен? Кто не может идти сам?

Внятно никто не ответил, но толпа зашевелилась, задышала, стала из кучи людьми. Кто-то заплакал. Кто-то начал трясти соседа. Кто-то наконец прочел вслух свою висящую строку, и по залу пошло, шепотом и в голос: мертвы, Башня, пройдите до конца, вернут все, вернут все, что потеряли.

Кто-то подошел к Косте. Молодой человек. Ему было не больше шестнадцати, наверное. Он был худощав, и челка падала ему на весь лоб. Он не плакал и не трясся от страха. Он просто смотрел на мертвую Грызь со смесью жадности и страха, словно пытаясь запечатлеть образ в своей памяти.

— Ты смог попасть по ней три раза епты, — сказал молодой человек. — Три. Я посчитал.

— Повезло — сказал Костя.

— У меня кстати епты тоже вышла табличка. Как в игре какой-то — Парень ткнул пальцем в воздух перед собой. — «Вошедший». Уровень один. У вас тоже был один?

— Был.

— А теперь у тебя второй. Я видел, как у тебя загорелось.

Парень сглотнул.

— Я Дэн.

— Костя.

Костя хотел сказать мальчишке что-нибудь, чтобы тот убрался. Сейчас было не время для дружбы, сейчас было время увести как можно больше людей, пока не появились другие твари. Но прежде чем он успел что-либо сделать, перед его глазами появилась та же строка, что и раньше. Только длиннее. Он её даже не вызывал. Она просто появилась.

(Первая кровь пролита в защиту другого)

(Определен класс. Класс: Рыцарь — Спаситель)

(Рыцарь — Спаситель силен, когда защищает. В одиночку слаб. Способности работают на других, не на себя)

Костя прочитал. Если бы у него хватило сил, он бы усмехнулся. Он понял, что он саппорт. Похоже, Башня заглянула ему в сердце и сделала все те выводы, к которым он сам пришёл без неё. В одиночку слаб. Спасибо, я знал. Знал двадцать лет.

Он перевёл взгляд дальше, и строки послушно выстроились в столбик.

(Костя, Вошедший, уровень 2)

(Класс: Рыцарь — Спаситель)

Сила: 3

Ловкость: 2

Выносливость: 4

Интеллект: 2

Воля: 4

Очки: 1

Искры: 6

Цифры ему ничего пока не говорили. Много это или мало, он не знал, не с чем было сравнить. Но одно понял сразу: выносливость и воля у него выше прочего. Тело битое, но крепкое, и башка не сорвется. Оно и правда так. Только этим он всю жизнь и держался.

И тут его взгляд зацепился за ещё одну строку. Не в основной колонке. Она спряталась сбоку, в самом углу, маленькая, тусклая. Остальные горели нормально, а эта выглядела почти смущённой своим присутствием. Серая, чужая.

(Готовность: 4 %)

Костя прищурился. Цифра действительно была там.

— Дэн, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты видишь что-нибудь сбоку? Прямо в углу, мелким шрифтом. Что-то про готовность.

Парень действительно посмотрел влево и вправо. Он нахмурился.

— Нет, у меня ничего нет. Только Вошедший и уровень. А что за готовность?

— Ничего, — сказал Костя. — Показалось

Он не ошибся. Строка была на месте. Видел только он. И пока он смотрел, цифра замерцала и снова изменилась.

(Готовность: 5 %)

Он не знал, что это может значить. Он пока ничего не знал. Ни про Башню, ни про то, что ждёт наверху, ни про то, чем всё закончится. Но двадцать лет он читал цифры на своей панели управления, и дрожащая тут и там стрелка сама по себе была ранним признаком того, что что-то вот-вот пойдёт не так, и ему не нравилась идея этой дрожащей цифры.

Из дальнего угла зала послышалось постукивание по каменному полу. Много ног. Нечеловеческих.

Костя выпрямился. Он глубоко вздохнул. И голосом, которым не пользовался шесть лет, сказал, негромко, но достаточно громко, чтобы все услышали:

— Слушайте меня. Поднимайтесь все. Те, кто может идти сам, идите. Те, кто рядом с ранеными, берите раненых. Мы движемся к более освещенной части. Вместе и не бежать. Кто побежит один, тот первым и сдохнет.

