— Да.

Мы замолчали.

Мне все меньше нравилось, насколько точно старые записи совпадали с мальчиком.

Не потому, что в способности было что-то страшное.

Потому что теперь я понимала другое.

Если мы нашли эти сведения за одно утро, другие тоже могли знать, что такое слышащий.

И если Селия специально написала не вести сына к Совету, значит, она боялась не только любопытных ученых.

— Теона пытались забрать потому, что он слышащий?

Роэн медленно выдохнул.

— Это одна из версий.

— Ваша?

— Теперь да.

— А раньше?

— Селия подозревала.

Я почувствовала, как все внутри напряглось.

— Она успела сказать?

— Успела сказать, что способность Теона может заинтересовать людей, которым она не должна принадлежать.

— Каким людям?

— Она не назвала.

— Или вы не хотите назвать мне.

— Не назвала, Элина.

Он произнес спокойно.

Я поверила.

— Тогда зачем убивать ее?

— Потому что она, вероятно, узнала больше, чем успела рассказать мне.

— И поэтому тот лист был спрятан в детской книге.

— Возможно.

Я посмотрела на зеленую обложку.

Когда Селия складывала лист между страницами, Теону было меньше года.

Она, вероятно, рассчитывала когда-нибудь дать ему эту книгу.

«Когда станет достаточно взрослым, чтобы задавать правильные вопросы».

Мне не нравилось думать о том, что женщина могла понимать опасность и одновременно не успеть подготовить мужа к тому, что произойдет.

— Значит, сейчас у нас три вещи, которые могут быть связаны, — сказала я. — Теон слышит драконов. На диком драконе стоит печать, которая причиняет ему боль и вызывает страх перед имперским патрулем. А люди, связанные с внутренней структурой Крыльев Короны, ночью пытаются забрать Теона.

— Да.

— И вы все еще не хотите предполагать связь.

— Предполагать могу. Доказать пока нет.

— Это уже почти прогресс.

Роэн посмотрел на меня с усталой иронией.

— Вы собираетесь сопровождать каждое мое решение оценкой?

— Только важные.

— Мне стоит начать платить дополнительное жалованье.

— Я не откажусь.

На секунду напряжение ослабло.

Потом дверь библиотеки открылась.

Норен вошел без стука.

— Теон требует присутствовать при следующем разговоре о себе. Формулировка была значительно длиннее, но смысл именно такой.

Я встала.

— И правильно.

Роэн посмотрел на меня.

— Ему шесть лет.

— И он уже понял, что взрослые снова собирают книги о его способности. Если сейчас начнем шептаться за закрытыми дверями, получим ребенка, который будет подслушивать еще больше.

Норен добавил:

— В этом я на стороне Элины. Мы не обязаны обсуждать при нем нападение или политические подозрения, но собственную способность он имеет право понимать.

Роэн не спорил долго.

— Хорошо. Только без старых историй о людях, которые исчезали и теряли сознание. Ему нужна информация, а не причины плохо спать.

— Согласна.

Мы вернулись к Теону.

Он сидел в классной комнате за столом, но карты уже убрал и теперь вертел в руках карандаш.

При нашем появлении сразу выпрямился.

— Вы нашли?

Роэн закрыл дверь и сел напротив.

— Нашли слово, которым когда-то называли людей с похожей способностью. Слышащие.

Теон повторил:

— Слышащие.

— Да. Они могли чувствовать драконов без собственной связи. Не разговаривать с ними словами и не отдавать приказы. Скорее понимать сильные эмоции, боль, направление внимания. Иногда передавать простое намерение.

Мальчик долго молчал.

Потом посмотрел на меня.

— Значит, я не придумал.

Мне стало больно от самой формулировки.

— Разумеется, не придумали. Мы никогда не говорили, что вы выдумываете.

— Но вы все думали, что я просто хорошо знаю Тарна.

Роэн ответил сам:

— Я думал. И ошибся.

Теон уставился на него.

— Вы?

— Да.

— Правда?

