Он провел ладонью по краю стола.

— Потому что считал, что уже видел все важное.

— А еще?

Роэн поднял глаза.

— Потому что не хотел.

Это было настолько просто и честно, что я не стала задавать следующий очевидный вопрос.

Пять лет назад он потерял жену.

Иногда закрытая коробка могла быть тяжелее любого военного отчета.

— Что нашли?

Роэн подвинул ко мне первый лист.

Я сразу узнала почерк Селии.

Запись была короткой.

Несколько дат.

Названия документов.

Номера архивных дел.

Возле одного стояло:

«Испытания прекращены официально. Запросить реальные списки».

Я прочитала еще раз.

— Испытания чего?

— На другом листе есть продолжение.

Он дал второй.

Здесь записей было больше.

«Дорнские узды — запрет подтвержден.

Современные случаи не совпадают с официальными отчетами.

Драконы 7-го, 11-го, 18-го крыла.

Повторяющиеся повреждения связи.

Кто разрешает применение?»

Последняя строчка была подчеркнута дважды.

Я подняла глаза.

— Селия знала об уздах.

— Подозревала, что существует современная версия.

— Еще до нападения.

— Да.

— Почему вы раньше этого не сказали?

Роэн не отвел взгляд.

— Потому что до вчерашнего дня не понимал, насколько далеко она зашла.

Я посмотрела на бумаги.

— Но знали, что она что-то расследовала.

— Знал.

— Насколько много?

Он помолчал.

— Достаточно, чтобы пять лет считать себя человеком, который помог привести к ней убийц.

Я не сразу поняла фразу.

Потом поняла слишком хорошо.

— Что вы сделали?

Роэн отошел к окну.

На этот раз его привычка двигаться во время тяжелого разговора не раздражала.

Я видела, как напряжены плечи.

— Селия начала задавать вопросы примерно за два месяца до смерти. Сначала я считал, что речь идет только о слышащих. Она искала старые случаи, сравнивала записи, переписывалась с несколькими исследователями. Потом сказала, что нашла упоминания о драконах, у которых повреждения связи выглядели слишком похожими на старые последствия узды.

— В современном корпусе?

— Да.

— И что вы ответили?

— Что такого не может быть.

Я почувствовала раздражение, но пока молчала.

Роэн продолжил:

— Она показала мне три отчета. В одном дракон отказался от всадника после закрытых учений. В другом животное несколько месяцев не могло нормально передавать эмоции через связь. В третьем дракон погиб, а причиной официально назвали магическое истощение. Селия считала, что все трое могли участвовать в экспериментах.

— А вы?

— Считал ее вывод слишком большим для трех документов.

— Это само по себе не преступление. Три случая действительно могли иметь другие причины.

— Да.

Он повернулся.

— Ошибка была позже.

Я уже знала, что мне не понравится продолжение.

— Кому вы рассказали?

Роэн смотрел прямо на меня.

— Дейрану Вальку.

Имя мне ничего не сказало.

— Кто это?

— Сейчас маршал. Один из руководителей корпуса. Тогда командовал столичным крылом и входил в высший совет.

— Ваш начальник?

— Когда-то. И наставник.

Он вернулся к столу.

Сел напротив.

— После смерти отца именно Дейран занимался моей подготовкой. Я пришел в корпус молодым, уже связанным с Тарном, уверенным, что знаю больше, чем на самом деле. Он несколько раз вытаскивал меня из ситуаций, которые могли закончиться очень плохо. На восточной границе спас мне жизнь. Когда я получил первое командование, именно он поддержал назначение, хотя половина старших офицеров считала меня слишком молодым.

Я слушала.

С каждым предложением становилось понятнее, почему имя Дейрана появилось именно здесь.

Это был не просто начальник.

— Вы ему доверяли.

— Полностью.

— И показали материалы Селии.

— Часть.

— Какую часть?

