Он вернется. Не завтра, завтра врата, завтра надо вытащить пятерых. Но он вернется. Может, на этот этаж уже не попасть. Может, такие сидят в норах на каждом этаже. Костя решил, что если услышит еще один такой голос, он останется на месте.

Он спросит.

(Готовность: 31 %)

Костя посмотрел на серую цифру в углу, долго, и впервые ей ничего не сказал.

Курт не мог идти.

Костя понял это утром, когда тот попробовал встать. Курт поднялся на локте, потом на колено, потом его повело в сторону, и он сел обратно, тяжело дыша через нос. Спина у него была замотана в три слоя, и на тряпках уже проступало.

— Нога не слушается, — сказал он. — Правая. Я ее чувствую, а она не идет.

— Крючья прошли вдоль хребта, — сказал Костя. — Значит, где-то зацепили. Может, отойдет.

— А может, не отойдет.

— Может, и не отойдет.

Врать ему Костя не стал. Такие вещи люди чувствуют.

Курт полежал, глядя в потолок часовни. Потом заговорил, и голос у него был будничный.

— Значит, так. У вас четыре ноги на каждого, у меня две с половиной. Идти надо быстро, день последний. Меня надо нести, а несут медленно. Думай сам.

— Я уже подумал.

— И?

— Понесем, — сказал Костя.

Курт закрыл глаза.

— Ты идиот, — сказал он. — Но я это уже говорил.

Костя не ответил. Он сидел на камне и смотрел на свою панель, где второй день висели два нетронутых очка.

(Костя. Рыцарь-Спаситель. Уровень 5.) (Сила: 3. Ловкость: 3. Выносливость: 4. Интеллект: 2. Воля: 4.) (Свободных очков: 2.)

Он думал про эти очки с вечера. Сила дала бы удар и переноску, а нести придется человека. Выносливость дала бы запас, а запаса у него не было совсем, он вчера дважды выложился и до сих пор ходил, как пьяный.

А Интеллект давал резерв на способность.

Костя вспомнил строку, которая вылезла в лощине. При Интеллекте два повторное применение может стоить вам жизни. Он вчера применил дважды. Второй раз он не помнил толком, помнил только, что земля качалась.

Если сегодня понадобится третий, он ляжет рядом с тем, кого лечит.

— Курт.

— Что.

— Скажи как считающий человек. У меня два очка. Сила, выносливость или интеллект.

Курт открыл глаза и подумал секунд десять.

— Сила, — сказал он. — Обе в силу. Ты танк, тебе бить и держать. Интеллект тебе нужен, только чтоб латать нас, а латать нас невыгодно.

— Почему невыгодно?

— Потому что арифметика. — Курт поморщился, устраиваясь. — Ты тратишь себя, чтобы поднять чужого. Один в минус, один в плюс, итог ноль. Только ты у нас один такой, а нас четверо. Значит, ты кончишься раньше, чем мы. Значит, вложение убыточное.

Костя выслушал. Потом вложил оба очка в Интеллект.

(Костя: Интеллект 2 → 4.) (Резерв жизненной силы увеличен. «Второе дыхание» может быть применено дважды без критического расхода.)

Курт наблюдал за ним молча.

— Ты слышал, что я сказал?

— Слышал.

— И сделал наоборот.

— Ага.

— Почему?

Костя встал, размял плечи. Внутри стало иначе. Не сильнее, а глубже, будто в нем прибавилось места.

— Потому что твоя арифметика верная, — сказал он. — Только она считает, сколько нас дойдет. А я считаю, сколько нас доживет до вечера. Это разные задачи, Курт.

Он пошел собирать остальных и услышал за спиной, тихо:

— Идиот.

Но сказано это было уже без всякого яда.

Потом они сели считать деньги, и вот тут началось.

Костя вытащил общий счет и положил перед всеми. Двадцать девять искр. Все, что осталось после компаса.

— Тратим сегодня до нуля, — сказал он. — Завтра тратить будет негде.

— Согласен, — сказал Курт.

— Не согласна, — сказала Нора.

Она сидела на корточках, обхватив колени, и по лицу было видно, что тема давно наболела и сейчас выйдет.

— Говори.

— Общак, — сказала Нора. — Мы четыре дня валим в кучу и делим на всех. Мне это не подходит.

Дэн открыл рот.

— Ты чего. Мы же отряд.

