Вторая попытка. Снова провал. Третья завершилась тем, что жидкость вскипела без всякого нагрева и выплеснулась на стол, оставив на дереве пятно.

Зрение начало давать сбои. Картинка то и дело пропадала, сменяясь резкой болью в глазах. Сосредоточиться становилось всё сложнее. Нити рвались при малейшем давлении. Местная алхимия явно требовала тонкой моторики на уровне подсознания, тренировок или хотя бы инструкции поточнее, чем «синхронизируйте дыхание с луной».

В груди начало закипать раздражение. Я химик, черт возьми. Я собирал сложнейшие полимеры на производстве, а тут не могу скрутить две светящиеся макаронины!

Выскочив в торговый зал, я подлетел к витрине. Дешевое сырье слишком нестабильно. Нужны качественные катализаторы. Руки сами потянулись к полкам с дорогим товаром. Несколько упаковок элитных стабилизаторов, коробка премиального экстракта белого лотоса. Какая-то золотистая пыльца в дизайнерском флаконе.

Вернувшись в подсобку, я начал методично уничтожать запасы магазина.

Мешал, грел, охлаждал и пытался плести эти проклятые узоры. Дорогие ингредиенты действительно давали более плотные и послушные нити, но результат оставался прежним. Как только я пытался навязать им свою структуру, они коллапсировали.

Мусорное ведро стремительно наполнялось битым стеклом, скомканными картонными упаковками от порошков и слизью всех цветов радуги. Воздух в каморке стал густым, дышать приходилось через раз. К середине ночи пальцы дрожали так, что я не мог удержать пинцет. Очередная колба дала трещину, выплюнув зловонную фиолетовую пену.

Силы кончились. Зрение окончательно расфокусировалось. Я просто положил голову на руки, отодвинув в сторону колбу, и закрыл глаза.

Только на минуту.

Солнечный свет пробивался сквозь окно под потолком, высвечивая масштабы катастрофы. Шея затекла, во рту стоял привкус меди и горелой органики. Я медленно поднял голову, оглядывая заваленный мусором стол.

Полный провал. Ни химия отдельно, ни алхимия сама по себе в моих руках не работали. Я посмотрел на последнюю нетронутую порцию базовых ингредиентов для тоника. Затем перевел взгляд на остатки премиального стабилизатора, разорванная упаковка от которого валялась на полу.

Может быть, проблема не в инструментах, а в подходе? Я пытался навязать энергии форму, как скульптор глине. Пытался физически скрутить нити. Но ведь они — лишь отражение молекулярных связей. Энергия не должна строить структуру, она должна её фиксировать.

Выдохнув, я снова включил плитку. Действовать нужно мягче.

Засыпал основу. Вместо того чтобы пытаться ухватить светящиеся потоки, я перестал обращать на них внимание. Сместил фокус на химию процесса. Прикинул валентности активных веществ. Если добавить экстракт лотоса сейчас, он повысит кислотность и заставит тяжелые металлы выпасть в осадок, освобождая алкалоиды.

Я влил несколько капель растворителя. Подогрел ровно до сорока градусов.

Пространство перед глазами привычно исказилось. Появились нити. Но теперь я их не трогал. Я просто смотрел, как они тянутся друг к другу. Они не могли соединиться из-за энергетического барьера. Тогда я добавил микроскопическую дозу золотистой пыльцы — не как магический усилитель, а как банальный катализатор для снижения энергии активации.

Жидкость в колбе дрогнула.

Светящиеся волокна, до этого бившиеся в хаотичном танце, вдруг плавно потянулись навстречу друг другу. Молекулы выстраивались в кристаллические решетки, а магическая энергия просто заполняла пустоты между ними, скрепляя связи намертво. Узел замкнулся сам собой, вспыхнув мягким светом.

Грязная красноватая взвесь на глазах начала светлеть. Осадок почернел и спрессовался на самом дне твердой коркой, выталкивая из себя чистую фракцию.

Я аккуратно слил верхний слой в пробирку.

В моих руках мерцал эликсир. Насыщенного небесного цвета, без единой мутной песчинки. Зрение показывало идеальный геометрический узор из нитей, который пульсировал ровно и спокойно.

Моя усталость испарилась. Губы сами собой растянулись в широкой, торжествующей улыбке. Я чувствовал себя величайшим мастером в истории этого города. Творцом, который только что взломал код местной реальности.