— Два отчета и список номеров подразделений, которые она хотела проверить. Я не говорил о слышащих. Не говорил о Теоне. Тогда я еще сам не связывал его способность с ее расследованием узд.

— Зачем вы пошли к Дейрану?

— Потому что считал, что если внутри корпуса действительно происходит что-то незаконное, именно он сможет проверить без официального шума. И если Селия ошибается, он скажет это раньше, чем она обвинит людей, которые ни в чем не виноваты.

Я медленно выдохнула.

Пока все звучало логично.

Именно поэтому мне было хуже.

— Что сказал Дейран?

— Сначала отнесся серьезно. Пообещал проверить. Через два дня сообщил, что один отчет относится к обычному повреждению связи после боевой травмы, второй составлен неточно, а остальные подразделения не участвовали ни в каких закрытых экспериментах.

— Вы поверили?

— Да.

Одно слово.

Без попытки смягчить.

— А Селия?

— Нет.

— Она знала, что вы показали материалы?

— Я сказал ей.

— И?

Роэн помолчал.

— Мы впервые за несколько лет по-настоящему поссорились.

Я смотрела на него и пыталась представить Селию не портретом на кладбище и не почерком в старой книге.

Живой женщиной.

Женой, которая принесла мужу то, что считала опасной тайной.

И узнала, что он передал ее человеку из той же системы, которую она подозревала.

— Что она сказала?

— Что я выбрал доверие к корпусу вместо доверия к ней.

Роэн произнес это спокойно.

Но фраза явно прожила с ним пять лет.

— А вы?

— Ответил, что она строит обвинение на нескольких совпадениях и старых легендах. Что Дейран знает корпус лучше нас обоих. Что если бы такие испытания существовали, он бы не скрывал их от меня.

Я молчала.

— На следующий день Селия уехала в архив. Еще через день ее убили.

Вот теперь все встало на место.

Не доказательство.

Не причина считать Дейрана виновным.

Но последовательность, от которой невозможно было просто отмахнуться.

— И после этого вы решили, что материалы могли попасть не к тому человеку.

— Я решил, что сам показал кому-то направление.

— Дейрану?

Роэн покачал головой.

— Не обязательно ему. У него были помощники. Адъютанты. Архивные запросы. Люди, которым он мог поручить проверить номера. Я не знал, где произошла утечка.

— Вы спрашивали его после смерти Селии?

— Да.

— Что он сказал?

— Что потрясен. Пообещал найти виновных. Отдал мне часть своих людей, открыл доступ к нескольким закрытым отчетам, помог искать нападавших.

— И вы продолжали ему доверять?

Роэн провел рукой по лицу.

— Не так, как раньше.

— Но не считали врагом.

— Нет.

— Почему?

Он посмотрел на меня с усталостью.

— Потому что у меня не было ни одного доказательства против него. Только собственное чувство вины и время событий. Дейран действительно помогал. Его люди нашли часть поддельных документов. Через его связи мы проверили лекаря, который пришел по фальшивому приказу. Если он хотел Теона, его действия выглядели очень странно.

Это было справедливо.

И раздражало именно поэтому.

Я не могла просто решить, что Дейран злодей, только потому, что имя появилось рядом с трагедией.

Но могла задать другой вопрос.

— Что произошло с расследованием после того, как вы инсценировали смерть Теона?

Роэн не ответил.

Вот тогда я поняла.

— Вы его прекратили.

— Да.

Я уставилась на него.

— Полностью?

— Почти.

— Роэн.

— Элина, я знал, к чему приведет этот вопрос.

— И все равно пригласили меня сюда.

— Потому что вы должны знать.

— Тогда рассказывайте до конца.

Он кивнул.

— После похорон я вывез Теона. Первые месяцы меня интересовало только одно: убедиться, что никто не знает, где он. Я продолжал проверять отдельные следы через людей, которым доверял, но не вел официального расследования. Не подавал запросов. Не поднимал старые дела. Не пытался снова искать современные узды.