Она была тоньше.

На ней рукой Селии:

«К императорской канцелярии».

Я почувствовала, как сердце начало биться быстрее.

Роэн открыл.

Внутри лежал черновик официального обращения.

Селия собиралась передать материалы не Совету.

Не Крыльям Короны.

Самому императору.

Она подробно перечисляла случаи воздействия на драконов, ссылалась на древний запрет узд и утверждала, что внутреннее расследование невозможно, потому что один из кураторов программы входит в высшее командование.

Имя Дейрана стояло прямо в тексте.

В конце была дата предполагаемой передачи.

Я посмотрела на нее.

За день до смерти Селии.

— Она собиралась передать это императору.

Роэн кивнул.

— На следующий день.

Лорен нашел еще один лист.

— Здесь запись Каррена.

Почерк был другим.

«С.А. должна была встретиться с представителем малой канцелярии у восточного архива. Не пришла. Позднее стало известно о нападении. Посыльный, которому передавал время встречи, исчез».

Я почувствовала, как по спине прошел холод.

— Значит, кто-то знал, куда она едет.

Роэн смотрел на дату.

— И когда.

— Не только через вас, — сказала я.

Он поднял глаза.

Я понимала, о чем он думал.

Пять лет он обвинял себя в том, что показал материалы Дейрану.

Теперь выяснялось, что позже Селия сама собирала новые доказательства и готовила официальную передачу.

Кто-то перехватил информацию о встрече.

Это не снимало его ошибку.

Но меняло картину.

— Дальше, — повторил Роэн.

В самом низу ящика лежала небольшая тетрадь.

Не дневник.

Скорее рабочие заметки Селии за последние недели.

Некоторые страницы были исписаны только номерами.

Другие — короткими мыслями.

На одной она писала о Теоне.

«Реакция усиливается. Он различает Тарна и Сарра, даже если не видит обоих. Норен считает это невозможным по обычной системе связи».

На следующей:

«В старых записях слышащие разрушали навязанные контуры, потому что возвращали дракону собственное ощущение выбора. Если это правда, Теон опасен для программы уже самим существованием».

Я перечитала.

— Разрушали узды.

Лорен приблизился.

— Похоже на то.

— Почему мы не нашли этого в других книгах?

— Потому что большая часть сведений о слышащих раздроблена. Возможно, Селия читала источники, которых у нас нет.

Роэн перевернул страницу.

Следующая запись была еще хуже.

«Если Вальк понимает, что Теон слышащий, он захочет ребенка живым. Мертвый слышащий бесполезен. Живой способен показать, почему узды рушатся».

Я почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелее.

Не из-за красивой метафоры.

Просто потому, что несколько секунд никто не дышал нормально.

Теон был нужен живым.

Вот почему пять лет назад его не убили вместе с матерью.

Вот почему человек нес годовалого ребенка через лес.

Вот почему поддельный государственный лекарь пытался получить к нему доступ.

Вот почему Ивару приказали следить за любыми реакциями мальчика на драконов.

Роэн закрыл глаза.

Я видела, как пальцы сжали край тетради.

— Она знала.

— Подозревала, — сказал Лорен тихо.

Роэн открыл глаза.

— Достаточно, чтобы написать это.

Я продолжила читать.

Последняя заполненная страница.

«Сегодня получила подтверждение, что один из технических магов программы интересовался старым исследованием крови слышащих. Не знаю, что именно ищут. Теона нельзя оставлять в столице. Если не вернусь, Роэн должен объявить ребенка мертвым и вывести из-под любой официальной опеки».

Я замерла.

Роэн тоже.

Еще одна строка ниже:

«Но после этого он должен закончить то, что я не успела».

Я посмотрела на него.

Пять лет назад Роэн выполнил первую половину.

Объявил сына мертвым.

Спрятал.

Спас.

А вторую не выполнил.

Он прекрасно это понимал.

Лорен медленно закрыл папку.

— Теперь у нас достаточно.

