— Ага, — сказал Дэн. — И пойду епта.

В пещере было темно и сухо, и на потолке остались висеть обрывки слепышей, которых они не добили в прошлый раз.

Костя шел первым. Дэн держался за его левым локтем и дышал через рот, часто. Игла в компасе смотрела вглубь, вниз, туда, где проход уходил под уклон и сужался.

Голос они услышали шагов через сорок.

— Ты прише-е-ел, — сказал голос. — Я говори-и-ил, что придешь.

Дэн вцепился Косте в рукав. Костя накрыл его руку своей и снял.

— Пришел, — сказал он громко. — Где ты?

— Ни-и-иже. Иди вниз. Я не могу вве-е-ерх.

— Почему не можешь?

Голос помолчал. Потом сказал что-то, от чего у Кости стянуло кожу на затылке.

— Приро-о-ос.

Они спустились еще. Проход раздался в низкую камеру, где пахло старой водой, и в дальнем конце этой камеры лежало.

Костя поднял булаву и не стал подходить ближе.

То, что там лежало, когда-то было человеком. Оно и сейчас было человеком примерно наполовину, и вот эта половина была хуже всего. Голова осталась. Лицо осталось, худое, серое, с открытыми глазами, и глаза шевелились и смотрели на них. Одна рука осталась, вывернутая, тонкая. А ниже груди тело переходило в камень. Не лежало на камне. Переходило. Плоть уходила в породу, растекаясь по ней тонкими белыми жилами, и жилы шли по полу и по стенам во все стороны, как корни.

Оно жило внутри этой пещеры. Оно и было этой пещерой.

(Приросший. Уровень 11.)

— Одиннадцатый, — прошептал Дэн.

— Не подходи, — сказал Костя.

— Не подойде-е-ет, — сказало то, что лежало. — Я не могу дотяну-у-уться. Я давно не могу.

Оно попробовало улыбнуться. Получилось плохо.

— Как тебя звать? — спросил Костя.

— Не по-о-омню. — Пауза. — Мартин, кажется. Или Марк. Что-то такое, короткое. Номер помню лучше. Двести сорок… сорок один. Я был двести сорок первый.

— Двести сорок первый кто?

— Не знаю, — сказало оно. — Просто номер. Мне его написали.

Костя стоял в десяти шагах и слушал, как эта тварь говорит человеческим голосом, и понимал, что ничего страшнее в Башне пока не встречал.

— Ты шел наверх, — сказал он.

— Шел. До-о-олго шел. — Глаза шевельнулись. — Много этажей. Не помню сколько. Больше десяти. Меньше ста.

— Что там наверху?

— Не зна-а-аю.

Костя ждал.

— Я не дошел, — сказало оно. — Меня взяли раньше.

— Кто взял?

— Она. — Жилы на полу дрогнули, все разом, и Костя отступил на шаг. — Башня взяла. Я не понял тогда. Я думал, это тварь. А это была она сама.

— За что взяла?

Оно молчало долго. Так долго, что Дэн начал переминаться.

— Я напо-о-олнился, — сказало оно.

У Кости под ложечкой стало холодно и пусто.

— Как это, наполнился?

— У тебя есть цифра, — сказало оно. — В углу. Ты на нее смотришь, я вижу, как ты на нее смотришь. Я тоже смотрел.

Костя не двигался.

— У меня она росла, — продолжало оно, тихо, тягуче. — Не когда я дра-а-ался. Когда мне было хорошо. Когда я верил, что дойду. Когда я вытащил кого-то и думал, что вот, я молодец, я справлюсь. Тогда росла быстрее всего.

— И что было, когда набралась?

— Пришли, — сказало оно. — И взяли. И вот я тут.

В пещере было тихо. Где-то капало.

Костя стоял и чувствовал, как у него в углу зрения висит серая цифра, тридцать один процент, и как ему хочется на нее посмотреть, и как он не смотрит.

— Сколько у тебя было, когда пришли? — спросил он.

— Сто.

— А сейчас у тебя сколько?

— Сейчас у меня нет цифры, — сказало оно. — Меня уже съели. Я то, что осталось на та-а-арелке.

Дэн отвернулся к стене. Его вырвало.

— Спаси-и-итель, — сказало оно. — Слушай, пока я помню. Я мало помню, оно уходит. Наверх идут все. Все, кого я видел. Все до одного идут наверх, потому что им написали, что наверху награда.

— А вниз?

