— И в результате появился обруч, который заставлял дракона подчиняться через боль.

На лице Дейрана появилась усталость.

— Если все документы Лорена подтвердятся, значит, техническая группа перешла границу, которую ей никто не разрешал переходить.

— А ваша подпись?

— Под разрешением на программу. Не под каждой разработкой внутри нее.

— А закрытые архивы, которые Селия пыталась получить?

— Потому что часть работы была военной тайной. Это не доказательство преступления.

Он отвечал слишком хорошо.

На каждый факт существовало объяснение.

Не всегда убедительное.

Но достаточно разумное, чтобы человек, не видевший узду собственными глазами, мог сомневаться.

Теон все это время молчал.

Потом спросил:

— Вы знали мою маму?

Дейран посмотрел на него.

И впервые за весь разговор его лицо изменилось не как часть официальной беседы.

— Да. Хорошо.

— Она вам не доверяла.

Маршал помолчал.

— В последние недели жизни — похоже, что нет.

— Почему?

— Думаю, потому что я был частью системы, которую она подозревала. А твой отец доверял мне больше, чем ей хотелось.

Теон нахмурился.

— Вы были его другом?

— Когда-то я считал Роэна почти сыном.

Я почувствовала, как внутри все напряглось.

Дейран говорил это без красивой печали.

Совсем просто.

И поэтому фраза звучала правдоподобно.

— А сейчас? — спросил Теон.

Маршал посмотрел на дверь.

Где-то за ней, в другом крыле, находился Роэн.

— Сейчас он считает меня человеком, который мог быть причастен к смерти твоей матери. Пока это так, слово «друг» было бы неуместным.

Теон задумался.

— А вы были?

Я замерла.

Дейран тоже.

Шестилетний ребенок спросил то, вокруг чего взрослые строили документы, аргументы и расследования.

Прямо.

— Вы были причиной?

Маршал смотрел на него несколько секунд.

— Я не отдавал приказ убивать Селию.

Ответ был точным.

Слишком точным.

Не «нет».

Не «я не причастен».

Именно: не отдавал приказ.

Я запомнила.

Теон, кажется, тоже почувствовал что-то странное, но не мог сформулировать.

— А кто отдал?

— Если бы я знал наверняка, этот человек уже сидел бы под судом.

Вполне возможно.

И совершенно недостаточно.

Я решила закончить разговор.

— Думаю, для Теона достаточно политики на сегодня. Если вы пришли обсудить медицинский осмотр, условия я уже назвала.

Дейран не возражал.

— Хорошо. Независимый лекарь придет после обеда. Норен будет присутствовать. Никаких исследований способности без дополнительного согласования.

Он подошел к двери.

Потом остановился.

— Госпожа Маррен, можно один вопрос без Теона?

Я сразу ответила:

— Если вопрос касается его, нет.

Маршал слегка улыбнулся.

— Теперь понимаю, почему Роэн вам доверяет.

— Это был вопрос?

— Нет. Наблюдение.

Он вышел.

Дверь закрылась.

Теон несколько секунд смотрел вслед.

Потом сказал:

— Он мне не нравится.

Я села напротив.

— Почему?

— Не знаю.

— Тогда не будем превращать чувство в доказательство.

— Но вам тоже.

— Мне не нравится то, что я знаю о его работе и документах. Это немного другое.

Теон подумал.

— Он сказал, что не приказывал убивать маму.

— Да.

— Но не сказал, что не знал.

Я посмотрела на мальчика.

Иногда он замечал формулировки лучше многих взрослых.

— Тоже услышала.

— Значит, это важно.

— Возможно. Но пока только как вопрос.

Теон вздохнул.

— Вы всегда портите хорошие выводы словом «возможно».

— Именно поэтому они потом реже оказываются плохими.

После обеда пришел независимый лекарь.

Пожилая женщина в сером платье с официальным знаком медицинской коллегии.

Норен встретил ее холодно, но профессионально.

Она не пыталась разделить нас.

