— Говорил.

— И вот я тут. — Лысый переложил алебарду. — У тебя четыре жетона. Не спрашивай откуда знаю, у меня баба чует железо. Отдавай все четыре, и я тебя пропущу к воротам. Один пройдешь. Слово даю.

— А остальные?

— А остальные останутся, — сказал лысый. — Тебе-то что. Тебе один нужен.

Костя оглянулся на своих. Бьорн стоял, чуть присев, и от него шел жар, как от печки. Нора уже держала стрелу на тетиве, не поднимая лука. Дэн стоял слева и переступал с ноги на ногу.

— Зачем тебе четыре? — спросил Костя. — Вас тоже четверо.

Лысый засмеялся.

— А ты не дурак, — сказал он одобрительно. — Затем, что жетон стоит двести искр, вот зачем. Я их не для прохода собираю. Я их сдаю.

— Кому сдаешь?

— А это не твое дело, спаситель. — Лысый двинул плечами, разминаясь. — Ну, что решил? Четыре железки за твою шкуру. По-моему, щедро.

Костя думал.

Берсерк седьмого уровня, который жрет урон и растет от боли. Воин шестого со щитом. Ассасин пятого. Чернокнижница шестого, и она в них качает силу, пока жива. Против этого он сам, свежий шестой, с новой булавой. Бьорн шестой, порванный вчера в трех местах. Нора шестой. Дэн пятый, шестнадцать лет. И Курт за корнями, который не встанет.

Проиграть было легко. Костя это видел так же ясно, как видел арку за спинами этих четверых.

Но у арки было четыре часа, а обойти лысого было негде.

— Нора, — сказал он тихо, не оборачиваясь. — Мазала?

— С утра, — сказала Нора. — Все три.

— Баба твоя.

— Поняла.

— Дэн. Тощий твой.

— Понял.

— Бьорн, щит.

Бьорн крякнул.

— А лысый? — спросил он.

— Лысый мой, — сказал Костя. — Я его не завалю. Я его подержу.

Он шагнул вперед и крикнул:

— Нет!

И Нора выстрелила.

Первую стрелу она бросила поверх чернокнижницы, высоко, по дуге. Женщина в сером вскинула руки, воздух перед ней сгустился, и стрела ушла влево, отбитая.

А вторая шла низом, над самой землей, и вошла ей в голень.

Женщина закричала и упала на бок, и щит из дрожащего воздуха погас. Костя понял, чем Нора занималась все пять дней, пока сидела и обстругивала древки. Она думала.

Чернокнижница попробовала встать и не смогла. Костя издалека увидел, как у нее вокруг раны кожа пошла зеленью, и как она смотрит на свою ногу и не понимает.

Дальше все пошло разом.

Лысый заревел и побежал на Костю, и это было как встречать грузовик. Костя не стал встречать. Он ушел с линии, принял алебарду на булаву вскользь, и его развернуло, но булава выдержала, только руки прошибло до плеч.

— Ты не боец, спаситель, — сказал лысый, доворачивая. — Ты подстилка. Тебя на пять минут.

— Ага, — сказал Костя и ударил его по кисти.

Он не пытался достать по корпусу, там были доспехи. Он бил по рукам, по кистям, по локтям, коротко, снизу. Булава с четырьмя перьями шла тяжело и глухо, и на третий раз у лысого хрустнуло что-то в предплечье, и алебарда съехала в одной руке.

(Булава инквизитора: вы стоите между тварью и союзником. Урон +1.)

Костя не понял, откуда взялась строка. Потом сообразил: за его спиной, в десяти шагах, за корнями лежал Курт.

Он стоял между ними. Значит, все правильно.

Лысый отскочил, переложил алебарду в целую руку и заревел, и это был уже не рев человека, который дерется. Так ревут, когда больно и от боли делается хорошо.

(Берсерк. Уровень 7. Урон повышен: получено ранение.)

Вот оно, подумал Костя. Вот как это работает.

За спиной у лысого поднялся медведь. Бьорн пошел на щитоносца, и они встретились так, что дрогнула земля. Дэн ушел с тощим за деревья, и оттуда стало слышно возню.

А потом лес проснулся.

Костя понял это по звуку. Под всей поляной, во всей серой земле вокруг, разом зашуршало, и он вспомнил первый день, когда они вышли из проема и земля вспучилась. Медведь ревел, лысый ревел, звенело железо, и на этот шум из-под каждого бугра полезли кости.

