— Нет. За нее до совершеннолетия отвечают опекуны и Совет.

— Кто получает реальную власть, если король болен, Кассиан мертв, а вы отстранены?

Теперь Ариан посмотрел на меня внимательнее.

— Отец пока жив и правит.

— Я знаю. Но Кассиан был наследником и выполнял часть государственных обязанностей. После его смерти они переходят вам?

— Часть.

— Если вас обвинят?

— Совет перераспределит.

— Как?

— По закону.

— Какому?

Он немного помолчал.

— Не знаю точной процедуры. Такого не происходило несколько поколений.

— Вот это нужно выяснить.

— Вы считаете, убийство связано с наследованием.

— Я считаю, что если преступник действительно готовит подставу против второго брата, он зачем-то хочет убрать из системы обоих.

— Возможно, чтобы избавиться от следователя.

— Возможно.

— Я руководил расследованием.

— Но кровь, скорее всего, начали готовить к использованию до того, как вас отстранили. Может быть, еще до смерти Кассиана.

— Мы этого не знаем.

— Да. Поэтому проверяем.

Ариан посмотрел за окно.

— Если меня уберут из линии, ближайшая наследница — Элина Вейр. Дочь моей покойной кузины.

— Кто ее опекун?

— Формально король. По бытовым и имущественным вопросам — Совет ее дома.

— А государственные полномочия?

— Не знаю.

— Значит, нам нужен специалист по старому праву.

— У вас уже есть архив.

— Именно.

Он усмехнулся.

— Вы можете превратить любой разговор в повод снова пойти в архив.

— Там хотя бы документы не пытаются отвечать мне так, как считают удобным.

— Документы тоже могут лгать.

— Особенно в этом деле.

На несколько минут мы замолчали.

Потом Ариан спросил:

— Вы действительно готовы рассматривать вариант, что я убил Кассиана и одновременно кто-то украл мою кровь по совершенно другой причине?

— Да.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

— Объясните.

— Потому что новая улика слишком хорошо поддерживает версию вашей подставы. Это опасный момент.

— Для кого?

— Для следователя. Когда появляется доказательство, которое подтверждает то, во что хочется верить, легче перестать искать альтернативы.

— И вам хочется верить, что меня подставляют.

Я подумала.

— Да.

Он явно не ожидал прямого ответа.

— Почему?

— Потому что мне проще работать с вами, чем считать убийцей.

Несколько секунд он ничего не говорил.

Я почувствовала, что фраза прозвучала личнее, чем собиралась.

И добавила:

— Но именно поэтому я буду проверять вас жестче.

— Вы умеете испортить даже почти приятный разговор.

— Профессиональная привычка.

Теперь он действительно улыбнулся.

Но только на секунду.

— Вера.

— Да?

— Если найдут предмет с моим остаточным следом, прежде чем вы его увидите...

— Ничего не трогайте.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Я хотел сказать другое.

Он повернулся ко мне полностью.

— Не пытайтесь в одиночку доказать, что след поддельный.

— Почему?

— Потому что если кто-то заранее готовит обвинение против меня, значит, он знает, что расследование движется не так, как рассчитывал. Вы уже дважды разрушили удобные доказательства.

— Это не повод...

— Это именно повод считать вас следующей проблемой для него.

Я вспомнила Лиару.

Сонный корень.

Кинжал в руке.

Она тоже стала проблемой.

— У меня есть охрана.

— Два стражника у двери не спасут, если вы добровольно полезете в очередной архивный подвал одна.

— Я не хожу одна.

Он посмотрел на меня.

— Вчера вы попытались отправить стражника за журналом, пока сами собирались идти с Иваром в соседнее хранилище.

— Там было двадцать сотрудников.

— Это ничего не меняет.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Я не буду ходить одна в архивные подвалы.

— И в лаборатории.

— Это уже начинает разрастаться.

— И не будете брать неизвестные образцы голыми руками.

— Никогда не брала.

— И не будете есть то, что неизвестно кто принес.

— Эван уже контролирует еду.

— Хорошо.

Я прищурилась.

— Вы сейчас пытаетесь руководить моим бытом после того, как вас отстранили от расследования?

— Похоже.

— Очень удобно.

— Иногда.

Я не смогла удержаться от улыбки.

А потом вспомнила, что у нас пропала его кровь.

— Берегите себя тоже.

Его взгляд стал серьезнее.

— Я стараюсь.

— Недостаточно. Остаток арканита все еще не найден.

— Эван проверяет все, что я ем.

— А кровь показывает, что яд может быть не единственным способом.

— Вы сейчас возвращаете мне мой же разговор.

— Именно.

— Невыносимая женщина.

— Мне уже говорили.

Маэр вызвала Ариана обратно.

Я пошла с Олденом в лабораторию.

Для опыта использовали кровь одного из его помощников, Марка Теля. Он согласился добровольно, после того как Эван лично объяснил, сколько возьмут и зачем.

Мы повторили процедуру предыдущего дня.

Контрольный активный след Марка.

Чистая обработанная пластина.

Зеркальная соль.

Небольшое количество его крови, разведенное так, чтобы материал можно было распределить тонким слоем.

Дарс Элвен снова пришел помогать с технологией переноса.

Первая попытка дала десять совпадающих признаков.

Олден ничего не сказал.

Вторая — тринадцать.

Он пересчитал дважды.

Потом передал пластину мне.

— Тринадцать.

— Официальный порог двенадцать.

— Да.

— Если бы вы не знали, что это эксперимент?

Он очень долго смотрел на рисунок.

— Я бы признал след принадлежащим Марку.

В комнате стало тихо.

Дарс опустился на стул.

— Значит, это действительно работает.

— В лабораторных условиях, — сказала я. — Когда мы знаем исходный образец, можем подбирать количество соли, крови и время воздействия.

— Преступник тоже мог тренироваться, — ответил Олден.

— Да.

Третья попытка дала пятнадцать признаков.

Почти столько же, сколько на кинжале Кассиана.

Я посмотрела на серый осадок возле края пластины.

Он был очень похож на тот, что нашли на оружии.

— Теперь вы готовы изменить заключение? — спросила я.

Олден снял очки.

— Да.

— Как сформулируете?

Он задумался.

— Остаточный след на обработанном металле может быть искусственно сформирован с использованием биологического материала человека, зеркальной соли и соответствующей процедуры переноса. След Лиары Морвен на кинжале Кассиана не может считаться доказательством того, что она лично использовала оружие.

— Вот теперь согласна.

Дарс спросил:

— А если кровь принца Ариана действительно украли для этого?

Я посмотрела на Олдена.

Он понял.

— Тогда можно сформировать ложный след, который наша обычная экспертиза признает настоящим.

Это уже не было предположением.

Не полностью.

Мы не знали, зачем украли кровь Ариана.

Но знали, что с ней можно сделать.

Маэр приехала посмотреть на результаты лично.

После демонстрации она несколько минут молчала.

Потом спросила:

— Сколько людей теперь знают метод?

Я перечислила.

— Мы четверо. Эван знает принцип. Ариан знает о результате первого опыта, но не этого.

— Больше никому.

— Согласна.

— Даже в письменном заключении пока не описывать точную последовательность.

Олден кивнул.

— Укажу только доказанный факт искусственного воспроизведения.

— Хорошо.

Маэр посмотрела на меня.

— Значит, если кровь Ариана украли для подставы, преступник получил именно то, что ему нужно.

— Да.

— И вы считаете это частью одного плана.

Я помолчала.

— Пока не могу доказать.

— А думаете?

— Думаю, что вероятность высокая.