Первый пакет касался поставок строительного камня.

Решение Совета было настоящим.

Сумма — настоящей.

Получатель — компания, существовавшая уже двенадцать лет.

Печать без дефекта.

Ничего интересного.

Второй тоже.

На третьем я остановилась.

Номер я помнила.

Один из пяти документов, которые Лиара копировала перед последней встречей с Кассианом.

Поставка металлических деталей для государственных складов.

В архивном экземпляре стояла фальшивая печать с разрывом слева.

В канцелярском пакете лежало значительно больше бумаги.

Служебная записка финансового управления.

Протокол Совета.

Предварительный расчет.

Сопроводительный лист.

И короткая записка на плотной кремовой бумаге.

Всего одна строка.

«Согласовать без задержки. Л. Грейс».

Ниже стояла небольшая личная печать канцлера.

Я перечитала.

Потом еще раз.

— Маэр.

Она подошла.

Я показала записку.

Ее лицо почти не изменилось.

— Вижу.

— Это его подпись?

Марен посмотрел.

— Да. И личная служебная печать.

— Не общая канцелярская?

— Нет. Такие используются только в кабинете канцлера для внутреннего движения документов.

Я почувствовала, как несколько линий дела наконец начинают сходиться.

— Значит, этот пакет прошел через Леонара лично.

Маэр ответила осторожнее:

— Это означает, что он видел некий пакет, к которому относилась записка.

— Она лежит внутри этого.

— Сейчас лежит.

Я посмотрела на нее.

— Вы считаете, документы могли перемешать?

— Я пока ничего не считаю.

Я услышала собственную интонацию в ее ответе.

И все равно раздражилась.

— Есть регистрационный номер.

На записке стоял тот же номер распоряжения.

Марен подтвердил.

— Номер совпадает.

— Тогда Леонар лично распорядился провести документ без задержки.

Маэр посмотрела на меня.

— Это уже интерпретация.

— Здесь буквально написано «согласовать без задержки».

— Не написано, какую сумму он видел и какие приложения находились в пакете в момент, когда оставил записку.

— Решение Совета относится именно к этой поставке.

— Да.

— Поддельный архивный документ тоже.

— Да.

— И сейчас мы имеем личное указание канцлера ускорить согласование этой же выплаты.

— Да.

Я почувствовала неприятное нетерпение.

После нескольких дней «может быть», «нужно проверить» и «пока не знаем» наконец появился предмет, связывавший Леонара не с должностью и не с огромной системой, а с конкретным подозрительным распоряжением.

— Нам нужно сравнить остальные.

Маэр не стала спорить.

Через полчаса мы нашли вторую записку.

Не на каждом пакете.

На другом подозрительном распоряжении, пятилетней давности.

Леонар тогда уже был канцлером.

Формулировка отличалась:

«Проверено. Исполнить в установленный срок».

Подпись.

Личная печать.

Третий пакет дал только подпись в журнале внутреннего движения.

Четвертый ничего.

Пятый снова содержал короткую резолюцию.

Три документа с фальшивой королевской печатью имели подтвержденную отметку из личного кабинета канцлера.

Я разложила их рядом.

— Теперь это уже не один случай.

Олден подошел к столу.

— Подписи подлинные?

— Марен считает, что да.

— Я считаю, что похожи на подлинные, — поправил хранитель. — Экспертизу проводит не архив.

Олден взял образцы.

— Сделаю.

Маэр стояла, скрестив руки.

— Вера, сформулируйте, что именно мы сейчас знаем.

Я начала:

— Три распоряжения из группы документов с фальшивой королевской печатью проходили через личный кабинет канцлера.

— Точнее.

Я почувствовала раздражение.

— На трех канцелярских пакетах стоят подлинные или очень похожие на подлинные резолюции Леонара Грейса.

— Лучше.

— Две резолюции прямо требуют исполнения или ускорения.

— Да.

— Все три относятся к документам, по которым государство позднее выделяло деньги или материалы в измененном по сравнению с решением Совета объеме.

Маэр кивнула.

— Вот это факт.

— И в сочетании с тем, что именно канцлер получает временную власть по статье двенадцать...

— Нет.

Я остановилась.

— Что нет?

— Сейчас вы переходите от документов к мотиву. Не смешивайте.

Я откинулась от стола.

— Я не собираюсь писать обвинительное заключение.

— Пока нет.

— Но вы сами видите связь.

— Вижу основание для проверки Леонара. Не вижу пока доказательства, что он знал об измененном содержании распоряжений.

Я посмотрела на три записки.

Мне казалось, что мы опять тормозим там, где картина уже достаточно ясна.

Именно эта мысль должна была меня остановить.

Не остановила.

— Хорошо. Проверим подписи. Потом вызовем канцлера и спросим, почему он лично продвигал распоряжения с фальшивой печатью.

Маэр кивнула.

— Именно в таком порядке.

К полудню Олден подтвердил:

все три подписи Леонара подлинные с очень высокой вероятностью.

Личная печать тоже.

Не копия.

Не зеркальная соль.

По составу сургуча и особенностям оттиска она соответствовала матрице, которая в разные годы находилась в кабинете канцлера.

Я перечитала заключение.

Три прямых контакта.

Три подозрительных документа.

Три разных года.

Мне стало трудно продолжать считать это просто случайным прохождением бумаги через огромную административную систему.

Маэр созвала закрытое заседание комиссии.

Не Совета.

Только она, два других члена комиссии, секретарь, Олден, я и Леонар.

Ариана не пригласили.

Правильно.

Когда канцлер вошел, перед ним уже лежали три пакета.

Он посмотрел на них.

Потом на Маэр.

— Полагаю, вы нашли что-то неприятное.

— Возможно, — ответила она. — Садитесь.

Леонар сел.

Маэр начала не с обвинения.

— Признаете эти подписи?

Он просмотрел первую записку.

— Да.

Вторую.

— Тоже.

Третью.

— Моя.

— Печати?

— На первый взгляд мои служебные.

— Экспертиза подтверждает.

— Тогда в чем вопрос?

Я не удержалась.

— Вы лично согласовали три распоряжения, которые впоследствии оказались поддельными.

Леонар перевел взгляд на меня.

Не испугался.

Не возмутился.

Только чуть дольше обычного смотрел.

— Это утверждение или вопрос?

— Пока утверждение.

Маэр посмотрела на меня.

Предупреждение.

Но я уже продолжила:

— На документах стоят ваши подписи. По ним государство перечислило средства. На архивных экземплярах фальшивая королевская печать. Решения Совета содержат другие суммы или условия.

— И вы сделали вывод, что я лично согласовал подделку.

— Я сделала вывод, что вы лично участвовали в движении этих распоряжений.

— Это не одно и то же.

— Я знаю.

— Судя по тому, как вы сформулировали первую фразу, не уверен.

Я почувствовала злость.

Не потому что он был неправ.

Потому что говорил слишком спокойно.

— Тогда объясните.

Леонар взял первый пакет.

— Какого года документ?

Я назвала.

Он перелистнул страницы.

— Я не помню конкретную поставку шестилетней давности.

— Но подпись признаете.

— Да.

— Значит, пакет видели.

— Какую версию пакета?

Я замолчала.

Он повернул бумаги к нам.

— Канцелярский документ проходит несколько стадий. Совет утверждает решение. Финансовое или отраслевое управление готовит проект распоряжения. Он приходит в мой кабинет для административного согласования. После этого текст возвращается на окончательное оформление и королевскую печать.

Маэр спросила:

— Вы хотите сказать, что подписываете пакет до окончательной версии?