В этот самый момент колокольчик в торговом зале звякнул. Послышались шаги. Дверь подсобки приоткрылась, на пороге появился Джун-хо. Вид у него был помятый, пиджак перекинут через локоть, под глазами залегли мешки.

Он сделал шаг внутрь. Замер.

Его взгляд медленно скользнул по помещению. От въевшегося в пол пятна фиолетовой пены к горе разбитого стекла. От переполненного мусорного ведра, из которого торчали глянцевые картонки не самых дешёвых ингредиентов, к химическому ожогу на столе. И, наконец, остановился на мне.

Я сидел посреди этого тотального творческого беспорядка, перепачканный сажей, с растрепанными волосами, и счастливо улыбался, держа в вытянутой руке светящуюся голубую пробирку.

— Шеф, — бодро начал я, не переставая улыбаться. — Вы не поверите, у меня получилось!

Джун-хо молчал. Его лицо теряло остатки крови, становясь цвета старого пергамента. Левый глаз начал мелко дергаться.

Он не кричал. Даже не пытался схватить меня за грудки или разразиться проклятиями в адрес моих предков, хотя я морально приготовился именно к такому развитию событий. Вместо этого босс медленно, словно разом постаревший лет на двадцать человек, шагнул внутрь подсобки.

Его взгляд скользил по масштабам ночной катастрофы, фиксируя убытки. В мусорном ведре покоилась глянцевая упаковка от премиального экстракта белого лотоса. Рядом, в луже фиолетовой слизи, валялся пустой дизайнерский флакончик из-под золотистой пыльцы — катализатора.

Джун-хо наклонился, поднял двумя пальцами картонку от стабилизаторов, молча покрутил её и так же беззвучно уронил на пол.

Осторожно, стараясь не расплескать ни капли, я перелил свой триумфальный небесно-голубой эликсир из лабораторной колбы в стандартный аптечный флакон. Плотно закрутил крышку. Жидкость внутри перекатывалась, не давая ни малейшего осадка. Никакой мути, никаких подозрительных хлопьев — чистейший раствор, идеальная вязкость.

Выйдя в торговый зал, я гордо водрузил флакон на самое видное место витрины, прямо возле кассы, сдвинув в сторону дешевые травяные сборы. Джун-хо выплелся следом, цепляясь за дверной косяк. Он встал за стойку, опустил голову и уставился на свои дрожащие руки. Судя по отрешенному лицу, босс уже мысленно лежал на хирургическом столе, наблюдая, как коллекторы расфасовывают его почки по контейнерам со льдом.

Тишину разорвал дребезжащий звон дверного колокольчика.

На пороге возник вчерашний клиент. Тот самый крупный мужик в промасленной робе, который закидывался энергетиками ради двойных смен. Сегодня он выглядел так, будто ночную смену провел не на стройке, а под гусеницами экскаватора. Лицо приобрело нездоровый оттенок сырого бетона, под впалыми глазами залегли почти черные тени. Руки ходили ходуном от дрожи, а дыхание со свистом вырывалось из груди.

— Давай… то же самое, — выдавил работяга, опираясь на стойку и бросая на пластик несколько помятых банкнот. — 'Бычий шаг'. Иначе я просто сдохну по пути на стройку.

Джун-хо, действуя на чистом, въевшемся в подкорку автопилоте, потянулся к нижней полке. Туда, где рядами пылились флаконы с мутно-красной жижей сомнительного качества. Я перехватил запястье начальника. Босс даже не попытался вырвать руку, лишь тупо, с полным равнодушием посмотрел на меня.

— Сегодня у нас акция для постоянных клиентов, — бодро заявил я, сдвигая красную бурду в сторону и пододвигая к мужику свой сапфировый шедевр. — Экспериментальная партия. Новейшая очищенная формула. Никакой тахикардии, никакого синдрома отмены, а энергии хватит, чтобы в одиночку залить фундамент небоскреба. Берите. За счет заведения.

Работяга с подозрением уставился на голубую жидкость. В его реальности дешевые стимуляторы должны были выглядеть как ржавая вода из батареи и на вкус напоминать растворитель. Красивые, прозрачные зелья — это удел парней в костюмах из центра города. Но слово «бесплатно» работало надежнее любой рекламы.