— Не знаю, что еще он сказал. Эта часть ложь.

— Вы никогда не просили его менять записи?

— Нет.

— Не угрожали делом его брата?

— Нет.

— Не обучали исправлять бумагу?

— Нет.

Маэр не повышала голос.

— Тогда почему Ивар называет вас?

— Возможно, хочет спасти себя.

— От чего?

— От признания, что сам менял государственные документы.

— Вы знаете о его старом дисциплинарном нарушении?

— Многие знают.

— О деле брата?

Тирн помолчал.

— Слышал.

— Откуда?

— Канцелярия получает сводки по делам государственных служащих, если они затрагивают финансовые нарушения.

— Вы имели доступ лично?

— Тогда работал в отделе административного контроля. Да.

Это давало возможность.

Но не доказательство угрозы.

Маэр спросила:

— Рейд Олмар вчера подозревал вас в чем-то?

— Не знаю.

— Он оставил ваше имя на документе.

Теперь перед ним положили копию карандашной надписи.

Тирн долго смотрел.

— Не понимаю.

— Вы встречались с ним вне службы?

— Нет.

— Давали распоряжение по четвертому ящику зеркальной соли?

— Нет.

— Видели дополнительный пропуск?

— Нет.

— Кто мог зарегистрировать его под кодом Рейда?

— Сам Рейд. Его начальник. Сотрудник центральной регистрации, если имел служебное основание.

— Вы?

— Технически мог оформить движение через центральную систему. Но не под его кодом без доступа к его рабочему журналу.

Маэр спросила:

— У вас был такой доступ?

— Нет.

Я услышала в ответе слишком четкую формулировку.

Не «никогда не видел».

Не «не касался».

Именно «не было доступа».

Это могло быть обычной точностью профессионального чиновника.

Могло быть осторожностью.

Я записала.

Маэр закончила допрос через сорок минут.

Тирна не задержали.

Оснований не хватало.

Он вышел под наблюдением комиссии.

Я вошла в кабинет только после этого.

— Он врет, — сказала я.

Маэр подняла на меня взгляд.

— О чем именно?

Я остановилась.

Вот это и была ловушка.

Сказать «он врет» легко.

Доказать конкретную ложь намного труднее.

— Не знаю.

— Тогда формулируйте иначе.

Я выдохнула.

— Несколько ответов выглядят слишком юридически точными. Особенно про доступ к журналу Рейда.

— Это может быть профессиональной привычкой.

— Да.

— Еще?

— Он отрицает все показания Ивара полностью, но признает, что имел доступ к делу его брата.

— Да.

— И Рейд написал его имя на подозрительном документе.

— Да.

— Этого недостаточно.

— Верно.

Я села.

— Ненавижу, когда вы соглашаетесь со мной раньше, чем я сама.

— Полезный навык.

Дверь открылась.

Олден вошел без стука.

В руке держал два маленьких бумажных пакета.

По его лицу было понятно, что он что-то нашел.

— Частицы с одежды Рейда.

Я встала.

— Серо-голубые?

— Да.

— Что это?

Он положил пакет на стол.

— Смесь из квасцов, известкового порошка, измельченного серого сланца и небольшого количества воска.

— Для чего?

— Защитная обработка старых деревянных полов. Уменьшает сырость и делает поверхность менее воспламеняемой.

Маэр нахмурилась.

— Используется по всему городу?

— Вот в том-то и дело. Состав дорогой и неудобный. Его почти нигде не применяют.

— Где применяют?

Олден посмотрел на меня.

— Этой зимой им обработали внутренние коридоры Королевской канцелярии после ремонта.

В комнате стало тихо.

— Только там? — спросила я.

— В столице еще в хранилище Королевской библиотеки и в одном зале Сокровищницы. Но частицы с одежды Рейда содержат добавку дробленого синего сланца конкретной партии. Я сравнил с образцами строительного управления.

— И?

— Совпадает с поставкой, которая ушла именно в канцелярию.