— Не понимаю, почему это настолько удивительно.

— Потому что вы обычно говорите, что сначала надо проверить.

— Проверили. Я был неправ.

Теон некоторое время переваривал услышанное.

— А мама знала?

Роэн кивнул.

— Подозревала еще когда ты был совсем маленьким. Именно поэтому собирала книги.

— Почему вы мне раньше не рассказали?

Тут ответ оказался сложнее.

Роэн не пытался уйти от него.

— Потому что после смерти мамы для меня важнее всего было спрятать тебя. Потом прошло время, ничего необычного долго не происходило, а я убедил себя, что она могла ошибаться. Когда появились новые случаи, вместо объяснений снова выбрал молчание. Теперь вижу, что это было неправильным решением.

Теон опустил карандаш.

— Потому что я все равно слышал.

— Да. А поскольку никто ничего не объяснял, ты решил, что лучше не говорить.

Мальчик кивнул.

— Я думал, вы сердитесь.

Роэн наклонился вперед.

— Тогда послушай меня сейчас. Я не сержусь из-за того, что ты слышишь драконов. И не буду сердиться, если расскажешь о том, что почувствовал. Мне может не нравиться опасность, связанная с этим. Я могу запретить приближаться к раненому дракону или куда-то идти. Но сама способность не является твоей виной.

Теон снова помолчал.

— Она плохая?

Норен ответил:

— Пока мы не нашли ничего, что делало бы ее плохой или хорошей. Это способность. Важно, как она действует на тебя и что ты сам когда-нибудь решишь с ней делать.

— Я могу управлять драконами?

— Нет, — ответил Роэн твердо. — И это очень важно. Слышащий не командует ими.

Теон выглядел скорее облегченно, чем разочарованно.

— Хорошо.

Я удивилась.

— Вы не хотели бы командовать драконами?

Он посмотрел на меня как на человека, который предложил странную вещь.

— Зачем? У них свои всадники.

Ответ был таким простым, что мы с Роэном переглянулись.

Возможно, взрослые действительно были значительно сложнее детей там, где сложность совершенно не требовалась.

Теон продолжил:

— А дикие вообще никого не должны слушаться, если не хотят.

Роэн произнес:

— Именно.

Я запомнила это слово и то, как уверенно он его сказал.

Потом оно еще не раз вернется в нашу жизнь.

Теон снова взял карандаш.

— Если я слышащий, мне теперь надо учиться отдельно?

Вот этого я и боялась.

Не драконов.

Не необычной магии.

Того, как быстро ребенок превратится для взрослых в задачу, которую нужно измерять и исследовать.

Я ответила прежде, чем Роэн успел что-нибудь предложить:

— Учеба останется прежней. Вы по-прежнему будете писать, считать, читать и ругаться на правила языка. Возможно, Норен добавит несколько упражнений, чтобы вам было легче отделять собственные ощущения от чужих, если рядом окажется раненый дракон. Но никаких пяти часов в день за проверкой способностей.

Норен кивнул.

— Я как раз хотел предложить то же самое. Нам нужно научить тебя вовремя замечать усталость. Это похоже на обычную заботу о здоровье, а не на магическую академию.

Теон посмотрел на отца.

Роэн понял вопрос без слов.

— Я согласен. Никаких опытов ради любопытства. И никаких чужих исследователей в Ранвеле.

Последняя фраза прозвучала особенно жестко.

Я спросила:

— Даже если появится человек, который знает о слышащих больше нас?

— Сначала этот человек будет разговаривать со мной, Нореном и вами. Только потом с Теоном, если я сочту это безопасным.

Мне не понравилась одна часть.

— Если мы сочтем.

Роэн посмотрел на меня.

— Простите?

— Вы только что сказали, что не хотите снова решать все один. Если речь идет о человеке, который будет работать с Теоном и его способностью, решение принимается не только вами. Норен отвечает за здоровье, я каждый день нахожусь с ребенком. И сам Теон тоже должен понимать, кто и что собирается делать.