(Восставший. Уровень 2.) (Восставший. Восставший. Восставший…)

Их было много. Костя, уходя от алебарды, краем глаза видел, как они встают по всей поляне, десятками, между людьми, вокруг людей, поднимаются и разворачивают черепа на шум.

И тогда Нора крикнула:

— Всем лечь! Все на землю!

Костя не думал. Он видел, что она вскинула лук, задрав его высоко, почти в небо, и рухнул в серую землю, откатившись от лысого.

Нора наложила стрелу.

И тетива у нее засветилась.

Не пламенем, как у Курта. Зеленым. Глубокое зеленое свечение пошло по тетиве от кулака к кулаку, потом перетекло на древко, и стрела налилась этим светом до самого острия. Костя лежал, задрав голову, и видел, как Нора стоит на разъезжающихся ногах, тянет и не отпускает, и как из колчана у нее одна за другой уходят стрелы, вытягиваясь в воздух зелеными нитями, шесть подряд, будто их выдергивал кто-то невидимый.

(Нора: «Зеленый град». Расход: 6 стрел. Расход резерва: высокий.)

Она отпустила.

Одна стрела ушла в небо, вертикально, и растворилась в сером. Секунду ничего не было.

А потом небо над поляной раскрылось зеленым.

Оно пошло сверху, с той высоты, откуда бьют по площади. Зеленые лучи, тонкие, длинные, десятками, как ливень, у которого каждая капля летит острием вниз. Они шли стеной, не веером, накрывая поляну от края до края, и от них по мертвому лесу разлился зеленый свет, и черные деревья на секунду стали зелеными, и туман стал зеленым, и лица людей стали зелеными.

Костя лежал в земле, смотрел вверх, и это было красиво так, что у него перехватило дыхание.

Падали они медленнее, чем должны бы. Каждый луч, дойдя до земли, за полметра до нее собирался, наливался и становился настоящей стрелой, острой и злой, и входил в то, что стояло.

Восставших срезало по всей поляне. Их пробивало насквозь, в черепа, в позвонки, в грудные клетки, и они разваливались там, где стояли, все разом, сотней сухих щелчков. Зеленые лучи прошли сквозь всех, кто был на ногах, и не задели никого, кто лежал.

Щитоносец лысого не лег. Он остался стоять над медведем, подняв щит, и щит его не спас, потому что шло сверху и по всей площади. Ему пробило плечо, бедро и шею. Он сел, уронил щит и завалился на бок.

Свет погас.

Стало серо, как было. По всей поляне лежали кости и целые стрелы, торчащие из земли, из костей, из щитоносца.

Нора села. Не упала, а именно села, медленно, будто ей подрубили колени. Лук из руки не выпустила. Из носа у нее пошла кровь.

За деревьями закричали. Это был не Дэн.

Дэн вышел из-за деревьев минуты через две, и на нем было столько крови, что Костя решил, что все.

Пацан шел и держал нож в опущенной руке.

— Он сдох, — сказал Дэн. — Я его порезал, и он сдох.

(Убит: Ассасин. Класс: Ассасин. Добивающий удар: Дэн.) («Кровопуск» применен. Цель истекла кровью.) (Дэн: опыт +40 %.) (Убит: Воин. «Зеленый град». Нора: опыт +30 %.) (Восставших уничтожено: 34. «Зеленый град». Нора: опыт +18 %.) (Бьорн: опыт +25 %. Уровень повышен: 6 → 7.)

Костя не мог оглянуться, у него в руках был Берсерк. Он видел краем глаза, как Дэн подходит, как поднимает нож, и как ставит его лысому куда-то в бок, под руку, коротко и точно.

— Пацан! — заорал Костя. — Отойди от него!

Дэн отскочил. Лысый развернулся к нему, поднял алебарду одной рукой, и Костя увидел, что не успеет, и что пацан не успеет, и что это будет прямо сейчас.

И тут лысый остановился.

Он стоял, подняв алебарду, и смотрел на Дэна, и не бил. Потом медленно опустил руку и потрогал бок, где была рана от ножа. Рана была маленькая. Из нее лилась кровь.

Из нее лилось и не останавливалось.

— Что это, — сказал лысый.

— Это кровопуск, — сказал Дэн.

Лысый постоял еще. Посмотрел на свою ладонь, всю красную. Потом на землю под собой, где уже натекло. Потом на поляну, где лежали кости и его щитоносец с четырьмя стрелами. Потом на чернокнижницу, которая сидела в двадцати шагах и держалась за голень, и у которой вокруг стрелы кожа шла зеленью, и она трогала эту зелень пальцем, и палец входил в мясо слишком легко.