Маэр сразу спросила:

— Рейд официально был вчера в канцелярии.

— Да, — сказала я. — Значит, частицы на одежде сами по себе ничего странного не доказывают.

Олден кивнул.

— На сюртуке — нет.

— Но он найден в домашней рубашке и брюках.

Маэр посмотрела на него.

— Частицы были на брюках.

— Да.

Я почувствовала, как появляется вопрос.

— В каких брюках он был вчера на службе?

Олден пожал плечами.

— Не знаю.

Маэр вызвала человека, который опрашивал коллег Рейда.

Ответ пришел быстро.

Вчера он был в темно-сером служебном костюме.

Тело нашли в коричневых домашних брюках.

— Значит, либо он переодел только верх, оставив брюки...

— Свидетели описывают темно-серые брюки на службе, — сказала Маэр.

— Тогда частицы канцелярского пола оказались на одежде, в которой Рейд официально не был в канцелярии.

Олден кивнул.

— И находятся в основном сзади, возле колен и нижней части бедер.

Я посмотрела на него.

— Будто одежда контактировала с полом.

— Именно.

Маэр выпрямилась.

— Вы хотите сказать, тело могло находиться в канцелярии?

— Не обязательно тело, — сказала я. — Рейд мог сам приходить туда вечером уже переодетым. Мог сесть или упасть на пол. Мог принести частицы на другой вещи.

— Но это уже проверяемая версия.

— Да.

Я вспомнила небольшое темное пятно на руке.

— Раздражение кожи.

Олден достал второй пакет.

— Тоже проверил.

— И?

— На коже остатки слабого раствора, который используют при очистке металлических печатей и матриц.

Маэр медленно посмотрела на меня.

— В канцелярии есть помещение для работы с печатями?

— Должно быть, — сказала я.

Секретарь комиссии ответил:

— Есть небольшой служебный кабинет регистрации. Там чистят канцелярские матрицы и готовят сургуч.

Я почувствовала, как внутри снова появляется опасное желание собрать все сразу.

Рейд.

Канцелярия.

Печати.

Зеркальная соль.

Тирн.

Не сейчас.

— Нужно проверить, был ли Рейд в канцелярии после рабочего времени, — сказала я.

— И кто находился там вечером, — добавила Маэр.

— И откуда мог получить раствор.

— Да.

Олден поднял руку.

— Есть еще черные частицы, найденные под его плечом.

— Что это?

— Очень мелкая металлическая пыль. Железо с примесью меди.

— От ножа?

— Нет. Нож почти чистая сталь.

— Печати?

Олден задумался.

— Некоторые матрицы содержат медный сплав.

Маэр закрыла глаза на секунду.

— Прекрасно.

— Не вывод, — сразу сказала я.

Она посмотрела.

— Я знаю.

— Просто напоминаю.

— Себе или мне?

— Обоим.

К вечеру комиссия установила еще один факт.

Рейд Олмар действительно вернулся в Королевскую канцелярию после рабочего дня.

В журнале вечерней охраны его имя отсутствовало.

Но один молодой служащий видел его около восьми часов возле задней лестницы.

Рейд был уже не в служебном костюме.

На вопрос, зачем пришел, ответил:

«Забыл бумаги».

Служащий не видел, как он уходил.

В здании в это время оставались семь человек.

Два охранника.

Три младших служащих.

Тирн.

И Леонар Грейс.

Последнее имя сразу изменило выражение лица Маэр.

Я заставила себя не делать то же самое.

— Канцлер часто работает допоздна?

— Почти ежедневно, — ответил секретарь.

— Значит, его присутствие ничего не доказывает.

— Да.

— Тирн?

— Тоже часто.

— Остальные?

— Проверяем.

Маэр посмотрела на меня.

— Вы сейчас специально говорите это вслух.

— После вчерашнего дня полезно.

— Согласна.

Нам оставалось самое неприятное.

Сообщить Ариану о втором убийстве и о том, что найденные факты снова ведут в структуру канцелярии.

Он приехал в здание комиссии вечером.