— Тогда за что?

— За то, что спустя пять лет продолжаете жить так, будто нападение произошло вчера.

Роэн выпрямился.

— Угроза не исчезла.

— Откуда вы знаете?

— Знаю.

— И снова не объясните.

— Нет.

Я посмотрела в окно.

Во дворе прошел человек в форме охраны.

Дальше, за крышами хозяйственных построек, показалось крыло Тарна.

Я пришла сюда меньше суток назад.

У меня оставалась комната в столице.

Вещей — два чемодана.

Я могла уйти.

И, пожалуй, любой разумный человек именно это бы и сделал.

Наниматель скрывает, что ребенок официально мертв.

На мальчика когда-то покушались.

У дома вооруженная охрана.

Хозяин отказывается назвать врага.

Даже если забыть обо всем остальном, этого хватало, чтобы вернуться в столицу первым же экипажем.

— Вы знали, что я найду могилу? — спросила я.

— Рано или поздно.

— Почему тогда не рассказали вчера?

— Хотел сначала понять, можете ли вы остаться.

— Великолепно. А я должна была сначала остаться, а потом узнать, во что ввязалась.

— Вы могли отказаться.

— Не зная главного.

— Поэтому сейчас можете отказаться еще раз.

Я повернулась.

— Что?

— У вас есть выбор.

Он говорил совершенно спокойно.

— Сегодня же отправлю вас в столицу. Жалованье за месяц будет выплачено полностью. Соглашение о неразглашении подпишете перед отъездом.

— Вы мне заплатите за месяц за один день работы?

— За молчание.

— Мне не нравится, когда мне платят за молчание.

— Тогда считайте компенсацией за неудобства.

— Это еще хуже.

Уголок его рта едва заметно дернулся.

Я не была уверена, что это была улыбка.

— Если останетесь, — продолжил Роэн, — вам придется принять несколько вещей.

— Какие?

— Теон официально мертв. Вы не называете его имя за пределами Ранвеля. Не говорите, что у меня есть сын. Не отправляете о нем письма. Если во время поездки вас спрашивают о работе, отвечаете, что занимаетесь образованием ребенка одной из семей северного округа.

— Ложь.

— Да.

Хотя бы не пытался назвать это иначе.

— Если появится незнакомый человек?

— Следуете правилам, которые я дал вчера.

— А если мне покажется, что ваши правила вредят Теону?

— Говорите мне.

— И вы слушаете.

— Выслушаю.

— Я спросила не это.

Роэн несколько секунд смотрел на меня.

— Не обещаю соглашаться.

— Отлично. Тогда хотя бы честно.

— Что еще?

Я подумала.

— Не заставляйте Теона лгать мне о вещах, связанных с его безопасностью.

— Я не заставляю.

— Он уверен, что нарушил ваш запрет, когда сказал про смерть.

— Потому что нарушил.

— Ему шесть.

— И он знает правило.

— Правило должно защищать его от посторонних. Я живу с ним под одной крышей и отвечаю за него.

— Вы здесь первый день.

— Если останусь, это изменится.

Роэн прошел к шкафу.

Достал небольшую папку и положил ее на стол.

— Соглашение.

Я не двигалась.

— Вы приготовили его заранее.

— Разумеется.

— Были уверены, что останусь?

— Нет.

— А что делали бы, если бы ушла вчера?

— Сжег бы.

Я открыла папку.

Текст занимал три страницы.

Я читала внимательно.

Никакой магической клятвы.

Никаких печатей.

Обычный юридический договор: не разглашать имя, происхождение, местонахождение и сам факт существования ребенка; не передавать письма и вещи без разрешения; сообщать о попытках посторонних получить сведения.

Срок — бессрочный.

Нарушение — огромный штраф и судебное преследование.

Я дочитала до конца.

— Хорошо составлено.

— Мои юристы старались.

— Они знают, кого защищает договор?

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Как?

— В их копии нет имени.

Конечно.

Даже юристы.

— Сколько людей вообще знает, что Теон жив?

