Роэн стоял рядом.

— Что там?

Лорен молча протянул ему увеличительное стекло.

Я находилась достаточно близко, чтобы увидеть маленькие выбитые символы.

Три буквы.

Номер.

И крошечный знак крыла внутри круга.

Роэн побледнел.

— Вы знаете его?

Лорен кивнул.

— Это маркировка центральной столичной мастерской Крыльев Короны.

Никто не сказал ни слова.

Даже Теон понял, что сейчас произошло что-то важное.

Лорен осторожно положил часть узды на чистую ткань.

— Кто бы ни изготовил основу этой печати, металл вышел из военной мастерской в столице. И судя по номеру партии, совсем недавно.

Роэн смотрел на знак.

Теперь у нас был не слух.

Не странное совпадение.

Не жетон, который можно было украсть.

На столе лежала часть запрещенной узды с маркировкой государственной мастерской.

И впервые след, по которому мы шли, вел не куда-то в прошлое.

Он вел прямо в столицу.

Глава 11. Что Роэн скрывал от меня

После того как Лорен Харт подтвердил происхождение металла с узды, Ранвель впервые за несколько дней стал тише.

Не спокойнее.

Именно тише.

Люди говорили вполголоса, охрана менялась на постах без обычных шуток, а Ивар Кесс почти не появлялся в главном доме. Роэн отправлял письма одно за другим, причем каждое запечатывал лично. Лорен вместе с Нореном продолжал работать над оставшимися слоями узды, а раненый дракон уже мог уверенно вставать на поврежденную лапу.

Теон считал это главным событием.

Все остальное его интересовало значительно меньше.

— Если завтра снимут вторую часть, он сможет летать? — спросил он утром, когда я проверяла его письмо.

— Лорен сказал, что сначала нужно дождаться, пока заживет крыло. Узда мешала ему, но не она разорвала перепонку.

— Он может лететь и с дыркой.

— Может. Вопрос в том, насколько долго и чем закончится такая попытка.

Теон нахмурился и вернулся к тетради.

На листе он писал небольшой рассказ о диком драконе. Я специально разрешила выбрать тему самому, надеясь, что он хотя бы часть накопившихся мыслей перенесет на бумагу.

Получилось не совсем так.

В первых двух абзацах он подробно описал размер крыльев, форму рогов и цвет чешуи. Потом написал, что люди сделали дракону больно, а он все равно сумел уйти.

Последняя фраза была:

«Наверное, он очень хотел быть свободным».

Я прочитала и некоторое время смотрела на строчку.

— Что не так? — спросил Теон.

— Почему вы решили закончить именно этим?

Он пожал плечами.

— Потому что так и было. Если бы не хотел уйти, остался бы там, где ему надели узду.

— Верно.

— А вы думали, я опять неправильно написал слово?

— Сегодня всего три ошибки.

Теон сразу оживился.

— Три? Вчера было семь.

— Поэтому не портите хороший день.

Он быстро нашел первое исправление.

Я смотрела на него и думала о том, насколько легко ребенок понял то, вокруг чего взрослые строили целые системы оправданий.

Дракон хотел уйти.

Ему сделали больно, чтобы не позволить.

Для Теона этого уже хватало, чтобы знать, на чьей стороне он находится.

Взрослым требовались указы, архивы, экспертизы, номера партий и официальные доказательства.

Все это тоже было необходимо.

Но иногда за документами очень легко забыть главное.

Ближе к полудню Лорен пришел за Теоном для короткой проверки состояния раненого дракона.

Теперь у них был четкий порядок.

Не больше десяти минут.

Никаких просьб усилить ощущение.

Никаких неожиданных действий с уздой без предупреждения.

Норен находился рядом с мальчиком.

Я тоже.

Роэн следил за работой Лорена.

За последние два дня эта схема оказалась настолько удобной, что даже Роэн перестал стоять рядом с сыном так, будто в любой момент собирался унести его со стены на руках.

Теон, разумеется, заметил.

