— Хочешь ещё что-нибудь снять? — я разжал пальцы и слегка подтолкнул ее назад.

Розововолосая попятилась и подняла с пола свой топик. Юна, наблюдавшая за этой сценой, ухмыльнулась. В ее взгляде появилось нечто похожее на уважение. Когда Мин-су снова потянулся к ней, она оттолкнула его руку.

— Отвали, Мин-су. Жарко!

— Сделайте, пожалуйста, потише, — сказал я, покидая гостиную. — Я хочу позаниматься.

— Слышали? Ботан сейчас пойдет читать свои умные книжки. Смотри, мозги не сломай.

Никто не засмеялся. Юна просто отвернулась, а розововолосая сделала вид, что очень занята своими ногтями. Я даже не стал комментировать этот словесный мусор. Просто ушел в свою комнату, прикрыв за собой дверь.

На столе лежал том «Основы алхимического синтеза». Открыв оглавление, я пропустил разделы про духовное очищение ингредиентов и энергетические меридианы, остановившись на главе «Глобальное применение алхимических реакций». Нашел нужную страницу и начал читать.

Спустя полчаса я поймал себя на том, что сижу, опершись подбородком на руку, и почти не моргаю. Текст был написан сухим академическим языком, но то, что за ним стояло, было очень даже интересно. Это был не просто мир, где кто-то варит зелья в подсобках. Алхимия здесь заменяла добрую половину тяжелой промышленности Земли.

Строительство? Небоскребы Син-Хана не рушились под собственным весом, потому что в бетон на стадии замешивания добавляли индустриальный раствор «Каменной чешуи», меняющий кристаллическую решетку цемента на молекулярном уровне. Он делал материал прочным, как титан, но легким.

Транспорт? Двигатели внутреннего сгорания здесь работали на гибридном топливе. Базовая нефть обогащалась алхимическими присадками, которые повышали КПД взрыва в цилиндрах до невероятных значений.

Медицина, сельское хозяйство, металлургия — везде сидели корпорации. Великие Семьи-Чеболи не просто контролировали аптеки. Они владели патентами на процессы. Алхимик с даром мог работать на конвейере завода, сплетая энергетические нити прямо в чанах с расплавленной сталью, чтобы получить сплав для танковой брони.

В Син-Хане прозводятся миллионы галлонов зелий каждый месяц. Боевые стимуляторы для армии, социальные экстракты для менеджеров, обезболивающие для рабочих.

За стеной вдруг стихла музыка. Совсем. Я прислушался. В коридоре раздалась возня, шелест одежды и настойчивый женский шепот.

— …да ну, Юн-я, позови его! — это была розовая подружка. В ее голосе вместо недавнего испуга слышалось явное любопытство. — Он такой… жуткий немного. Но прикольный! Спроси, а?

— Сама зови, если так понравился, — огрызнулась Юна, хотя в её голосе не было привычной агрессии.

— Ну Юн-я, мы же вместе идём. Пусть проветрится.

Раздался тяжелый вздох, шаги по коридору, и в дверь моей комнаты негромко постучали.

Дверь приоткрылась. Юна просунула голову внутрь. Вид у нее был нарочито безразличный, словно она делала мне великое одолжение.

— Слушай, мы тут это… в общем, хотим в город вырваться. Джи-а ноет, чтобы мы тебя взяли. Пойдешь?

Мин-су, две девчонки, деньги и ночной Син-Хан, полный злачных мест и дешевой алхимии. Идеальные условия для того, чтобы вляпаться в неприятности. Но, с другой стороны, мне нужно было посмотреть на город за пределами магазина Джун-хо.

Ночной Син-Хан обрушился на меня влажной духотой и какофонией звуков. Воздух здесь был плотным, как сироп, и пах выхлопными газами, острой жареной пищей и чем-то неуловимо сладковатым. Жженая резина смешивались с ароматами тысяч уличных забегаловок.

Мин-су шел впереди, расставив локти и пружиня на каждом шагу, словно хозяин этих бетонных джунглей. Фальшивая цепь поблескивала в свете вывесок. Джи-а висла на его руке, то и дело поправляя лямку своего топа, а Юна шагала рядом со мной, засунув руки в карманы толстовки. Она делала вид, что эта прогулка — просто досадная необходимость.

Мы свернули на пешеходную улицу, полностью отданную под ночной рынок. Над головой переплетались провода и гирлянды бумажных фонариков, а по обеим сторонам тянулись ряды лотков, тележек и жаровен.