— Достаточно, чтобы за ним ухаживать. Недостаточно, чтобы информация стала безопасной.

— Опять ваш любимый ответ.

— Он не перестает быть верным от повторения.

Я закрыла папку.

— Мне нужно подумать.

— Сколько?

— До вечера.

— Хорошо.

Он не давил.

Не напоминал про деньги.

Не пытался вызвать жалость.

Просто принял.

Я направилась к двери.

— Госпожа Маррен.

Обернулась.

— Если решите уехать, не говорите Теону до того, как сообщите мне.

Я почувствовала, как раздражение вернулось.

— Почему?

— Потому что он слишком быстро привязывается к людям, которые потом исчезают.

— Интересно, почему.

Роэн ничего не ответил.

Я вышла.

Теон ждал в библиотеке.

Разумеется, не читал.

Он сидел за столом и смотрел на дверь.

Когда я появилась, сразу спросил:

— Вы кричали?

— Нет.

— Отец?

— Тоже.

— Значит, нормально.

— У вас довольно низкие требования к удачному разговору.

— Вы уезжаете?

Прямо.

Без подготовки.

Я села напротив.

— Еще не решила.

Он отвел взгляд.

— Понятно.

— Не начинайте.

— Что?

— Делать вид, будто вам все равно.

— Мне не все равно.

— Я заметила.

Он провел пальцем по краю книги.

— Вы из-за могилы?

— Из-за того, что мне нужно понять, смогу ли я здесь работать.

— Могила просто камень.

Я посмотрела на него.

— Кто вам это сказал?

— Отец.

Конечно.

— А вы сами что думаете?

Теон пожал плечами.

— Я же жив.

— Это тоже верно.

— Значит, неважно.

— Если действительно неважно, почему вы вчера спросили, сказали ли мне, что умерли?

Он замолчал.

Я ждала.

— Потому что потом все удивляются.

— Кто все?

— Те, кто узнает.

— Много таких было?

— Норен. Марта. Другие.

— Какие другие?

— Старые слуги.

— Учителя?

Он покачал головой.

— Они не знали.

— А я почему должна знать?

— Вы будете со мной каждый день.

Ответ был таким простым, что заставил меня замолчать.

— Если останусь.

— Да.

Мы несколько минут сидели молча.

Потом Теон спросил:

— Почему вы стали няней?

Вопрос застал меня врасплох.

— Потому что люблю учить детей.

— Всех?

— Нет. Некоторые ужасно надоедливые.

— Я?

— Еще думаю.

Он улыбнулся.

— А раньше у вас были дети?

— Воспитанники.

— Я это и сказал.

— Это немного другое.

— Почему ушли от последнего?

Я посмотрела на него.

— Меня уволили.

Глаза мальчика округлились.

— Правда?

— Удивлены?

— Да.

— Почему?

— Вы спорите.

— Именно поэтому.

Он засмеялся.

— А что сделали?

— В доме был наставник, который бил мальчика.

Улыбка исчезла.

— Сильно?

— Достаточно.

— И вы ударили его?

— Нет.

— Почему?

— Потому что взрослые люди не должны решать все дракой.

Теон явно не был полностью согласен.

— Тогда что?

— Запретила ему заходить к ребенку, пока не вернется отец.

— А он?

— Попытался пройти.

— И?

Я помолчала.

— Закрыла дверь на ключ.

Теон широко улыбнулся.

— Значит, все-таки почти драка.

— Совершенно не почти.

— А потом?

— Потом отец ребенка решил, что наставник имеет право продолжить работу, а я — нет.

— Глупый.

— Это ваш вывод.

— А ваш?

— Такой же, только я выражалась вежливее.

Он снова рассмеялся.

Я смотрела на него и вдруг очень ясно поняла, почему Норен Фальк выбрал именно меня.

Не потому, что у меня была плохая рекомендация.

И не потому, что я умела держать язык за зубами.

Он хотел человека, который однажды уже потерял хорошую работу, потому что поставил интересы ребенка выше спокойствия хозяина.