Но пока разумно молчал.

Второй слой узды сняли около часа дня.

На этот раз дракон даже не взревел.

Только резко поднял голову, когда Лорен разомкнул внутренний контур, а через несколько секунд опустил снова.

Теон выдохнул.

— Стало легче.

Норен сразу спросил:

— Как именно? Боль уменьшилась или другое ощущение?

Мальчик задумался.

— Не боль. Как будто он все время должен был помнить, что нельзя делать некоторые вещи, а теперь часть этого пропала.

Лорен стоял внизу возле дракона и слушал через открытые ворота.

— Хорошо описано. Сегодня больше ничего не снимаем. Последний внутренний контур связан глубже остальных, и я хочу еще раз проверить последовательность.

Теон явно разочаровался.

— Но если осталось совсем немного, почему не закончить сейчас?

Лорен убрал инструменты.

— Потому что «совсем немного» рядом с магической системой, которую мы до конца не понимаем, часто означает именно ту часть, на которой люди совершают самые дорогие ошибки. Хороший специалист умеет не только что-нибудь сделать, но и вовремя остановиться.

Теон посмотрел на меня.

— Вы сговорились.

— С кем на этот раз?

— Со всеми взрослыми. Вы постоянно объясняете, почему нужно ждать.

— Потому что ожидание иногда полезнее, чем героический поступок, после которого Норену приходится всех лечить.

Доктор кивнул.

— Наконец-то кто-то сформулировал мою жизненную позицию.

Роэн стоял чуть поодаль.

На лице появилась слабая улыбка.

С утра он почти не разговаривал.

Даже за завтраком, на который все-таки пришел, больше слушал Теона, чем отвечал.

Я решила, что причина в письмах из столицы.

Оказалось, ошиблась.

Когда мы вернулись в дом, Роэн попросил меня зайти в кабинет после обеда.

Теон сразу поинтересовался, можно ли присутствовать.

Роэн сказал, что разговор касается не его способности, а событий, которые произошли много лет назад.

Теон посмотрел на меня, явно ожидая, что я начну спорить.

Я не стала.

Некоторые вещи ребенок действительно не обязан был слышать раньше, чем взрослые поймут, как объяснить их без лишней тяжести.

— Тогда вы потом скажете, если там будет что-нибудь про меня? — спросил он.

Роэн ответил уже привычно и значительно лучше, чем в первые дни моего пребывания:

— Если разговор коснется тебя, я не стану делать вид, что ничего не произошло. Но есть вещи о твоей матери и о моих собственных решениях, которые я сначала должен рассказать госпоже Маррен без тебя. Это не тайна против тебя, а мой разговор со взрослым человеком.

Теон подумал и согласился.

Я оценила формулировку.

Роэн заметил мое выражение.

— Даже не начинайте.

— Я вообще молчу.

— У вас очень разговорчивое лицо.

Теон усмехнулся.

— Я говорил.

На этом мы разошлись.

После обеда Теона забрал Норен. Они собирались продолжить упражнения на отделение собственных ощущений от чужих, причем сегодня без драконов: доктор использовал обычные запахи, звуки и предметы, чтобы мальчик учился возвращать внимание к себе.

Я пошла в кабинет Роэна.

Дверь была открыта.

Он стоял у стола, но перед ним лежали не письма из столицы.

Зеленая книга Селии.

Несколько листов.

И небольшой деревянный ящик, которого раньше я не видела.

— Вы нашли что-то еще?

Роэн закрыл дверь.

— Да.

Я села.

Он не спешил начинать.

Это было необычно.

Роэн почти всегда знал, что хочет сказать. Даже когда отказывался отвечать, делал это быстро.

Сейчас он явно подбирал слова.

— После вчерашнего разговора с Лореном я открыл личный архив Селии. Не тот, который хранится в общей библиотеке. Ее собственный ящик с бумагами после смерти оставался запечатанным.

Я посмотрела на деревянную коробку.

— Пять лет?

— Да.

— Почему вы его не открывали?