(Приобретено: Булава инквизитора. Остаток: 17 искр.)

— Стрелы, — сказала Нора.

— Сколько надо?

— Сколько дадите.

Костя глянул в ее список.

(Стрелы охотника, связка 10. Обычные. Годятся к любому луку. Цена: 4 искры.)

— Четыре за десять, — сказал Костя. — У тебя шесть. Возьмем две связки, будет двадцать шесть.

— Восемь искр, — сразу сказал Курт. — Костя, это половина остатка на палки с перьями, которые она расстреляет за день.

— Ага, — сказал Костя. — И каждая палка это тварь, которая до меня не дошла.

Нора ничего не сказала, но Костя увидел, как у нее дернулись плечи.

(Приобретено: Стрелы охотника, 2 связки. Остаток: 9 искр.)

И вот тут она сказала то, чего Костя не ждал.

— Раз стрел много, — сказала Нора, — гляньте вот это. Оно у меня третий день в списке висит, я на него смотрела и не заикалась, потому что дорого.

Она развернула строку так, чтоб видели все.

(Зеленая одурь. Необычная. Паста из спор, что растут в костяной крошке, где лежали мертвые. Три дозы. Смазанное острие оставляет рану, которая не сохнет, и цель ведет: руки слабеют, дыхание сбивается, шаг теряется. На нежить действует слабо. На живых работает как надо. Цена: 6 искр.)

Стало тихо.

— На живых работает как надо, — прочел Бьорн вслух.

— Ага, — сказала Нора.

— Ты собираешься стрелять в людей.

— Я собираюсь дожить до вечера. Бьорн, у нас четыре жетона на пять человек, а лысый вчера обещал прийти. Ты думаешь, он придет обниматься?

Костя стоял с булавой в руке и понимал, что сейчас решается кое-что, чего потом не отменишь. Купить яд, который плохо берет мертвых и хорошо берет живых, значит признать, что главный враг у них теперь не твари.

— Берем, — сказал он.

— Костя, — сказал Дэн тихо. — Это ж яд. Это как…

— Это как нож, которым ты вчера человека вскрыл, — сказал Костя. — Только дальше бьет.

Пацан замолчал.

(Приобретено: Зеленая одурь, 3 дозы. Остаток: 3 искры.)

Три искры. Костя посмотрел на цифру, потом на Курта, лежащего на плаще, серого, с проступающей сквозь тряпки спиной.

(Эликсир малого исцеления. Затягивает раны, гасит боль. Цена: 5 искр.)

Пять. У них было три.

— Не хватает двух, — сказал Костя.

— На кого берем? — спросил Бьорн.

— На него. — Костя кивнул на Курта. — Он у нас единственный, кто до вечера может не доехать.

— Не надо на меня, — сказал Курт.

— Помолчи.

— Я по делу говорю. Меня несут, я не воюю, я лежу. Вложение в лежачего худшее из возможных, купите зелье бодрости Бьорну за три, он медведь, он отработает.

— Курт.

— Что.

— Ты хоть раз в жизни считал что-нибудь, кроме выгоды?

Курт помолчал.

— Один раз, — сказал он. — Вчера, когда лежал мордой в этой дряни. Мне не понравилось.

Тогда Дэн полез в свою панель и что-то там сделал, сердито, дергая пальцем.

(Дэн передал в общий счет: 2 искры.) (Остаток: 5 искр.)

— Это на нож было, — буркнул пацан, не глядя ни на кого. — Ладно. Нож потом.

Курт приподнял голову.

— Ты мне отдал свои деньги.

— Ага.

— Я вчера прятал от вас жетон.

— Ага, — сказал Дэн. — И ты гнида епты. Но ты нам вчера в лощине щель прожег, когда у тебя из носа текло. Так что лежи, пей свое зелье и завали.

Курт лег обратно и уставился в потолок. Костя видел, что тот хочет что-то сказать и не может подобрать, потому что нужного слова у него, скорее всего, не было в лексиконе.

(Приобретено: Эликсир малого исцеления. Остаток: 0 искр.)

Ноль.

Костя постоял, глядя на пустой счет. У них был компас, булава, двадцать шесть стрел, три дозы яда и одно зелье. И ни одной искры на самый тяжелый день.

— Пошли, — сказал он. — Заработаем еще.

У выхода из часовни его ждал мужик в очках.