— Вниз не идет никто-о-о. — Оно помолчало. — Я хотел вниз. В самом конце, когда понял. Я повернул и пошел вниз, и на третьем этаже меня взяли и вставили в камень. Может, совпало. А может, за это.

Костя стоял и переваривал.

— Что там внизу?

— Не знаю. Не дошел. — Глаза шевельнулись. — Но там что-то есть, потому что она не хочет, чтоб туда шли. Наверх пускает. Вниз не пустила меня.

Он замолчал совсем. Костя ждал, но больше ничего не шло.

— Спаситель, — сказало оно наконец, и теперь без всякой тяги и внятно, будто на секунду вернулось. — Я лежу на твоей железке. Она под моей рукой. Я на ней двадцать лет лежу.

Костя посмотрел. Под вывернутой тонкой рукой, в белых жилах, что-то серело.

— Возьми, — сказало оно. — Мне она не нужна. Я не выйду, я тут стены держу.

Костя пошел к нему. Дэн задышал за спиной, но Костя шел.

Он присел рядом, у самой руки, и увидел вблизи, что жилы под кожей шевелятся в такт чему-то, и что лицо у этого человека молодое, лет тридцати, и что оно все в мелких морщинах, каких не бывает у тридцатилетних.

Жетон он вытащил из-под ладони. Ладонь была теплая.

— Спаситель.

— Что.

— Убей меня, — сказало оно. — Пожалуйста. Я сам не могу, у меня рука одна, и она не дотягивается. Я двадцать лет прошу, а никто не заходит.

Костя сидел на корточках и смотрел ему в лицо.

— Костя, — сказал Дэн от входа. Голос у него дрожал. — Костя, пойдем, а.

— Иди наружу, — сказал Костя.

— Я не…

— Иди наружу, Дэн.

Пацан ушел.

Костя посидел еще немного. Потом спросил:

— Тебя точно Мартин звали?

— Кажется.

— Ладно.

Он встал, взял булаву в две руки и сделал это сразу, чтоб не тянуть, и попал куда надо с первого раза.

(Убит: Приросший, ур. 11.) (Опыт распределен между участниками боя.) (Костя: опыт +90 %. Дэн: опыт +90 %.) (Костя: уровень повышен: 5 → 6.) (Дэн: уровень повышен: 4 → 5.)

Жилы на полу дрогнули последний раз и обвисли. По стенам пещеры прошел долгий шорох, будто что-то отпустило.

Костя вышел на серый свет, держа жетон в кулаке. Дэн сидел на камне и не поднимал головы.

— Четыре, — сказал Костя. — У нас четыре.

Пацан кивнул, не глядя.

— Костя. Она сказала, что ей было хорошо, и от этого цифра росла. — Дэн поднял лицо, и оно было мокрое. — А у тебя тоже такая есть, да? Ты вчера в углу смотрел.

Костя постоял.

— Есть, — сказал он.

— И у меня нет?

— Нет.

— Почему у тебя есть?

— Не знаю, Дэн, — сказал Костя. — Пошли. Полдня осталось.

Врата открылись в полдень.

Костя увидел их издалека, с гребня. Там, где они пять дней назад вышли из светлого проема, теперь стояла в воздухе арка, метров пять высотой, и внутри арки не было ничего, просто серое свечение. К арке со всех сторон стекались люди. Костя разглядел человек десять, они шли и ползли из тумана, и над аркой висела строка, крупная, читаемая с любого расстояния.

(Врата Мертвого леса открыты. Закрытие через четыре часа.) (Живых в Мертвом лесу: 19.) (Погребальных жетонов на руках: 14.)

Девятнадцать. Вчера было двадцать семь.

— Пятеро не дожили до последнего дня, — сказал Курт с плаща. Он считал даже так, лежа. — И двое где-то ходят с жетонами, до врат не дошли.

— Идем, — сказал Костя.

Они спустились с гребня и пошли к арке через редколесье, и на середине пути из тумана вышли четверо.

Костя их узнал сразу, потому что запомнил, как они ходят. Клином. Впереди лысый с алебардой на длинной рукояти. Справа мужик с ростовым щитом. Слева тощий в темном. Позади женщина в сером, и вокруг ее ладоней дрожал воздух.

Они встали шагах в двадцати и перекрыли дорогу к вратам.

— Ложите его, — тихо сказал Костя. — Ян, отойди с ним за дерево. Не лезь.

Плащ с Куртом опустили на землю. Ян потащил его в сторону, за корни.

— Спаситель! — крикнул лысый. Он был доволен. — Я говорил, что приду.