Глава 1. Работа, о которой не спрашивают

Предложение доктора Фалька пришло в тот момент, когда я уже начала всерьез считать, сколько недель смогу оплачивать комнату, если перестану покупать мясо.

Денег оставалось немного. Еще меньше оставалось семей, готовых нанять воспитательницу с рекомендацией, в которой прежний хозяин дома не поленился написать, что я «склонна вмешиваться в вопросы, выходящие за пределы ее обязанностей».

Под вопросами, разумеется, подразумевалось то, что наставник его восьмилетнего сына бил мальчика линейкой по пальцам за каждую ошибку.

По мнению господина Реймера, я должна была обучать младшую дочь чтению и не лезть в воспитание наследника.

По моему мнению, взрослый мужчина не должен был доводить ребенка до того, что тот прятал руки под столом при одном звуке его шагов.

Мы так и не пришли к согласию.

В результате наставника оставили, а меня выставили из дома за один вечер.

Две семьи отказались от моих услуг сразу после того, как связались с Реймерами. Третья предложила вдвое меньше обычного жалованья, прекрасно понимая, что выбирать мне особенно не из чего.

Я отказалась.

Упрямство обходилось дорого.

Письмо лежало на подоконнике моей комнаты, когда я вернулась после очередного бесполезного собеседования. Конверт был плотный, кремовый, без герба. На лицевой стороне аккуратным почерком значилось только мое имя.

Я вскрыла его за столом.

«Госпожа Маррен.

Если вы все еще ищете место домашней воспитательницы, прошу прийти завтра к десяти утра в мой кабинет на улице Медиков, дом двенадцать.

Работа необычная. Жалованье соответствует условиям.

Норен Фальк».

Имя мне было знакомо.

Доктор Фальк дважды приезжал в дом Реймеров, когда младшая дочь болела зимней лихорадкой. Пожилой мужчина с седыми волосами, спокойным голосом и неприятной привычкой замечать больше, чем ему рассказывали.

Во второй его приезд он застал меня в коридоре с плачущим мальчиком. Я тогда промывала ему разбитую губу и очень неубедительно объясняла, что наследник столкнулся с дверью.

Доктор посмотрел сначала на мальчика, потом на меня и ничего не сказал.

Через неделю меня уволили.

Я перечитала письмо еще раз.

«Работа необычная».

Эти слова редко обещали что-нибудь хорошее.

Зато «жалованье соответствует условиям» звучало куда привлекательнее.

На следующий день без двух минут десять я стояла перед кабинетом Фалька.

Дом оказался небольшим, в два этажа, зажатым между аптекой и лавкой писчих принадлежностей. На медной табличке у входа не было перечисления титулов и должностей, только имя: «Норен Фальк, лекарь».

Дверь открыл молодой помощник и почти сразу провел меня в кабинет.

Доктор сидел за письменным столом у окна. За те несколько месяцев, что я его не видела, он будто не изменился: те же седые волосы, зачесанные назад, тот же темный сюртук и те же внимательные серые глаза.

— Госпожа Маррен.

Он поднялся.

— Доктор Фальк.

— Рад, что вы пришли.

— В письме вы постарались сделать так, чтобы я пришла.

В уголках его губ появилась короткая улыбка.

— Значит, я еще умею правильно составлять письма. Садитесь.

Я опустилась в кресло напротив.

На столе уже стоял чайник, две чашки и небольшая тарелка с печеньем. Я решила не обольщаться. Люди редко угощали соискателей хорошим чаем просто из доброты.

Фальк налил мне чашку.

— Вы нашли новое место после Реймеров?

— Если бы нашла, меня, вероятно, сейчас здесь не было бы.

— Справедливо.

Он подвинул ко мне сахарницу.

Я добавила половину ложки.

— Вы знаете, почему меня уволили?

— Знаю.

— И знаете, что господин Реймер говорит обо мне потенциальным нанимателям?

— Тоже знаю.

Я отставила ложку.

