Кан живо представил, как завтра утром ректор Чхве вызовет его в свой кабинет на верхнем этаже. Ректор не станет повышать голос. Он сложит руки домиком, мягко улыбнется своей фирменной пластиковой улыбкой и скажет: «Какая досада, профессор. Ваш бриллиант из сточной канавы не подтвердил финансовую состоятельность. Квота восстановлена. Но ваша лекция, разумеется, остается в силе. Мы уже разослали пресс-релизы корпорациям».

От одной этой картины к горлу подкатило. Чхве получит свой пиар, укрепит связи с попечительским советом, а Кан останется в дураках, униженный собственной доверчивостью.

— Дилетант, — процедил профессор сквозь зубы. — Мальчишка.

Он подошел к столу и рухнул в кресло. Попытался сосредоточиться на учебных планах, лежащих в аккуратных стопках по краям столешницы. Буквы плыли перед глазами. Впервые за многие годы хваленое академическое спокойствие изменило ему. Эмоции, которым он поддался в порыве научного любопытства, теперь выставили ему счет.

Нельзя было так рисковать. Нужно было просто выставить Реброва за дверь после собеседования. Алхимия не терпит суеты, а он сам впустил этот хаос в свою размеренную жизнь.

Тиканье часов эхом отдавалось в висках.

Кан не выдержал. Он резко подался вперед, протянул руку к селектору и нажал кнопку связи.

— Госпожа Лим.

— Д-да, профессор? — голос секретаря слегка дрогнул.

— Принесите мне номер абитуриента Реброва… ещё раз. Пожалуйста.

Спустя полминуты дверь кабинета приоткрылась. Секретарь молча положила на край стола стикер с записанным номером и поспешно выскользнула за дверь, избегая взгляда начальника.

Заведующий кафедрой Высшего Сплетения, элита Син-Хана, человек, чьего внимания годами добивались чеболи, собирался второй раз на этой неделе лично позвонить мальчишке-аббитуриенту.

Кан уставился на цепочку цифр. Внутри клокотала злость на самого себя за эту минутную слабость и за то, что показал подчиненной свою уязвимость. Он глубоко вдохнул, сжал трубку и вбил номер с бумажки.

В динамике шли гудки. Один. Второй. Третий. Наконец на том конце сняли трубку, и вместо Алексея раздался звонкий девичий голос:

— Алло?

— Мне нужен Ребров! — отчеканил Кан. — Позовите Алексея Реброва!

— А кто его спрашивает? — беспечно откликнулся голос.

— Быстрее, пожалуйста!

— Ой, какой суровый мужчина. Минуточку…

В динамике зашуршало. Кан сжал трубку так, что затрещал пластик, и явственно услышал, как девица отдаленно кричит кому-то: «Лёш, это тебя. Какой-то очень нервный дедуля».

Нервный дедуля?! Заведующий кафедрой Высшего Сплетения?! У Кана от возмущения перехватило дыхание. Раздался щелчок, и в трубке прозвучал спокойный, будничный голос Реброва:

— Да?

— Манд… Ребров, твою мать!

Черный растворимый кофе отлично сочетается с криминальными хрониками. Особенно если ты сам являешься их скрытым соавтором.

Я сидел за кухонным столом, потягивал горячий напиток из кружки и с легкой улыбкой перечитывал утреннюю прессу. На второй полосе одной из центральных газет Син-Хана крупным шрифтом выделялся заголовок: "КОРПОРАЦИИ УНИЧТОЖАЮТ МАЛЫЙ БИЗНЕС ЛЮБЫМИ СПОСОБАМИ". Ниже красовалась зернистая фотография нашего ночного гостя. Того самого громилы, которого я щедро обмотал скотчем и угостил ударной дозой тонизирующей базы.

Джун-хо оказался парнем не промах. Как только я ушел отсыпаться после ночного разгрома, он слил видео с признаниями налетчика местным репортерам. Журналисты слетелись на запах корпоративного скандала быстрее, чем мухи на мед. Хозяин лавки даже успел дать короткое, но очень драматичное интервью на фоне разбитых витрин. Меня репортеры тоже искали, но Джун-хо хватило ума сослаться на мой глубокий шок и непризывной возраст.

История с магазином для меня закончилась. Во всяком случае, я на это искренне надеялся. Возвращаться в "Зеленый ручей" и разгребать последствия я не планировал. Мой короткий, но яркий стартап по производству кустарных стимуляторов закончил свою историю.

