Картинка на экране дернулась. Съемка переместилась в темное помещение. Подсобка.

В центре кадра находился человек. Он сидел на стуле. Его туловище, руки и ноги были замотаны клейкой лентой, лицо покрывали кровоподтеки. Правый глаз заплыл. Волосы слиплись от пота. Кадры сменяли друг друга, выхватывая самые интересные отрывки.

— …Аура-Фарм! — закричал бандит.

Кадр сменился крупным планом его лица.

— …Маркус Кляйн!

Запись оборвалась, и в кадре снова появился диктор. Пульт выскользнул из пальцев Кляйна и упал на стол. По спине потекла холодная капля пота. Кляйн резко повернул голову влево. Стопка утренних газет.

Долго искать не пришлось Уже на второй странице "Новостей Син-Хана" красовалась фотография связанного бандита. Ниже располагался заголовок: "КОРПОРАЦИИ УНИЧТОЖАЮТ МАЛЫЙ БИЗНЕС ЛЮБЫМИ СПОСОБАМИ".

Кляйн пробежал глазами по тексту.

Минувшей ночью… зафиксирован акт неприкрытого криминального террора…

Наемные бандиты…

Устранение конкурентов на рынке дешевых стимуляторов…

…прямое указание на причастность регионального менеджера Маркуса Кляйна. Представители корпорации Аура-Фарм пока отказываются давать комментарии…

Кляйн отшвырнул газету и схватил следующий номер. На первой странице "Вестника Алхимии" была напечатана колонка: "Монополия чеболей: Маркус Кляйн и новые старые методы".

Кляйн скомкал страницу и вскочил с кресла. Дыхание сбилось. Он посмотрел на телефонный аппарат. Нужно было позвонить в службу безопасности. Нужно связаться с юридическим отделом. Сформировать иск о клевете. Подготовить заявление для прессы о том, что видео смонтировано.

Дверь кабинета открылась. На пороге появились двое мужчин в костюмах. У обоих из правого уха тянулся витой провод, уходящий под воротник рубашки. Служба внутренней безопасности корпорации.

— Что происходит? — спросил Кляйн. Его голос дрогнул. Он прокашлялся и попытался придать тону жесткость. — Что вы здесь делаете?

Первый с короткими седыми волосами, переступил порог. Второй остался стоять в двери.

— Маркус Кляйн, — произнес седоволосый. — Прошу вас отойти от стола.

Кляйн уперся ладонями в край столешницы.

— Я задал вопрос! Что вы здесь делаете?

— Мы выполняем распоряжение совета директоров, — охранник сделал два шага вперед. — Ваш контракт с Аура-Фарм расторгнут в одностороннем порядке с этой минуты.

Кляйн почувствовал, как немеют пальцы рук.

— Это недоразумение, — быстро произнес Кляйн. — Это спланированная провокация! Видео сфабриковано! Я сейчас же свяжусь с герром Штраусом, и мы…

— Вы больше не являетесь сотрудником корпорации. Ваш доступ к сети аннулирован. Ваш пропуск заблокирован.

— Вы не имеете права! — лицо Кляйна покраснело.

— Немедленно покиньте помещение, — охранник подхватил Кляйна под руку.

— Эй! Мне нужно забрать вещи! — Кляйн указал пальцем на ящики стола.

— Личные вещи вам доставят курьерской службой по адресу проживания в течение трех рабочих дней. После проверки юридическим отделом.

Охранник взял со стола ключ-карту Кляйна и сунул ее в карман своего пиджака.

— На выход!

— Я буду судиться! Я посвятил этой компании десять лет! Вы не можете просто вышвырнуть меня!

Профессор Кан Сок-джин привык всё контролировать. В стенах университета его шаги всегда были размеренными, а появление в аудитории заставляло студентов замолкать на полуслове. Но сегодня он ворвался в собственную приемную, едва не сорвав с петель дверь.

Секретарь вздрогнула и выронила папку. Она поспешно поднялась с кресла, поправляя очки.

— Профессор Кан? — женщина растерянно заморгала, глядя на него. — Я совершенно не ожидала вас сегодня увидеть. До начала семестра еще пара дней, графики лекций уже утверждены, а…

— Оплата от Реброва поступила? — Кан оборвал ее, остановившись напротив стола.