Люди вокруг зашевелились. Кто-то уже поднимался, кто-то помогал соседу держаться за руку. Это помогало. Человек в панике хочет одного: чтобы кто-то сказал, что делать.

Костя наклонился и поднял Гаса, подхватил его под мышки, закинул на плечи. Тяжелый — черт! — больше ста килограммов. Нога тут же отозвалась горячей болью от этой непривычной тяжелой ноши.

— Дэн. Придержи ему ноги, чтобы он не бил по полу. Пошли.

Стук приближался.

И они двинулись. Толпа, десятки человек, сбились в бесформенную массу и двигались в направлении зала, в направлении более светлого места. Костя не шел впереди и не отставал, а держался сбоку, где мог следить за всеми. Он взял с собой Гаса. И из-за этого замедлился. И понял, что замедлился. Без Гаса он шел бы легко — впереди, во главе, вел бы остальных. С Гасом — полз.

Они появились внезапно из темноты.

Много их. Костя не стал считать, но и не один, и не пять. Были знакомого вида, серые, с плоскими безголовыми головами, книжно-ротые. Они не наступали стаей, они шли повсюду, каждый сам по себе, и это было хуже, чем стаей. Стаю можно было предвидеть, а каждый по отдельности означал разброс ударов сразу с разных сторон.

Внезапно над каждой из них стали появляться и быстро исчезать строки — словно Башня только отмечала эту зону.

(Каменная Грызь, Ур. 1.)

(Каменная Грызь, Ур. 1.)

(Каменная Грызь, Ур. 2.)

Костя их не видел. Просто не было времени.

Одна из них напала на женщину на краю. Немолодую, в халате, она, казалось, выскочила прямо из кухни. Грызь прыгнула ей на спину, сбила с ног. Её книжная пасть сомкнулась у неё на затылке, открылась и закрылась еще раз. Костя увидел иглы, увидел, как женщина, которая стояла и могла бы стать просто дергающейся на полу. Крик прокатился по толпе, людская масса заволновалась и распалась, кто-то упал, и другие наступили на него.

— Не бегите! — крикнул Костя. — Стойте! Стойте вместе!

Они не слышали, в паника никто не слышит. Люди начали разбегаться — как раз то, что им было нужно. Для отдельной охоты.

Костя видел все, как всегда в те времена, когда время становилось густым и вязким. Видел, как одна Грызь схватила за руку молодого парня и потянула. Почувствовал хруст руки в плече, рука согнулась, и парень закричал как женщина, тонко. Видел, как двое ударили Грызь ногами, но она увернулась от этих ударов, ловкая, пригнувшись низко, появилась сбоку, ударила по ноге за коленом и сбила того с ног. Видел кровь. Она лужами чернела в этом свете на сером камне, и пол стал скользким.

Он положил Гаса. Как можно мягче, под стену, хотя бы прикрыть человека со спины.

— Садись сюда. Спиной к стене. Дэн, останься с ним.

— А ты? — голос мальчика сорвался.

Костя ничего не ответил. Он уже подобрал камень потяжелее, осколок с зазубренными краями, и направился туда, где эти двое боролись с Грызью. Он бежал, но девочку уже не удалось спасти.

И Грызь уже вцепилась лапами в одного из двоих, когда Костя добрался до них. Он ударил сверху самым острым краем по спине, ближе к плоской голове. Кожа порвалась, осколок вонзился. Грызь дернулась и закрутилась на задних лапах, отпустив ногу, и бросилась на Костю. Тот ткнул её локтем. Книжная пасть сомкнулась на его предплечье, иглы пронзили рукав и кожу. Вся рука ощущалась как рука, окунутая в кипяток с битым стеклом. Сквозь зубы Костя зашипел, ударил снова, на этот раз прямо в открытую пасть. Он засадил осколок в горло и провернул. Тварь захлебнулась собственной чернотой. Она обмякла, повисла на его руке мертвым грузом. Иглы остались торчать в коже. Он разжал ей челюсти, затем вырвал руку. Она вышли с мокрым щелчком, унося с собой куски плоти, и кровь хлынула по руке, красная и горячая.