Осмотрела Теона в обычном порядке: дыхание, сердце, зрение, координация, реакция на простые магические кристаллы.

Никаких драконов.

Никаких странных устройств.

Теон постепенно расслабился.

Когда лекарь закончила, сказала:

— Физически ребенок здоров. Признаков неконтролируемого магического выброса нет. Для полной оценки редкой способности потребуется отдельная процедура, но без согласия комиссии и законного представителя я ее проводить не буду.

Роэна рядом не было.

Фраза «законный представитель» теперь означала кого-то, кого еще предстояло назначить.

Мне это совсем не нравилось.

Норен спросил:

— Что входит в отдельную процедуру?

— Составление магического профиля, кровь, реакция на присутствие связанного дракона, возможно, несколько безопасных тестов восприятия.

Я сразу сказала:

— Кровь и драконы не сегодня.

Лекарь кивнула.

— Сегодня и не планировалось.

Все прошло настолько нормально, что я начала подозревать себя в излишней настороженности.

Потом нас наконец допустили во внутренний двор.

Теону нужен был воздух.

Мне тоже.

Сопровождали нас двое охранников и Норен.

Двор оказался гораздо больше, чем было видно из окна.

С одной стороны проходила крытая галерея. С другой располагались тренировочные площадки. Дальше, за высокой оградой, находились драконьи дворы и ангары.

Теон остановился почти сразу.

Я почувствовала это по руке.

— Что?

Он смотрел вперед.

— Там плохо.

Норен повернулся.

— Где именно?

Теон указал на дальние ангары.

— Драконы.

Я присела рядом.

— Боль?

— У некоторых. У одного сильно.

Охранник рядом с нами сказал:

— В лечебном ангаре находятся животные после учений. Это нормально.

Теон резко повернулся к нему.

— Нет.

Мужчина нахмурился.

— Простите?

— Не нормально. Он не ранен так.

Я положила ладонь Теону на плечо.

— Не спорим с охраной. Сначала понимаем.

Он замолчал.

Мы пошли по галерее медленнее.

Чем ближе подходили к дальнему двору, тем сильнее менялось его лицо.

Не бледнел.

Скорее становился сосредоточенным.

— Сколько?

Норен говорил тихо.

— Четыре... нет, пять. Может, больше.

— Все болят?

— По-разному. Один очень злой. Другой почти ничего не чувствует.

Я вспомнила дракона на площадке вчера.

«Закрытый».

— Как почти ничего?

— Как будто он далеко, хотя рядом.

Норен посмотрел на меня.

Мы оба подумали об одном.

Повреждение связи.

Драконы из горной долины.

Узды.

За оградой что-то тяжело ударило.

Послышался короткий рев.

Один из охранников сразу сказал:

— Нам лучше вернуться.

Теон остановился.

— Там эта штука.

Я почувствовала холод.

— Какая?

Он показал на свою ногу.

— Как у того дракона возле Ранвеля. Не такая же, но похожая.

Норен резко спросил:

— Ты чувствуешь саму узду?

— Не знаю. Просто когда он пытается что-то сделать, ему становится больнее.

Охранник шагнул ближе.

— Доктор Фальк, ребенку не следует находиться возле лечебного сектора.

Норен повернулся к нему.

— Тогда отведите нас обратно. И передайте вашему начальнику, что я официально требую сведения о том, какие магические процедуры проводят на драконах в этих ангарах.

Мужчина напрягся.

— У меня нет доступа к такой информации.

— Поэтому я и сказал передать.

Мы повернули обратно.

Теон шел медленно.

Я продолжала разговаривать с ним о вещах вокруг, чтобы не дать сосредоточиться только на чужой боли.

Каменная галерея.

Три окна.

Красный флаг на башне.

Норен в сером пальто.

Две скамьи.

Через несколько минут стало легче.

Но я уже не могла забыть.

В самом центре Крыльев Короны находились драконы, состояние которых Теон описывал почти так же, как состояние животных со следами узд.