— Отряд. — Нора кивнула. — И в отряде есть танк, лекарь, маг и нож. У них оружие один раз купил и носи. У Бьорна вообще руки, ему покупать нечего. А у меня стрелы. — Она подняла колчан и потрясла им, внутри стукнуло. — Шесть. Было десять. Каждый бой трачу и не всегда подбираю. У меня оружие кончается. Каждый день кончается.

— И что ты предлагаешь? — спросил Костя.

— Свою долю. Отдельную. Чтоб я не приходила и не выпрашивала на стрелы каждое утро, будто в долг живу.

— Это разрушит общак, — быстро сказал Курт. Он приподнялся на локте, и было видно, что ему больно, но тема его подняла. — Один взял свою долю, второй захочет, третий. Через неделю у нас пять кошельков и ни одного зелья на всех. Так все и разваливаются, Костя. Я видел, как разваливаются, и всегда начиналось с того, что кому-то стало обидно.

— Мне не обидно, — сказала Нора. — Мне нечем стрелять.

— Это одно и то же!

— Это разные вещи, — сказал Бьорн.

Он сидел у стены, зажимая бок, и до сих пор молчал.

— Стрелы это ее руки, — сказал он. — Мои руки со мной, я за них не платил. Она за свои платит каждый день. Это не жадность, это расход.

Костя слушал их и думал, что общак вещь тонкая. Что четыре дня он держался только потому, что все были слишком заняты выживанием, чтоб считать. А сегодня выживание отпустило на два часа, и полезло.

— Слушайте, — сказал он. — Решаем сейчас и больше не возвращаемся. Кто добыл, тот две трети кидает в общак, треть оставляет себе. Свою треть тратишь на что хочешь, никто не лезет.

Курт открыл рот.

— И, — сказал Костя громче, — расходники по классу берем из общака. Стрелы, яды, зелья. Потому что стрела Норы это не ее вещь, это наш выстрел. Она эту стрелу не в карман кладет, она ее в тварь пускает, которая шла на меня.

Помолчали.

— Треть, — сказал Курт задумчиво. — Треть это много.

— Треть это чтоб человек чувствовал себя человеком, а не работником, — сказал Костя. — Я работал в конторе, где все шло в кассу, а нам говорили спасибо. Знаешь, что там было? Все воровали.

Курт хмыкнул.

— Логично, — признал он. — Не по-моему, но логично.

— Нора?

Нора посмотрела на него секунду. Потом кивнула.

— Годится. Стрелы из общего. Остальное как хотите.

— Я согласен епты, — сказал Дэн. — И у меня есть личное. Две искры. Я на нож нормальный копил.

— Копи, — сказал Костя. — Твое дело.

Дальше пошло веселее, потому что тратить всегда веселее, чем делить.

Костя открыл лавку, и все столпились глядеть, кто через плечо, кто со своего места. У каждого магазин был свой, но счет один, и потому решать пришлось вместе.

Первое было ясно без разговоров.

— Мне оружие, — сказал Костя. — Я вчера тесак сломал, а дешевка ломается за два боя.

В его лавке появилось новое. Видно, новый уровень открыл полки.

(Булава инквизитора. Необычная. Дубовая рукоять, окованная голова, четыре граненых пера. Оружие тех, кому не полагалось острого. Урон: 5. Прочность: 9/10. Особое: пока вы стоите между тварью и союзником, урон +1. Требуется уровень: 5. Цена: 12 искр.)

Костя прочел два раза. Потом прочел вслух.

— Пока стоишь между тварью и союзником, — повторил Дэн. — Костя. Это ж прям под тебя написано.

— Под класс, — сказал Курт. — Лавка знает, что ты за птица, и подсовывает то, от чего ты не откажешься. Двенадцать искр, между прочим. Почти половина всего.

— Дубина за семь была, — заметила Нора.

— Дубина за семь без плюса. — Курт прикинул в воздухе. — Разница пять искр за плюс к урону в его позиции. Он всегда в этой позиции, он иначе не воюет. Значит, плюс работает постоянно. Значит, не переплата.

— Значит, берем, — сказал Костя.

Булава легла в руку тяжело и приятно. Короче тесака, а весила вдвое, и центр сидел в голове. Костя качнул ее пару раз и понял, что этой штукой можно ломать без всякого умения. Донеси и опусти.