Он молчал несколько секунд.

Я ждала привычного сопротивления.

Вместо этого Роэн кивнул.

— Хорошо. Если мы сочтем.

Теон довольно улыбнулся.

— Вы опять договорились.

— Не пользуйтесь моментом, — сказала я. — Через десять минут начинаем письмо.

Улыбка исчезла.

— Я думал, после такого разговора можно отдыхать.

— Ваша способность не освобождает от грамматики.

— Очень неудобная способность.

Норен рассмеялся.

Роэн тоже улыбнулся.

И впервые слово «слышащий» прозвучало в комнате не как угроза.

Просто как часть Теона.

После обеда он действительно занимался.

Ненадолго.

Потом мы пошли в небольшой внутренний сад. Внешние прогулки после нападения все еще были запрещены, и на этот раз я с этим не спорила.

Теон сел на низкую стену возле клумб.

— Раненый дракон все еще у ворот?

— Да.

— Можно посмотреть издалека?

— Спросим вашего отца.

Он закатил глаза.

— Вы ведь понимаете, что ответите так на половину моих вопросов до конца жизни?

— Надеюсь, до вашего совершеннолетия. Потом будете спрашивать у собственной жены.

— Я не собираюсь жениться.

— В шесть лет разумное решение.

Теон подумал.

— А вы?

— Что я?

— Собираетесь жениться?

Я едва не рассмеялась.

— Обычно женщины выходят замуж.

— Это же одно и то же.

— По сути, да.

— Так собираетесь?

— Сейчас я собираюсь объяснить вам, почему воспитанные дети не задают воспитательницам вопросы о личной жизни каждые пять минут.

Он улыбнулся.

— Значит, нет.

— Значит, мы меняем тему.

— А отец тоже не собирается.

Я почувствовала себя гораздо менее весело.

— Это уже совсем не наше дело.

— Он говорил Норену.

— И вы опять подслушивали.

— Дверь была открыта.

— Удивительно, как часто двери открываются именно рядом с вами.

Теон пожал плечами.

— Я просто знаю, что он не хочет другую жену.

Я не ответила.

Не хотела обсуждать с ребенком личную жизнь его отца.

И совершенно точно не хотела думать о ней сама.

К счастью, Теона отвлек шум крыльев.

Он сразу поднял голову.

Тарн возвращался с короткого полета.

Дракон прошел над домом и направился к восточной площадке.

Теон прислушался.

Я заметила.

— Что?

— Он спокоен.

— Хорошо.

— А тот другой тоже.

Я нахмурилась.

— Вы чувствуете обоих одновременно?

— Немного.

— Это трудно?

Он подумал.

— Если они разные, да. Как будто два человека говорят рядом, только без слов.

Это описание нужно было передать Норену.

— Голова не болит?

— Нет.

— Если начнет, сразу говорите.

— Я помню.

Он соскочил со стены.

— А теперь можно спросить отца?

Мы нашли Роэна возле посадочной площадки.

Он снимал с Тарна часть упряжи. Дракон спокойно стоял, позволяя двум помощникам работать с ремнями.

Теон остановился на безопасном расстоянии.

— Отец, можно посмотреть на дикого дракона? Только со стены. Я не буду подходить.

Роэн закончил с застежкой и повернулся.

— Почему хочешь?

Теон явно не ожидал, что вместо отказа придется объяснять.

— Хочу понять, лучше ли ему.

— Ты и отсюда чувствуешь.

— Но хочу увидеть.

Роэн посмотрел на меня.

Я ответила:

— Если только со стены и рядом будет охрана, я не вижу большой опасности. Патруль ушел, подходы проверены.

— Хорошо. Десять минут.

Теон уже хотел бежать, но я поймала его за плечо.

— Нормальным шагом.

Он послушался.

Роэн пошел с нами.

На стене возле восточных ворот стояли четверо охранников. За ней лежал дикий дракон.

Сегодня он выглядел лучше.

Голову держал выше. Раненое крыло было сложено аккуратнее. Возле него оставили воду и несколько кусков мяса.

Черный обруч по-прежнему находился на задней лапе.