Секретарь зависла. Ее руки замерли над клавиатурой компьютера.

— От… кого, простите?

— От абитуриента Реброва! — профессор повысил голос. — Экспериментальный набор. Внештатная квота. База данных финансового отдела перед вами, проверьте, пожалуйста.

Секретарь поспешно опустила взгляд на монитор. Система загружалась медленно, и Кан молча ждал, отбивая пальцами ритм по спинке стула. Наконец, на экране появились строчки таблиц.

— Нет, профессор. Платежей на фамилию Ребров не поступало.

Кан ничего не сказал, развернулся и ушел в свой кабинет. Оказавшись один, он расстегнул верхнюю пуговицу своего традиционного халата гильдии. Воздуха вдруг стало не хватать. Он прошел к окну и посмотрел на внутренний двор кампуса. Вымощенные гранитом дорожки заливало августовское солнце. Там, внизу, ходили студенты из числа наследников кланов. Будущая элита, чье обучение было оплачено на годы вперед. В их мире всё было расписано, упорядочено и стабильно. В мире Кана до недавнего времени тоже царил порядок. Пока в него не влез этот наглый, самоуверенный дилетант.

Профессор отошел от окна и начал мерить шагами кабинет. Семь шагов до шкафа с реактивами. Разворот. Семь шагов до массивного стола.

Двадцать восьмое августа. Четверг. Часы на стене показывали половину первого дня.

Банковская система Син-Хана работала по своим непреложным законам. Если Ребров отправит деньги сегодня, они поступят на счет университета завтра утром — аккурат к моменту, когда ректорат сформирует окончательные списки и отправит их в Министерство Алхимии. Но если он затянет и переведет их только завтра, платеж застрянет на выходных. А первого сентября учиться будет уже кому — квоту просто аннулируют.

Если этот мальчишка не внесет пять тысяч долларов до конца дня, система просто выплюнет его анкету в корзину. И тогда Кан выставит себя полным, абсолютным, клиническим идиотом.

Заведующий кафедрой сжал челюсти. Зачем он вообще в это ввязался? Какая муха его укусила? Пойти на поклон к Чхве Минхо — человеку, которого он презирал всей душой. Чхве был расчетливым корпоративным политиком в мантии ректора. Он оценивал алхимию исключительно в графах прибылей и убытков. И именно к нему Кан, живая легенда Высшего Сплетения, пришел просить за простока с улицы.

Чёрт возьми! Он пообещал ректору провести публичную лекцию. Кан берег свое имя долгие годы, отказываясь от выступлений перед прессой и избалованными наследниками чеболей, а теперь бросил свою репутацию на стол ради сомнительной сделки.

Ради чего? Ради парня, который на теоретическом экзамене едва наскреб проходной балл?

Кан остановился посреди кабинета. Он закрыл глаза и снова увидел багровый свет нестабильного реактора в четвертой лаборатории. Вихревые потоки энергетических нитей, готовые разорвать стеклянную матрицу в мелкую крошку. И руку Реброва, небрежно бросающую щепотку технической соли.

Просто хлорид натрия.

Кан провел последние три ночи в своей домашней лаборатории. Он запирался, запускал малый реактор в режим турбулентности и… бросал туда соль. Снова и снова. Он чувствовал себя грязным еретиком, варваром, оскверняющим высокое искусство. Но каждый раз ионная связь мгновенно гасила эфирный конфликт.

Это работало. Это нарушало все академические догмы, ломало столетние традиции СХУАП, полностью игнорировало духовную связь алхимика с ингредиентами, но это, черт возьми, работало. Возможно, у этого парня всё вышло случайно. Чистая удача, банальное совпадение, слепая глупость дилетанта. Но Кан должен был убедиться лично.

Кан снова бросил взгляд на настенные часы. Без четверти час. Время утекало, как песок сквозь пальцы.

Где носит этого выскочку? Пять тысяч долларов для обычного человека — сумма большая. Кан прекрасно понимал это. Но тогда, во время их короткого телефонного разговора, голос парня звучал уверенно. Никакой паники, никаких унизительных просьб об отсрочке. «Деньги будут внесены в срок».

А если не будут? Что, если он просто блефовал? Или его прирезали в подворотне, пока он пытался занять наличные у местных ростовщиков?