Роэн не ответил.

Я подошла ближе.

— Роэн.

Он смотрел на последнюю запись.

— Она сама просила сделать Теона мертвым.

— Да.

— Все эти годы я думал, что это было мое решение.

— Решение все равно принимали вы. Но Селия понимала угрозу и считала этот шаг необходимым.

— А я решил, что после этого должен остановиться.

Он усмехнулся без радости.

— Она даже это предусмотрела.

— Не начинайте превращать последнюю строчку в новый способ наказать себя.

Роэн посмотрел на меня.

Я продолжила:

— Вы уже признали ошибку. Теперь у вас есть возможность сделать то, чего не сделали тогда. Вот и делайте.

Лорен собрал документы.

— Я бы сказал грубее, но госпожа Маррен справилась.

Роэн провел ладонью по лицу.

— Мне нужно поговорить с Теоном.

— Сначала решите, что именно ему рассказывать, — сказала я. — Ему не нужно читать про исследования крови и представлять, что кто-то хочет использовать его тело для магии.

— Согласен.

— Но что мать просила спрятать его ради жизни и при этом хотела, чтобы правда о программах вышла наружу, он имеет право знать.

Роэн кивнул.

— И про Дейрана?

Я подумала.

— Имя уже начинает касаться его напрямую. Но только как человека, против которого есть доказательства участия в уздах. Не говорите шестилетнему ребенку, что этот человек убил его мать, пока у нас нет прямого доказательства приказа.

Лорен согласился:

— Верно. Документы доказывают мотив и доступ. Не сам приказ на нападение.

Роэн посмотрел на папки.

— Но я больше не сомневаюсь.

— Вы можете не сомневаться лично, — сказала я. — Публично нам нужны документы.

Он усмехнулся.

— Иногда рядом с вами трудно забыть разницу.

— Для этого меня и держат.

Он посмотрел на меня.

— Уже не только для этого.

Лорен тихо кашлянул.

Я почувствовала, как лицо предательски теплеет.

Старик совершенно спокойно взял одну из папок.

— Я, пожалуй, проверю маркировки. Вы оба можете продолжить разговор после того, как я уйду, чтобы не заставлять пожилого человека делать вид, будто он ничего не замечает.

— Лорен, — сказал Роэн.

— Что? У меня действительно есть работа.

Он вышел.

Я посмотрела на дверь.

— Иногда он ужасен.

— Вы ему нравитесь.

— Это не оправдание.

— Нет.

Мы остались вдвоем.

На столе лежали доказательства пятнадцатилетней системы узд, письмо погибшей женщины и имя человека, которому Роэн доверял почти как отцу.

Любой романтический разговор здесь казался неуместным.

Поэтому я не начинала.

Роэн тоже.

Он подошел к окну.

За ним были горы и часть долины.

— Я вчера решил, что верну Теону имя, если найду достаточно доказательств.

— Нашли.

— Да.

— Тогда что мешает?

— Последний страх.

Я ждала.

— Когда я объявлю его живым, назад дороги не будет. Никакой новой могилы. Никаких тайных документов. Любой чиновник сможет увидеть имя. Любой враг будет знать, где искать.

— Они уже знают.

— Знаю.

— И именно поэтому старая схема больше не защищает.

Он повернулся.

— А если я ошибусь снова?

Вот он.

Не маршал.

Не корпус.

Не закон.

Самое простое.

Роэн боялся принять второе большое решение и однажды обнаружить, что оно оказалось неправильным.

Я подошла.

Остановилась перед ним.

— Тогда будете исправлять снова. В этом и состоит жизнь. Никто не даст вам решения, после которого невозможно ошибиться.

— Когда цена ошибки — мой сын, это плохое утешение.

— Поэтому вы не принимаете решение один. Есть документы Селии. Есть Лорен. Норен. Я. И есть сам Теон, который уже сказал, что не хочет больше быть мертвым.

Роэн опустил взгляд.

— Он не понимает всех последствий.