— Стоять! Частная территория корпорации «Хан-Джин»! Руки за голову, всем оставаться на местах!

Мин-су отреагировал быстро. Вся его уличная спесь испарилась за миллисекунду.

— Шухер! Валим! — истошно завопил он, резко развернулся, оттолкнул с дороги Джи-а, из-за чего та чуть не упала, и щучкой вылетел в ближайший оконный проем. Хрустнуло стекло, послышался топот, и наш бравый компаньон растворился в ночи.

Джи-а завизжала. Юна замерла, прижав фонарик к груди. Я шагнул вперед, прямо в перекрестье слепящих лучей, закрывая собой девчонок. Расправил плечи, вырвал из рук Юны УФ-фонарик и направил его на светящегося зверя.

— Стоять на месте! Ни шагу вперед! — рявкнул я так, что эхо заметалось под сводами цеха.

Охранники сбавили шаг.

— Что?.. — начал было один.

— Я сказал, не подходить! — я ткнул ультрафиолетовым лучом в стену. — Вы что, не видите?! Произошла реакция распада! Критическая концентрация токсичных изотопов! Службу химзащиты я уже вызвал, стойте там, если жить хотите!

Два здоровых мужика в форме замерли в пяти метрах от нас. Мой поток узкоспециализированного бреда, произнесенный ледяным тоном, дал сбой в их протоколах.

— Девчонки, — бросил я сквозь зубы, не оборачиваясь. — Медленно отходите к выходу. Без резких движений, чтобы не поднимать пыль.

Услышав это, Юна потянула оцепеневшую Джи-а за руку, и они начали пятиться в темноту. Один из охранников тем временем неуверенно потянулся к воротнику, словно ему внезапно стало трудно дышать.

— Погодь… какая реакция распада? — старший охранник вдруг нахмурился, вглядываясь в неонового зверя.

— Это же просто краска. Ты вообще кто такой и как понял, что тут всё заражено?

Охранники переглянулись и потянулись к поясам. В руках щелкнули телескопические дубинки.

— Бежим! — рявкнул я, разворачиваясь.

Дважды повторять не пришлось. Юна схватила Джи-а за руку, и они рванули вглубь цеха, в сторону ржавых лестниц. Я бросился следом, замыкая группу.

Мы неслись через темноту. В спину били лучи фонарей. Охранники нагоняли. Я перепрыгнул через прогнивший конвейер, увернулся от свисающего кабеля. Справа от меня что-то громко хлопнуло. В следующее мгновение правое бедро обожгло. Нога онемела, подкосилась, и я кубарем полетел на усыпанный крошкой бетон.

— Лёша! — взвизгнула Юна, оборачиваясь.

— Не стой! Вперед! — крикнул я, заставляя себя подняться.

Боль накатила горячей волной, пульсируя в такт ударам сердца. Резиновая пуля, судя по ощущениям, оставила гематому, но кость вроде была цела. Я закусил губу и похромал за девушками.

Адреналин оказался отличным обезболивающим. Мы вылетели из цеха через задние ворота и уперлись в высокий забор из сетки-рабицы.

— Наверх! — скомандовал я, присаживаясь на здоровое колено и сплетая пальцы в замок. — Ступай!

Джи-а не заставила себя ждать. Она поставила кроссовок в мои ладони, я подбросил ее, и она перевалилась через сетку.

— Давай! — я посмотрел на Юну. Она мешкала.

— Шевели ногами, революционерка! — рявкнул я.

Она впрыгнула на мои руки. Я толкнул ее вверх, подавляя стон. Юна ловко перемахнула через препятствие и приземлилась на другой стороне.

Сзади послышался хруст гравия. Охранники выбежали из ангара. Я вцепился пальцами в ячейки сетки, подтянулся, игнорируя боль в ноге, и перевалился на ту сторону. Упал неудачно, ободрав ладони о камни, но тут же перекатился и вскочил.

Мы оказались в лабиринте старых жилых дворов. Узкие проходы, заставленные мусорными баками, нависающие балконы, перепутанные провода бельевых веревок. Мы петляли по этим подворотням минут десять, пока крики преследователей окончательно не стихли вдали.

Наконец, мы остановились в тупике между двумя панельками. Воздух со свистом вырывался из легких. Девчонки согнулись пополам, упираясь руками в колени. Я прислонился спиной к стене и медленно сполз вниз, вытягивая гудящую ногу. Джинсы на бедре потемнели и прилипли к коже.

