— Слава небесам! — выдохнул азиат, отпуская меня. — Я уж думал, ты отбросил концы прямо в моей подсобке!

Мой мозг, натренированный годами работы с химическими реактивами и сложными формулами, попытался проанализировать ситуацию. Так, я — Алексей Ребров. Я был на заводе. Прорыв трубы. Токсичный газ. Практикантка. Я отдал ей респиратор и упал на бетон. А теперь я лежу на линолеуме, в нос бьет запах благовоний, а надо мной причитает какой-то мужик, говорящий на языке, который я никогда в жизни не учил, но почему-то воспринимаю как родной.

Понятно. Мозг испытывает кислородное голодание перед окончательной смертью клеток. Начались галлюцинации. Причем с азиатским колоритом. Видимо, пересмотрел дорам на выходных.

— Всё нормально?

— Нормально, — хрипло ответил я. Голос показался мне чужим.

Я медленно сел, опираясь руками о пол, и огляделся.

Мы находились в помещении без окон. Вдоль стен громоздились коробки, стояли механические весы и стеллажи, заставленные банками с какими-то кореньями, порошками и смолой. Но мое внимание привлекла стена напротив.

По обоям медленно стекала неоново-зеленая слизь. На полу под ней блестели осколки лабораторной колбы. Судя по вязкости и характеру пузырей, это был результат крайне неудачной экзотермической реакции. Кто-то умудрился смешать несовместимые реагенты, забыв про температурный контроль. Дилетанты.

— Нормально?! — взвизгнул мой собеседник, поправляя галстук. — Ты взорвал экстракт лунного цвета! Ты хоть понимаешь, сколько он стоит?!

Я перевел взгляд на мужчину.

— А вы, простите, апостол Петр? — вежливо поинтересовался я. — Я как-то иначе представлял себе загробную канцелярию. Думал, будут облака, арфы. А у вас тут, я смотрю, бюджет урезали.

Мужчина замер, моргая.

— Чего? Какой Петр? Я Джун-хо! Твой начальник! — он всплеснул руками.

Значит, Джун-хо. Отличная галлюцинация. Детализированная. Даже текстура пиджака прорисована идеально.

— Угу, — кивнул я, поднимаясь на ноги. Ноги слегка дрожали, но слушались на удивление хорошо.

Джун-хо вскочил следом за мной. Он уже открыл было рот, чтобы выдать новую порцию упреков, как вдруг его взгляд сфокусировался на моем лице.

— Ох ты ж… Кровь, — пролепетал он.

Я дотронулся до щеки. Пальцы нащупали неглубокий порез. На подушечках осталась алая капля. Порезался стеклом от колбы. Боль была настоящей. Острой, пульсирующей, совершенно не похожей на предсмертный фантом.

Мужчина тем временем снова сменил тональность.

— Слушай, парень, ты это… извини, что накричал, — зачастил Джун-хо, суетливо вытирая руки платком. — Инцидент на рабочем месте. Бывает. Ты сам виноват, но я не в обиде! Главное, что живой. Всё, смена закончена. На сегодня закрываемся от греха подальше.

Он схватил меня за локоть и потащил из подсобки.

Мы вышли и оказались в месте, которое было еще более странным. Оно напоминало гибрид современной аптеки и лавки сумасшедшего травника. Ровные ряды полок из дерева, витрины с подсветкой, кассовый аппарат. А над ним — пластиковый талисман в виде зеленого лиса, покачивающийся на веревочке. И повсюду этот едковато-сладкий запах, от которого у меня, как у химика, начинал дергаться глаз.

Джун-хо вытолкал меня на улицу, провернул ключ в замке, опуская железную роллету поверх вывески «Зелёный ручей».

— Пошли к машине, подвезу.

Влажный и горячий воздух ударил в лицо, словно банная простыня. Я сделал вдох, ожидая почувствовать привычный запах осени, выхлопных газов и мокрого асфальта, но вместо этого мои легкие наполнились ароматом жареного масла.

Мы подошли к старой, угловатой машине, которая выглядела так, словно сбежала с конвейера в конце девяностых. Джун-хо открыл дверцу.

— Садись.

Машина чихнула, завелась, и мы медленно покатили по улице. Я прильнул к окну.

За стеклом проплывал совершенно незнакомый город. Мегаполис с плотной застройкой, тянущейся насколько хватало глаз. Улицы были запружены людьми и квадратными, словно вырубленными топором, автомобилями. Ни у одного прохожего я не увидел в руках смартфона или чего-то подобного, люди читали газеты, болтали или просто смотрели по сторонам.

