— Какие акты? — спросила я.

— Расходы государственного резерва. Срочные поставки. Распоряжения по королевским складам. Назначение временных руководителей управлений. Часть военных перемещений внутри королевства.

Я почувствовала неприятное совпадение.

Поставки.

Склады.

Государственные резервы.

Именно по таким документам мы уже нашли поддельные распоряжения.

— Кто контролирует канцлера в этот период?

— Совет.

— До каждой подписи?

— Нет. Он обязан отчитываться после.

— Как быстро?

— В течение тридцати дней по обычным административным актам. По чрезвычайным — иногда после прекращения временного управления.

Я откинулась на спинку стула.

Тридцать дней.

Для человека, который умеет подделывать распоряжения и выводить государственные ресурсы годами, это было почти неограниченным временем.

Но я сразу заставила себя остановиться.

Мы пока знали только мотив.

Не преступника.

— Что нужно для активации статьи? — спросила я.

Маэр поняла, почему это важно.

— Не слух. Не подозрение. Формальное обвинение наследника в преступлении против короны.

— Кто его выдвигает?

— Специальная комиссия Совета или королевский суд.

— Значит, если Ариана просто подозревают, статья не действует.

— Верно.

— А если появляется серьезное доказательство его причастности к убийству Кассиана?

— Комиссия может временно признать его неспособным исполнять наследственные полномочия до суда.

Я посмотрела на пустое место рядом с книгой, будто там мог лежать уже подготовленный предмет с остаточным следом Ариана.

Украденная кровь.

Зеркальная соль.

Технология подделки.

Теперь появилась причина, зачем кому-то мог понадобиться второй обвиняемый.

Не просто убрать следователя.

Не просто избавиться от следующего наследника.

Получить законный временный доступ к тем частям государства, через которые уже проходили подозрительные деньги, материалы и документы.

Ариан тихо произнес:

— Леонар.

Маэр сразу подняла голову.

— Не спешите.

— Я назвал человека, который занимает должность канцлера. Не объявил убийцей.

— Хорошо.

Я посмотрела на Ариана.

— И даже этого пока лучше не делать слишком часто.

— Почему?

— Потому что после нескольких дней расследования мы наконец нашли человека с очевидной выгодой. Это именно тот момент, когда хочется влюбиться в версию.

Он прищурился.

— Очень подходящее слово.

— Профессиональное.

— Не уверен.

Ивар переводил взгляд с одного на другого.

— Вы всерьез считаете, что канцлер мог...

— Нет, — оборвала я. — Пока мы всерьез считаем только закон.

— Но Лиара нашла его.

— Да.

— За несколько дней до смерти Кассиана.

— Вероятно.

— И записала именно статью двенадцать.

— Да.

— Значит, она тоже подозревала канцлера.

Я покачала головой.

— Нет.

Ивар явно не понял.

— Почему?

— Потому что запись показывает только то, что Лиара изучала правовые последствия исчезновения двух наследников. Мы не знаем, кого она считала организатором.

— Но кому еще выгодно?

— Выгода не равна вине.

Маэр кивнула.

— Вот это я бы хотела написать крупными буквами над входом в каждый суд.

Ивар замолчал.

Я продолжила:

— Допустим, кто-то хочет сместить канцлера и специально строит преступление так, чтобы все указывало на выгоду Леонара. Или другой человек из канцелярии использует положение главы, не посвящая его в схему. Или закон вообще был нужен преступнику по другой причине.

— Какой?

— Пока не знаю.

— Вы действительно никогда не даете людям простого ответа?

— Когда он доказан — с удовольствием.

Маэр закрыла один том.

— Нам нужно установить, насколько статья двенадцать вообще применима сейчас. Ее могли ограничить последующие реформы.

Ивар подготовил список документов.

Следующие два часа мы не занимались убийством.

Мы занимались правом.

И это оказалось не менее утомительно.

За два столетия старый статут изменяли семь раз.

Одну часть отменили.

Другую перенесли в новый административный кодекс.

Третью переписали так, что мне пришлось трижды попросить Маэр объяснить смысл обычными словами.

Она терпела.

Не всегда с удовольствием.

— Почему нельзя написать: «Если наследник временно не может исполнять обязанности, документы подписывает канцлер»?

— Потому что закон должен описать, какие именно обязанности, по каким основаниям, на какой срок и кто проверяет решение.

— Но здесь одно предложение занимает половину страницы.

— Это проблема автора, не права.

— Я начинаю уважать уголовный кодекс моего мира.

— Вы все время говорите о своем мире так, будто там люди научились писать законы понятно.

— Нет. Просто у нас тоже были люди, которые пытались.

Ариан сидел рядом и сравнивал две редакции.

— Здесь еще одна поправка.

Маэр взяла книгу.

— Год сто двадцать девятый после реформы.

— Что меняется?

Она прочитала.

— При формальном обвинении прямого наследника канцлер получает временное право второй печати сразу, не ожидая суда, если Совет большинством признает риск для государства.

— На какой срок?

— До тридцати дней. Потом решение пересматривается.

Я посмотрела на Ариана.

— То есть достаточно одного серьезного доказательства, которое убедит Совет отстранить вас.

— Да.

— После этого Леонар получает полномочия.

— Да.

— Даже если через неделю выяснится, что доказательство поддельное.

— В течение этой недели решения, принятые им в пределах закона, останутся действующими.

Маэр добавила:

— Если не будет доказано, что они приняты преступным путем.

Именно.

Неделя могла быть достаточной.

Чтобы получить доступ к архивам.

Переместить людей.

Уничтожить документы.

Провести срочные поставки.

Изменить руководителей некоторых управлений.

Я взяла лист и стала выписывать полномочия по одному.

Не потому что уже считала Леонара убийцей.

Потому что хотела понять, что именно преступник мог получить через него.

— Зачем вам список? — спросил Ивар.

— Если мотив связан с временной властью, нужно понять, для какой конкретной цели она нужна.

— Сам факт власти недостаточен?

— Для политика — возможно. Для расследования нет.

Ариан посмотрел на меня.

— Человек может убить ради власти.

— Конечно.

— Тогда что еще нужно?

— Конкретика. Леонар и так канцлер. Он уже один из самых влиятельных людей государства. Ради дополнительных тридцати дней полномочий организовать убийство наследника, подставу архивистки, кражу яда, подделку медицинских записей и возможную подставу второго наследника — огромный риск.

Маэр согласилась:

— Верно. Если это он, временные полномочия должны давать ему нечто, чего у него сейчас нет.

— Или спасать от чего-то, что он может потерять, — добавила я.

Ариан задумался.

— Кассиан расследовал государственные документы.

— Да.

— Если он нашел схему, канцлер мог быть связан с ней.

— Мог.

— После смерти Кассиана расследование продолжилось.

— Да.

— Если меня обвинят, следственная комиссия станет зависеть от Совета, а часть административного контроля перейдет канцлеру.

— Да.

— Тогда он сможет уничтожить следы.

Я покачала головой.

— Возможно. Но опять слишком быстро.

Он раздраженно отложил перо.

— Вера, когда вы вообще позволяете версии стать версией?

— Она уже версия.

— Вы каждый раз добавляете «возможно».

— Потому что мы не нашли ни одного доказательства, что Леонар подделал хотя бы один документ, касался арканита, получал кровь или был в кабинете Кассиана после Лиары.

— Его секретарь был рядом.