Кляйн ооторвал взгляд от графика и подошёл к панорамному окну. Внизу раскинулся мегаполис Син-Хан. Улицы центрального района пересекались под прямыми углами. Дальше, за эстакадами монорельса, начинались массивы плотной жилой застройки. А еще дальше, на самой границе видимости, над горизонтом поднимался серый смог.

Там находился порт.

Кляйн смотрел на конструкции портовых кранов. На трубы промышленных предприятий. На силуэты грузовых кораблей.

Порт был другой зоной. Там правила Министерства Алхимии работали иначе. Там доминировала грубая сила. Там действовали законы выживания, а не юридические протоколы.

Кляйн заложил руки за спину.

Отчеты. Протоколы. Проверки. Инструменты корпоративной машины не давали необходимой скорости. Прямо сейчас та самая бюрократия защищала уличных торговцев от немедленного уничтожения.

Времени у Кляйна больше не было.

Он подошел к столу, снял трубку и набрал номер. Гудки шли долго. Первый. Второй. Третий. Четвертый. На пятом гудке линия щелкнула.

— Да, — произнес грубый мужской голос.

— Приветствую, это Маркус Кляйн, — сказал менеджер. — У меня есть работа для ваших парней.

Повесив трубку, я вернулся на кухню. Джи-а крутилась возле окна, а Юна сидела за столом, подперев щеку кулаком.

— Ну что, Джи-а, — я прислонился плечом к дверному косяку. — Как там поживает Поцелуй заката? Аура уже выровнялась?

Джи-а мгновенно расплылась в улыбке и сделала оборот вокруг своей оси, словно демонстрируя платье от кутюр.

— Ой это просто фантастика! — защебетала она, всплеснув руками. — Вчера я нанесла буквально одну каплю на запястье, и клянусь, даже кондуктор в автобусе смотрел на меня как на богиню! Этот французский экстракт реально работает.

— Прекрасно, — кивнул я. — Рад, что твоя энергетика теперь в полном порядке. Не подскажешь, эта обновленная аура случайно не генерирует наличные? А то самое время вернуть мне те четыреста баксов, которые я в тебя инвестировал.

Улыбка Джи-а слегка дрогнула, но она быстро взяла себя в руки. В искусстве избегать ответственности у нее явно был черный пояс.

— Леша, ну ты чего начинаешь? — она надула губки и захлопала ресницами. — Конечно, я всё верну! Я же обещала. Просто… ну, прямо сейчас не самый подходящий момент. У меня тут намечается один проект, скоро появятся свободные деньги, и я сразу же с тобой рассчитаюсь!

Я лишь изогнул бровь, всем своим видом показывая, насколько сильно я ей верю.

— Ой, блин! — она хлопнула себя по лбу. — Я же совсем забыла! Мне срочно нужно бежать. Договорилась встретиться с одним менеджером из модельного агентства на счет фотосессии. Если опоздаю, он меня убьет!

Пробегая мимо, Джи-а чмокнула меня в щеку. В нос ударил тот самый цветочно-цитрусовый аромат за четыре сотни долларов. Пахло действительно неплохо.

— Спасибо за духи, ты мой спаситель! Созвонимся! — крикнула она уже с лестничной клетки, и входная дверь захлопнулась.

Не то чтобы я реально рассчитывал, что эта она вернёт мне деньги. Это было бы чудом похлеще стабилизации матрицы поваренной солью. Зато я получил отличный повод регулярно напоминать ей о ее месте.

Перевел взгляд на Юну. Соседка продолжала сидеть за столом в той же позе. Ее лицо было мрачным, как небо над Син-Ханом перед сезоном дождей. Типичная история: две подруги-дуры сначала разругаются на пустом месте, испортят друг другу настроение, а потом сидят и надувают щеки, понимая, что сами виноваты, но гордость не позволяет пойти на попятную.

— Знаешь, — сказал я, подходя к холодильнику, — если мы будем и дальше источать такой уровень пессимизма, наш холодильник снова сломается. Но на этот раз — от тоски.

Юна фыркнула и отвернулась к окну.

— Сейчас я подниму тебе настроение, — сказал я, распахивая дверцу.

Внутри, как это обычно бывало в холодильнике, гулял ветер. На нижней полке грустил наполовину пустой контейнер с рисом. В дверце жались друг к другу два яйца. А в отделении для овощей лежал пучок зеленого лука и упаковка сосисок.