— Охренеть… — выдохнула Джи-а, сползая рядом со мной. Ее розовые волосы слиплись от пота, косметика размазалась. — Убежали!

Она вдруг подняла голову, посмотрела мне в глаза, а затем подалась вперед и обхватила за шею. Ее губы мазнули по моей щеке.

— Ты нас спас! Если бы не ты, нас бы в участок забрали! А Мин-су… вот же козел!

Юна стояла напротив. Губы сжались в тонкую линию. Она демонстративно отвернулась, уставившись на облупленную стену соседнего дома, и сложила руки на груди.

— Юн-я… — жалобно протянула Джи-а. — Я домой не поеду. Меня предки убьют, если увидят в таком виде. У меня руки до сих пор трясутся. Можно я у вас переночую?

— Нет! — голос соседки прозвучал неожиданно жестко. — Иди домой, Джи-а.

— Почему? Я на полу лягу… Ну почему нет?!

— Э-э… Завтра в восемь утра приходит хозяин квартиры за деньгами, — выпалила Юна. — Увидит лишних людей, устроит скандал и накинет сверху процент за коммуналку. Нам проблемы не нужны. Бери такси и езжай домой.

Она отвернулась и пошла к выходу из тупика, показывая всем своим видом, что разговор окончен.

Откинув одеяло, я сел на краю кровати. Опустил взгляд на бедро. Гематома расцвела на коже грязным пятном, а в самом центре угадывался круглый след от попадания. Корпоративная служба безопасности «Хан-Джин» явно не экономила на порохе для резиновых пуль. Осторожно дотронувшись до воспаленного участка, я поморщился. Кость, к счастью, была цела, мышечные волокна тоже вроде не порваны, но ходить в ближайшие дни придется с грацией подбитого краба.

Натянув джинсы и стараясь не сгибать правую ногу лишний раз, я пошёл на кухню. Юна сидела за столом над раскрытым скетчбуком. Штриховала набросок очередного мурала.

На ней был макияж. Причем не вчерашний, размазанный по лицу после ночного забега по заброшкам, а свежий. Аккуратные стрелки, тушь, блеск на губах. Волосы не торчали привычным вороньим гнездом, а были собраны в гладкий пучок.

Восемь утра. Мы полночи уходили от корпоративных псов, прыгали через заборы и прятались по подворотням. А моя соседка вдруг решила навести марафет еще до завтрака.

— Доброе утро.

Юна даже не подняла голову. Лишь перевернула страницу с таким преувеличенным усердием, что бумага жалобно хрустнула.

— Угу, — буркнула она, не отрывая взгляда от наброска.

Вспомнил, что так и не сходил в магазин. Подошел к холодильнику и дернул ручку, ожидая увидеть там ничего, но вместо этого на полках обнаружилась жизнь. Десяток яиц, упаковка бекона, томаты черри и даже брусок сыра. Очевидно, Юна успела сгонять в маркет на те самые деньги с фальшивых билетов.

Ни слова не говоря, я вытащил ингредиенты на столешницу. Достал сковороду. Разбил в миску четыре яйца, бросил щепотку соли — ровно столько, чтобы начать разрушение белковых связей, — и взбил всё вилкой. Затем кинул на холодную сковородку полоски бекона. Никакого сильного огня, жир должен вытапливаться медленно, чтобы мясо стало хрустящим, а не превратилось в уголь.

Кухня быстро наполнилась ароматом жареного мяса. Я нарезал томаты ровными половинками, натер сыр. Краем глаза я заметил, как шуршание карандаша за столом стихло. Юна сидела, уставившись в скетчбук, но ее нос слегка дернулся, улавливая запахи. Она украдкой сглотнула.

Убрал хрустящий бекон, слил лишний жир и вылил яичную массу. Пара минут температурного контроля, и идеальный золотистый омлет был готов. Разделив его на две равные порции лопаткой, я разложил еду по тарелкам.

Поставил одну перед Юной.

Она моргнула, глядя на исходящий паром завтрак, затем подозрительно покосилась на меня.

— Ешь, пока горячее, — я опустился на стул напротив и взял вилку.

Мы ели в тишине. Точнее, я ел, наслаждаясь нормальной пищей, а Юна ковырялась в тарелке, словно ожидала подвоха.

— Кстати, — сказал я. — Во сколько наш арендодатель должен явиться? Ты же вчера говорила, что он заявится с самого утра с проверкой.