Над многоэтажками жилых кварталов, мимо которых мы ехали, далеко в центре возвышались стеклянные башни. Они сверкали в лучах заходящего солнца, доминируя над всем городом.

На перекрестке я увидел рекламный щит. Панели перевернулись, складывая новую картинку: девушка с флаконом розовой жидкости и надписью крупными иероглифами. Я никогда не знал азиатской письменности, но сейчас смысл этих символов вливался в мой мозг так же легко, как таблица умножения. «Эликсир концентрации корпорации Тэян. Ваш пропуск в высшую лигу!»

— Корпорация Тэян…, — сорвалось с моих губ.

— А? Что бормочешь? — бросил Джун-хо, крутя баранку. — Голова болит? Я же говорил — завязывай ты с этими попытками в алхимию. Только ингредиенты переводишь и стены мне пачкаешь! Ну не дано тебе это, смирись уже.

Между тем я посмотрел на свое отражение в боковом зеркале. Оттуда на меня пялился незнакомый парень. Лет семнадцать. Худощавый, с растрепанными темными волосами и свежим порезом на щеке. Я опустил взгляд на свои руки. Тонкие, длинные пальцы.

Интересно. Внутри зарождалась странная смесь восторга и нервного веселья. Химик Лёха Ребров остался там. А я здесь… В мире, где на билбордах рекламируют эликсиры.

Машина свернула в переулок и остановилась у подъезда типичной многоэтажки. Краска на стенах облупилась, фасад выглядел уставшим.

— Приехали, — выдохнул Джун-хо, заглушив двигатель.

Он вылез из машины и пошел провожать меня до двери подъезда. Видимо, хотел убедиться, что я не упаду замертво на его глазах.

— Значит так, Алексей, — начал он, поднимая вверх указательный палец. — Завтра никаких экспериментов. Понял? Ты работаешь за кассой. Ты таскаешь коробки. Ты метешь пол. В подсобку к оборудованию — ни ногой!

— Понял-понял, господин Джун-хо. Никаких взрывов по четвергам.

Мой тон явно сбил его с толку. Оригинальный владелец этого тела, видимо, был куда более робким парнем.

— Я серьезно! — зашипел начальник, оглядываясь по сторонам. — Я из чистого благородства взял тебя на работу! Ты же сирота, без связей. Скажи спасибо, что я вообще дал тебе шанс заработать копейку. Я рискую своим бизнесом!

Он сделал паузу, подошел чуть ближе и вкрадчиво, почти шепотом добавил:

— Ты ведь не собираешься жаловаться в трудовую инспекцию из-за этой царапины?

— Не собираюсь, — успокоил я его, отлипая от стены. — Ваша репутация благодетеля в безопасности.

Джун-хо прищурился, пытаясь найти подвох в моих словах, но, видимо, ничего не нашел.

— Вот и славно, — буркнул он, разворачиваясь к машине. — Завтра ровно в восемь! Опоздаешь на минуту — вычту из зарплаты!

Двигатель чихнул, выбросив облачко дыма, и машина скрылась за поворотом.

Я сунул руку в карман куртки и нащупал там ключ с биркой, на которой маркером было выведено «42». Толкнул дверь подъезда, нужная дверь обнаружилась в конце коридора на четвёртом этаже. Вставил ключ, провернул. Открыл дверь.

Посреди прихожей, согнувшись над сваленными на полу вещами, копалась девушка. Из одежды на ней были только короткие шорты-трусики и футболка. Ракурс открывался феноменальный — стройные смуглые ноги и аппетитные изгибы, которые ткань совершенно не скрывала.

Усталость как рукой сняло. Да-а-а-а, я определенно в коме. В реальности такого не бывает.

Шагнул через порог и остановился. Не потому, что меня парализовало смущение, хотя где-то глубоко в грудной клетке этого семнадцатилетнего тела екнуло сердце. Остаточный рефлекс прежнего владельца, не иначе. Парень, видимо, привык опускать глаза, краснеть и вжимать голову в плечи в подобных ситуациях.

Вместо этого я прислонился к косяку, скрестил руки на груди и оценил открывшийся вид. Исключительно с научной точки зрения, разумеется. Анатомическая структура была объективно хороша. Гладкая смуглая кожа с легким золотистым оттенком, длинные ноги, полное отсутствие лишних липидных отложений. Если бы она была молекулярным соединением, я бы назвал ее идеально сбалансированной. Высокоактивный, взрывоопасный, но эстетически безупречный реагент.