Крыло внутри круга.

Тот же символ.

Не номер.

Только знак.

Но этого хватило.

Мы посмотрели друг на друга.

— Центральная мастерская? — спросила я.

— Государственный стандарт точно. Круг с таким крылом использовали только на оборудовании корпуса.

— Двенадцать лет назад?

— Да.

Теперь у нас было больше, чем второй дракон.

Был старый случай.

Шрамы узды.

Фрагмент военного металла.

И официальная история о поврежденной связи после закрытых учений.

Я отошла от Арраса.

— Селия нашла его в отчетах.

— Да.

— Значит, она была права еще тогда. Современные испытания шли задолго до ее смерти.

Роэн ничего не сказал.

Но я увидела, как это ударило.

Пять лет он жил с мыслью, что жена могла ошибаться.

Теперь становилось ясно: ошибался он.

Я не стала говорить это вслух.

Не потому, что хотела щадить.

Потому что он и без меня понимал.

Мы решили проверить долину дальше.

Не подходить к драконам.

Только смотреть с расстояния.

У ручья я заметила еще одного.

Темно-красный, меньше Арраса.

Когда он встал, на задней лапе показалась белесая полоса.

— Роэн.

Он уже смотрел туда.

Шрам был не таким ровным, но расположение совпадало.

Мы не могли утверждать, что это узда.

Однако вероятность становилась слишком высокой.

В третьей части долины лежала старая самка с поврежденным крылом. У нее шрам проходил вокруг шеи.

Я почувствовала тошноту.

— Сколько их?

Роэн смотрел на драконов.

— Не знаю.

— Лорен говорил, это убежище для тех, кто пережил потерю связи. А если часть из них потеряла ее не из-за естественных причин?

Он сжал челюсть.

— Тогда речь не о нескольких экспериментах.

— А о системе.

Слово прозвучало спокойно.

Но именно оно меня испугало.

Система.

Не один маг.

Не один безумный офицер.

Не один случай.

Чтобы делать узды годами, нужны металл, оборудование, мастера, маги, драконы, отчеты, люди, которые скрывают последствия.

Кто-то должен был отдавать приказы.

Кто-то исправлять документы.

Кто-то объяснять исчезновения драконов.

Кто-то следить, чтобы старые случаи не связывали между собой.

— Сколько людей должно знать? — спросила я.

— Не обязательно много. Если работу разделили, каждый мог знать только свою часть. Мастер делает обруч и думает, что это часть экспериментальной упряжи. Маг получает контур без информации о происхождении. Подразделение получает приказ на закрытые испытания.

— А когда дракон погибает или срывает связь, появляется отчет о боевой травме.

— Да.

— Очень удобно.

Роэн посмотрел на Арраса.

— Слишком удобно.

Мы провели в долине еще около часа.

Нашли три дракона со следами, которые могли относиться к уздам.

У одного совпадение было почти точным.

У двух — только подозрение.

Но даже одного Арраса хватало.

Перед отлетом я действительно нашла камень для Теона.

Небольшой.

Серо-зеленый, с тонкой светлой полосой.

Роэн увидел, как я поднимаю его у ручья.

— Это доказательство?

— Обещание.

— Теону?

— Да.

— Он заставит подписать место и дату.

— Именно на это рассчитываю.

Я положила камень в карман.

Обратно к Тарну шли молча.

Когда долина осталась за спиной, Роэн остановился.

— Элина.

Я повернулась.

— Что?

Он смотрел не на меня.

На горы.

— Селия пыталась показать мне это пять лет назад.

Я понимала, что речь не только об уздах.

— Она показала вам три отчета.

— А я решил, что трех недостаточно.

— Для обвинения людей — действительно недостаточно.

— Но достаточно, чтобы продолжить проверку.

Я не стала спорить.

— Да.

Он провел рукой по волосам.

— Если бы я не пошел к Дейрану...

Я сразу остановила:

— Не начинайте.

Роэн посмотрел на меня.

— Вы не знаете, что я собирался сказать.