Я шел, крутил головой и впитывал информацию. Если в магазине Джун-хо я видел изнанку алхимического бизнеса, то здесь передо мной развернулась его витрина для простых смертных. Алхимия не была какой-то тайной магией для избранных — она была вплетена в сам быт этого города, как пищевые добавки в моем родном мире.

Над одной из жаровен высела вывеска: «Жареные креветки с экстрактом огненного корня. Мужская сила на всю ночь!». У соседнего лотка толпились студенты, скупая бутыльки с мутной зеленоватой жидкостью — «Студенческий тоник из лунной мяты. Стопроцентная концентрация на экзамене». Чуть дальше пожилая женщина бойко разливала суп, обещая, что навар из панцирей каменных крабов укрепит кости и вернет волосам первозданный цвет.

Я остановился у неприметной тележки, откуда пахло жареным мясом и чесноком. Взял несколько шашлычков на деревянных шпажках, политых густым темным соусом. Откусил кусок.

Свинина оказалась нежнейшей, но рецепторы тут же уловили легкую терпкость на периферии вкуса, характерную для слабого стимулятора. Похоже на микродозу алкалоидов, ускоряющих кровоток. Ничего критичного, просто чтобы покупатель почувствовал прилив бодрости и захотел купить еще порцию. Идеальный маркетинг.

Пока я анализировал биохимический состав своего ужина, компания ушла вперед. Джи-а вдруг остановилась посреди улицы.

— Слушай, Юна, — протянула Джи-а, дергая подругу за рукав. — Погнали на ту заброшку? Ты же обещала показать, что там нарисовала!

— Да ну, не сегодня, — отмахнулась Юна, пряча руки в карманы. — Там темно, грязно, да и вообще настроения нет.

— Ой, да ладно тебе ломаться! — встрял Мин-су, поигрывая фальшивой цепью. — Покажи свои художества, не будь занудой.

— Ну Юн-я! Пожа-а-алуйста! — заныла Джи-а, повиснув на ней.

Юна закатила глаза, тяжело вздохнула и сдалась:

— Ладно. Но только посмотрим — и обратно.

Идея тащиться ночью на заброшки не вызывала у меня энтузиазма, но я промолчал. Син-Хан нужно было изучить с разных ракурсов.

Мы оставили позади шумные улицы и углубились в лабиринт старых заводских территорий. Неон сменился желтыми фонарями, асфальт потрескался, уступая место пробивающейся сорной траве. Вскоре асфальт закончился вовсе, сменившись бетонными плитами с торчащей арматурой.

— Сюда, — Юна нырнула в пролом кирпичной стены.

Мы оказались внутри цеха. Стеклянная крыша давно обвалилась, и сквозь металлические стропила проглядывало городское небо.

Девушка прошла в центр ангара, остановилась перед бетонной стеной и достала из кармана ультрафиолетовый фонарик. Щелкнула кнопкой.

Стена вспыхнула.

Огромный, метров трёх в высоту, многомерный узор сплетался в изображение какого-то биомеханического зверя. Линии пульсировали ядовито-зеленым, глубоким ультрамариновым и пронзительно-фиолетовым светом.

Светящийся пигмент лежал ровно. Никаких потеков, никакого мутного свечения по краям. Я удивленно приподнял брови. Сделать так, чтобы обычный люминофор так ярко реагировал на дохлый УФ-фонарик, да еще и смешать это в кустарных условиях… Это было круто. Очень круто.

— Ну как? — голос Юны звучал с вызовом, но в нем проскакивали нервные нотки. Она смотрела не на подругу и не на Мин-су. Она смотрела на меня.

— Светится просто шикарно, — честно признал я, подходя ближе к стене. — Не знаю, как ты заставила эту штуку так долго держаться и не тускнеть, но рецепт явно необычный. Ты туда что-то помимо базовой химии намешала?

Юна моргнула. На ее лице отразилось искреннее недоумение пополам с восхищением.

— Я просто… смешала ту неоновую дрянь с техническим спиртом и толченым панцирем слепого жука. Оно зашипело, я и залила в баллон.

— Ясно, — я покачал головой. — Если ты не отравишься парами, то действительно станешь знаменитой.

Она расплылась в улыбке, но насладиться триумфом не успела. Тьму цеха разрезали белые лучи, с противоположного конца ангара к нам приближались две фигуры.