Жаль только, я не мог видеть лица Маркуса Кляйна в тот момент, когда он читал утренние сводки. Региональный менеджер Аура-Фарм, вероятно, подавился своим элитным эспрессо. Мысль о том, что где-то в стеклянном небоскребе сейчас потеет и паникует корпоративный пиджак, придавала дешевому кофе привкус настоящей победы.

Мою идиллию прервал грохот в коридоре. В прихожую ввалилась Юна. За ней, громко смеясь, зашла Джи-а, а замыкал шествие Мин-су, который тащил в руках три плоские коробки.

— Ребров! — завопила Юна, сбрасывая кеды прямо на ходу.

Она влетела на кухню, бросилась ко мне и, прежде чем я успел поставить кружку на стол, повисла на моей шее. Серия звонких чмоканий обрушилась на мою щеку.

— Полегче, Пикассо! — я попытался отстраниться, вытирая щёку. — Кофе прольёшь. Ты же своё второе место ещё два дня назад отметила.

— Так призовые-то только сегодня выдали! — Юна отпустила меня и плюхнулась на стул, сияя. — Будем праздновать!

— А, так вот оно что, — я улыбнулся. — Поздравляю. Значит, мои химические фокусы с баллонами всё-таки окупились.

— Ещё как окупились! — она махнула рукой в сторону двери. — Мин-су, тащи пиццу!

Мин-су нехотя протиснулся на кухню. Он бросил коробки на стол с таким видом, словно делал мне огромное одолжение. Его взгляд скользнул по мне, задержался на остатках помады Юны на моей щеке. Парень недовольно скривился.

— Радуйся, химик, — буркнул Мин-су, одергивая свою толстовку. — Сегодня ешь за наш счет.

Джи-а протиснулась следом, грациозно опираясь на столешницу. Розовые пряди спадали ей на лицо, а губы растянулись в хитрой улыбке.

— Не будь таким букой, Мин-су, — протянула она, игриво ткнув его пальцем в ребра. — Леша заслужил кусочек праздника. В конце концов, без него наша гениальная художница рисовала бы гуашью по асфальту.

Мин-су только закатил глаза, всем своим видом показывая, как сильно его раздражает мое существование. Этот треугольник был забавным. Мин-су сох по Юне, Юна в упор этого не замечала, будучи одержимой своим искусством, а Джи-а просто развлекалась, подливая масла в огонь при каждом удобном случае.

Мы открыли коробки. Запах горячего сыра, пеперони и чесночного соуса мгновенно вытеснил аромат моего кофе. Юна трещала без умолку, рассказывая, как организаторы конкурса чуть не упали в обморок от яркости ее градиентов. Джи-а смеялась и подкладывала мне самые большие куски, нарочито задевая мое плечо своим, от чего Мин-су громко сопел и жевал пиццу так, будто это был картон.

Внезапно в коридоре раздался звонок телефона. Джи-а, сидевшая ближе всех к двери, выскользнула в коридор.

— Алло? — ее звонкий голос эхом разнесся по квартире. Повисла пауза. — А кто его спрашивает? Ой, какой суровый мужчина. Минуточку.

Она заглянула на кухню, держа трубку на вытянутой руке.

— Леш, это тебя. Какой-то очень нервный дедуля.

Я нахмурился, вытер руки салфеткой и подошел к телефону.

— Да? — ответил я, прижимая трубку к уху.

— Манд… Ребров, твою мать! — рявкнул на том конце голос профессора Кана. Заведующий кафедрой Высшего Сплетения явно был не в духе. — Где вас носит? До закрытия банковских переводов осталось меньше часа. Если финансовый отдел не увидит ваши деньги сегодня, квота сгорает. Я не собираюсь выставлять себя идиотом перед ректором из-за вашей непунктуальности!

Праздничное настроение моментально испарилось. Я понятия не имел, причём тут ректор, но всё это больше не имело значения.

— Извините, профессор Кан, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Возникли непредвиденные обстоятельства. Я не смогу оплатить квоту. Снимайте мою кандидатуру.

На том конце провода повисла тишина. Кан молчал так долго, что я решил, будто связь оборвалась. А затем раздались короткие гудки. Он просто бросил трубку. Я положил аппарат на рычаг и сделал глубокий вдох. Ну вот и всё. План А провалился, придется искать новые пути.