Костя видел его все эти дни, но не разговаривал. В первый день вытащил его из-под скелета, во второй он же чуть не сдох в промоине, и Костя опять его выдернул. Мужик был немолодой, лысеющий, в кургузом пиджаке, который в этом лесу смотрелся дико. Очки он подвязал ниткой за ушами, чтоб не падали.

— Можно с вами? — спросил он.

— У тебя жетон есть?

— Нет.

— И у нас на всех не хватает.

— Я знаю. — Мужик посмотрел в землю. — Я просто один не дойду. Я четыре дня хожу и ничего не нашел. Я не умею. Я вообще ничего тут не умею.

Костя оглядел его. Кроме пиджака и очков, у мужика была палка, обструганная с одного конца. Оружие.

Позади зашевелился Бьорн. Нора смотрела мимо. Дэн отвернулся, потому что ему было стыдно за то, что он хочет сказать нет.

— Как звать? — спросил Костя.

Мужик поднял голову. Похоже, за пять дней его никто об этом не спрашивал.

— Ян.

Костя понял, что это его первый разговор с человеком, которого он дважды вытаскивал. Он это как-то не сообразил раньше. Не до имен было.

— Пошли, Ян, — сказал он.

Компас работал так, что было даже смешно.

Костя достал его на выходе, и черная игла под треснувшим стеклом качнулась и встала. Смотрела на восток. Они пошли на восток, час, по мягкой серой земле, и игла постепенно поворачивалась, пока не показала под ноги.

Жетон лежал в корнях.

Не в склепе, не в пещере, не в брюхе твари. В корнях старого черного дерева, между двумя отростками, полузасыпанный. Дэн выцарапал его пальцами и заорал так, что с ветвей потянуло туманом.

(Погребальный жетон. Ключ.)

— Два, — сказал Костя. — Дальше.

Второй нашли еще через полтора часа, и снова просто. Игла привела к бугру, под которым лежал старый труп, а под трупом жетон. Труп был свежий, дня три, и у него была разбита голова, и это сделали не когти. Кто-то нашел жетон раньше и не сумел его унести.

— Три, — сказал Костя.

Он поймал себя на том, что ему хорошо. Впервые за пять дней у них что-то получалось. Компас работал, они шли, они находили, время еще было. Тащить Курта было тяжело, но они несли его по двое, меняясь, и Ян в основном тащил его, молча и упорно, и от него было больше пользы, чем Костя ждал.

Нора шла первой и слушала лес. Дэн разведывал впереди. Бьорн нес. Все делали свое.

— Костя, — сказал Дэн, вернувшись с разведки. — А если найдем шесть? Нас же шесть теперь.

— Тогда выйдут шесть.

— А если пять?

— Тогда придумаем, — сказал Костя.

Дэн посмотрел на него и не стал спрашивать дальше, потому что уже научился понимать, когда взрослый не знает ответа.

Игла повернулась на север.

Костя поглядел, куда она смотрит, и остановился.

На севере была каменная гряда. На севере были пещеры.

— Нет, — сказала Нора.

— Компас показывает туда.

— Я знаю, куда он показывает. Я говорю нет. — Она стояла между ним и склоном, и лук у нее был в руке. — Там сидит эта тварь, которая говорит. Мы туда полезем, и она нас позовет, и кто-нибудь пойдет на голос.

— У нас три жетона на шесть человек, — сказал Костя. — И полдня. Ты хочешь искать вслепую?

Нора смотрела на него, и Костя видел, что она понимает: он идет туда не только за жетоном.

— Ты хочешь с ней поговорить, — сказала она.

— Да.

— Зачем?

— Потому что она знает, что наверху.

— Она сожрет тебя, пока ты будешь слушать.

— Может, и сожрет. — Костя убрал компас. — Нора. Я пять дней тащу людей вверх, потому что мне в первую минуту написали, что наверху вернут все, что я потерял. Я в это поверил. Я на этом все построил. — Он помолчал. — А вчера я не продал жетон за двести искр, потому что верю в эту строчку. Я хочу знать, во что я верю.

Нора долго молчала.

— Одна я туда не пойду, — сказала она наконец. — И тебя одного не пущу. Иди с Бьорном.

— Бьорн понесет Курта.

— Тогда со мной, — сказал Дэн.

Костя обернулся. Пацан стоял, сжав нож, и был бледный, но стоял.

— Ты боишься.