Выглядело это как вызов. Особенно для человека, привыкшего синтезировать сложные соединения.

Я включил конфорку и поставил на нее сковородку. Пока металл нагревался, я быстро нарезал сосиски мелкими кружочками. Проблема дешевых полуфабрикатов в том, что им не хватает текстуры и вкуса. Но если их правильно обжарить, то сахара и аминокислоты при высокой температуре создадут хрустящую корочку и тот самый аппетитный аромат жареного мяса, даже если мяса там кот наплакал.

Бросил сосиски на сковороду, кухня тут же наполнилась шкварчанием и запахом копченостей. Юна слегка повернула голову, ее ноздри едва заметно дрогнули. Ага, инстинкты берут свое.

Затем я закинул туда же вчерашний рис. Он был сухим и слипшимся, но пара ложек воды и немного соевого соуса быстро разбили комки. Рис впитал в себя жир от сосисок, приобретая золотистый оттенок. В финале я разбил два яйца прямо в центр сковороды, быстро перемешивая их лопаткой, чтобы они обволокли каждую рисинку, создавая кремовую текстуру, и щедро посыпал всё это мелко нарубленным зеленым луком.

Параллельно я поставил чайник и заварил две кружки кофе. Дешевый растворимый порошок, конечно, не чета элитным зернам, но если добавить в чашку буквально крупинку соли перед тем, как залить кипяток, это нейтрализует излишнюю горечь и сделает вкус более мягким. Чистая химия рецепторов.

— Готово, — я сгрузил половину порции на тарелку и поставил перед Юной, а рядом приземлилась дымящаяся кружка.

Тайка посмотрела на еду с подозрением, словно ожидала подвоха. Но желудок предательски заурчал. Она взяла вилку, зацепила немного риса с кусочком поджаренной сосиски и отправила в рот. Несколько секунд она медленно жевала, оценивая вкус.

— Ну как? — поинтересовался я, уплетая свою порцию прямо со сковороды.

— Есть можно, — буркнула она, но вилка задвигалась гораздо быстрее.

Мы молча ели несколько минут, запивая завтрак кофе. Наконец, Юна отодвинула пустую тарелку и откинулась на спинку стула.

— Так кто звонил? — спросила она уже совершенно нормальным, заинтересованным тоном.

— А, это… — я сделал глоток кофе. — Профессор Кан из Син-Ханского Университета. Кажется, меня берут на Кафедру Высшего Сплетения.

Юна поперхнулась воздухом. Она уставилась на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— В СХУАП?! Тебя?! Серьезно?!

— Абсолютно. Вчера прошел финальное собеседование. Продемонстрировал им нестандартный подход к подавлению эфирных возмущений. Проще говоря, сыпанул им соли в реактор, чтобы он не взорвался. Профессор был в таком шоке, что не нашел повода мне отказать.

— Обалдеть… — выдохнула Юна. — Но подожди. А как же деньги за обучение? Это же платно?

— Ага. Пять тысяч долларов.

— Пять тысяч?! Хочешь сказать, что у тебя есть такие деньги?

— Я работаю над этим. Не забивай голову. Лучше расскажи, как твои дела? Что там с искусством?

Спросил про творчество, и Юна мгновенно забыла про мои финансовые проблемы.

— Слушай, это просто отвал башки! Я купила ту самую неоновую краску из Бразилии. Она реагирует на ультрафиолет и ночное освещение города. Я сделала тестовый мурал на заброшенной бойлерной…

Она описывала, как краска ложится на бетон, как впитывается в поры и как люминесцентный пигмент начинает светиться, создавая эффект объема. В ее подходе к уличному арту было много химии, хоть она и сама этого не понимала. Так или иначе, но она учитывала кислотность поверхности, время высыхания связующего полимера и даже влияние городского смога на яркость цвета.

— …и представляешь мой мурал им понравился! — голос Юны дрогнул от возбуждения. — На меня вышли организаторы Неонового шторма. Это официальный конкурс стрит-арта в Син-Хане! Там всё легально, власти выделили стену возле старой эстакады. Никаких копов, никаких штрафов.

— Ого, — я одобрительно кивнул. — Мои поздравления. Ты их там точно уделаешь. С твоим умением смешивать цвета и строить перспективу у них просто нет шансов.