— Знаю. Вы опять собираетесь построить целую цепочку из слова «если». Если бы не показали бумаги. Если бы сразу поверили Селии. Если бы продолжили расследование. Если бы открыли ее ящик раньше. В конце этой цепочки вы обязательно назначите себя виноватым во всем, что сделали другие люди.

Он молчал.

Я продолжила спокойнее:

— У вас есть конкретная ошибка. Вы доверились не тому человеку или не тому кругу людей и потом слишком долго не возвращались к расследованию. За это можно отвечать. Но Селию убили не ваши сомнения. Ее убили люди, которые решили, что имеют право убивать ради своей цели.

Роэн долго смотрел на меня.

— Вы сегодня удивительно милосердны.

— Не обольщайтесь. Я все еще считаю, что пять лет молчания были ошибкой.

— Вот теперь узнаю вас.

— Просто не люблю, когда человек берет на себя чужую вину. Это мешает исправлять собственную.

Он улыбнулся.

Не весело.

Но тепло.

— Иногда я забываю, что вы приехали учить Теона, а не меня.

— С вами работы больше.

Мы дошли до Тарна.

Дракон уже ждал.

Полоса солнца ложилась на бронзовую чешую.

Роэн проверил седло, потом помог мне подняться.

На этот раз получилось легче.

Я почти не шатнулась.

— Прогресс, — заметил он.

— Не привыкайте.

Он сел впереди.

— Теперь держитесь. В горах ветер сложнее.

Взлет действительно оказался резче.

Но на этот раз я уже знала, чего ждать.

Не вцепилась в рукояти до боли.

Не забыла дышать.

И когда Тарн вышел из узкого прохода между скалами, даже посмотрела вниз сразу.

Роэн оглянулся.

— Вы только что добровольно посмотрели вниз.

— И не умерла.

— Значительное достижение.

— Запишите в отчет.

На обратном пути ветер усилился.

Тарн несколько раз менял высоту, обходя сильные потоки между хребтами.

В какой-то момент дракон резко накренился.

Я не успела правильно перенести вес.

Рука сорвалась с рукояти.

Роэн сразу поймал меня за запястье и потянул ближе.

— Я говорил вместе с движением.

— В этот раз предупреждения вообще не было.

— Тарн тоже не планировал порыв ветра.

Он не отпускал мою руку еще несколько секунд.

Я сидела ближе к нему, чем до этого.

Слишком близко, чтобы не замечать.

Я первой выпрямилась.

— Уже можно отпустить.

Роэн посмотрел на нашу сцепленную руку.

— Можно.

Отпустил.

Почему-то после этого остаток пути стал значительно длиннее.

Я старалась смотреть на землю.

На горы.

На облака.

На что угодно, кроме человека впереди.

Это раздражало.

Я была взрослой женщиной.

Он взрослым мужчиной.

Мы несколько недель жили под одной крышей и успели пережить слишком многое, чтобы случайное прикосновение превращалось в событие.

Но оно превратилось.

И не потому, что было первым.

Роэн уже удерживал меня при посадке, помогал слезть с Тарна, касался плеча, когда мы стояли рядом с Теоном.

Просто теперь я слишком хорошо знала, что мне нравится, когда он рядом.

Эта мысль была совершенно неудобной.

Особенно потому, что я не знала, что он думает.

После смерти Селии прошло пять лет.

Теон говорил, что отец не собирается жениться.

Сам Роэн никогда не обсуждал со мной ничего подобного.

И я не собиралась превращать нормальное человеческое доверие в красивую историю только потому, что мужчина несколько раз посмотрел на меня дольше обычного.

Тарн начал снижаться ближе к вечеру.

Ранвель появился под нами, и я неожиданно почувствовала облегчение.

Не из-за земли.

Из-за дома.

Я уже воспринимала его именно так.

Не своим.

Но местом, куда возвращаюсь.

Теон ждал на площадке.

Разумеется.

Рядом стояли Марта, Норен и двое охранников.