— Тогда либо вам требуется человек с отвратительной рекомендацией, либо у вас настолько плохая должность, что остальные отказались.

Фальк тихо рассмеялся.

— Вы не изменились.

— За три месяца это было бы тревожно.

— На самом деле мне требуется человек, который не станет молчать, если с ребенком происходит что-то недопустимое. Кроме того, мне нужен человек, умеющий держать язык за зубами.

Вот теперь стало интереснее.

— Обычно эти качества не считают противоположными.

— В данном случае придется различать, когда нужно говорить, а когда молчать.

— О ребенке?

— Да.

— Мальчик или девочка?

— Мальчик. Шесть лет.

— Здоров?

Фальк чуть помедлил.

— Физически — да.

— А в остальном?

— Вы всегда проводите собеседование с нанимателем вместо того, чтобы позволить нанимателю провести его с вами?

— Когда мне говорят, что работа необычная, да.

Доктор посмотрел на меня поверх чашки.

— Хорошо. Тогда сразу договоримся: на некоторые вопросы я отвечу сейчас. На некоторые вы получите ответ только в том случае, если примете предложение. А на некоторые не смогу ответить вообще.

— Уже звучит обнадеживающе.

— Ребенок живет в родовом поместье своего отца. Он редко покидает территорию.

— По болезни?

— Нет.

— Из-за отца?

— Отчасти.

— Мать?

— Ее нет.

Я не стала уточнять. Если Фальк хотел сказать больше, сказал бы сам.

— Раньше у мальчика была воспитательница?

— Нет. До последнего времени его образованием занимались люди в доме. Немного я, немного управляющая, некоторые приглашенные преподаватели.

— Приглашенные?

— Их допускали ненадолго.

С каждым ответом должность становилась все страннее.

— Почему теперь понадобился постоянный человек?

Фальк поставил чашку.

— Потому что мальчику шесть лет, госпожа Маррен. Ему нужен не набор преподавателей, которые появляются на час и уходят. Ему нужен человек, который будет знать его распорядок, способности, слабые места, привычки. Тот, кто сможет заниматься с ним каждый день.

— И отец понял это только сейчас?

Доктор вздохнул.

— Отец мальчика понимает достаточно многое. Просто не всегда в том порядке, в каком хотелось бы окружающим.

— А сам ребенок трудный?

— Умный.

— Это не ответ.

— Иногда упрямый. Быстро замечает слабые места взрослых. Не любит бессмысленные запреты и требует объяснений. Впрочем, в этом вы можете найти немало общего.

Я посмотрела на Фалька.

— Вы пытаетесь меня нанять или предупредить?

— И то и другое.

Он открыл ящик стола, достал лист и положил передо мной.

Я увидела сумму.

Потом еще раз посмотрела на нее.

— Это за месяц?

— Да.

— Здесь ошибка.

— Нет.

— Это почти в четыре раза больше моего прежнего жалованья.

— Я говорил, что условия необычные.

Я медленно положила лист обратно.

За такую сумму я могла не просто платить за комнату.

Если откладывать хотя бы половину, через два года хватило бы на аренду небольшого помещения для школы. Не в хорошем квартале, конечно, но мне и не нужен был хороший квартал. Мне нужны были две светлые комнаты, несколько столов и родители, которым не придется выбирать между платой за обучение ребенка и зимними сапогами.

Слишком хорошо.

Именно поэтому я не спешила радоваться.

— Какие условия?

Фальк будто ждал этого вопроса.

— Вы будете жить в поместье.

— Обычная практика.

— Поместье находится далеко от столицы.

— Насколько далеко?

— Около двух дней дороги.

Я нахмурилась.

— Вы сказали, мальчик редко покидает территорию. Насколько редко?

— Практически никогда.

— А я?

— Вы сможете уезжать в оговоренные дни. Но о каждой поездке придется предупреждать заранее.

— Почему?

— Безопасность.

— Чья?

— В первую очередь ребенка.