Тонкие красные линии сейчас не светились.

Теон долго смотрел.

— Ему действительно лучше.

Роэн спросил:

— Что чувствуешь?

Мальчик помолчал.

— Усталость. Нога болит. Но уже не так страшно.

— Он хочет уйти?

— Да. И не хочет.

— Почему?

— Не знаю.

Теон нахмурился.

Дикий дракон вдруг поднял голову и посмотрел прямо на стену.

Не на Роэна.

На Теона.

Я почувствовала, как мальчик рядом замер.

— Что?

Он не ответил сразу.

Дракон продолжал смотреть.

Теон тихо произнес:

— Он спрашивает, безопасно ли здесь.

У меня по спине прошел холод.

Не страх.

Скорее понимание, что сейчас происходит что-то, для чего у меня нет привычных объяснений.

Роэн не двигался.

— Ты слышишь вопрос словами?

— Нет. Просто... он хочет знать.

— И ты можешь ответить?

Теон посмотрел на отца.

— Не знаю.

Я сразу сказала:

— Тогда ничего специально не делаем. Если ответ возникает сам, хорошо. Если нет — не пытаемся давить.

Роэн кивнул.

Теон снова посмотрел на дракона.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом он тихо произнес:

— Я хочу сказать, что мы не причиним ему боль.

— Словами он не услышит, — заметил Роэн.

— Я знаю.

Мальчик закрыл глаза.

Я уже собиралась остановить, если замечу напряжение.

Но Теон просто стоял.

Дышал спокойно.

Никаких жестов.

Никакой внезапной магии, которую можно было увидеть глазами.

Через несколько секунд дикий дракон медленно опустил голову.

Потом вытянул шею и лег удобнее.

Норен, стоявший внизу возле внутренней стороны ворот, заметил изменение и посмотрел на нас.

Теон открыл глаза.

— Кажется, получилось.

— Что именно ты сделал? — спросил Роэн.

— Не знаю. Просто подумал, что здесь его не будут держать и делать больно.

Я посмотрела на Роэна.

Он выглядел так, будто окончательно перестал сомневаться в старых книгах.

— Слышащий, — произнес он тихо.

Теон услышал.

— Значит, точно?

Роэн положил руку ему на плечо.

— Думаю, да.

Мальчик снова посмотрел на дикого дракона.

— Тогда я хочу научиться так, чтобы не делать ему хуже.

И вот это было единственным видом обучения, против которого я не могла возразить.

Не ради Совета.

Не ради корпуса.

Не ради того, чтобы кто-то когда-нибудь использовал необычного ребенка.

Ради того, чтобы Теон понимал собственную способность и не терял себя в чужой боли.

Норен поднялся к нам.

— Теперь у меня есть хорошая и плохая новости. Хорошая: дракон впервые позволил мне подойти почти к самой лапе.

Роэн сразу спросил:

— А плохая?

Доктор посмотрел на черный обруч.

— Эта печать не похожа ни на лечебную, ни на обычную удерживающую магию. Я видел часть знаков раньше, но не могу вспомнить где. Нужен человек, который занимался старыми связями профессионально.

Роэн нахмурился.

— Кто?

Норен помолчал.

— Лорен Харт.

Имя ничего мне не сказало.

Роэну — сказало.

По его лицу я поняла сразу.

— Нет.

Норен спокойно ответил:

— Тогда можете следующие три недели читать архивы сами, пока дракон лежит за стеной с неизвестной печатью на лапе. Харт знает старые системы связи лучше любого живого исследователя, которого я могу назвать.

— Он пятнадцать лет не работает с корпусом.

— Именно поэтому Селия когда-то обращалась к его книгам.

Роэн резко посмотрел на него.

— Она была с ним знакома?

— Не знаю. Но две работы Харта стояли в ее кабинете.

Я вмешалась:

— Что не так с этим человеком?

Роэн ответил не сразу.

— Он бывший всадник. Исследовал древние способы связи между людьми и драконами. Потом поссорился с Советом и ушел из корпуса.

После записки Селии последнее звучало скорее достоинством, чем недостатком.

— Почему поссорился?