— Бежать, — сую руки в карманы спортивной кофты и опускаюсь на самый краешек заправленной кровати. — Заберу Снежку и исчезну.

Смотрю в окно, где чёрной дырой зияет ночь. Прошлые два моих побега были совершены днём. Может, именно в этом и заключается их неудача? Бред.

— К нему?

Перевожу на Симону непонимающий взгляд.

— Бежать будете к нему? К Виктору?

На секунду в груди вспыхивает необъяснимая, жуткая боль. Где он сейчас? Что с ним?

Нет. Я не могу позволить себе сейчас думать об этом. Иначе ничего не получится. Сначала я должна выбраться отсюда.

— Он Снежкин папа.

Симона только кивает. Наверняка делает для себя какие-то выводы, складывает кусочки одного пазла.

— Не ходи никуда. Я попробую достать твой телефон. Он точно у папы в кабинете.

Я не хочу подвергать Симону такому огромному риску. Кудашевский терпелив к ней и лоялен. Допускаю, что где-то внутри его чудовищного сердца всё-таки хранится любовь к своему ребёнку. Но… я понятия не имею, что он сделает, если узнает, как поступила Симона.

— Давай я сама.

— Нет, — она хмуро смотрит на меня, уже схватившись за ручку двери. — Ты не знаешь пароль от его сейфа, а я знаю. И… я не хочу стать такой, как он. Поэтому разреши мне помочь.

Через секунду она уже исчезает, а мне ничего не остаётся, кроме как терпеливо ждать. Сложно. Вдруг её поймают?

Прислушиваюсь к каждому звуку — но ничего. Тишина. Это хорошо или плохо? Наверное, всё-таки первое.

Начинаю нервно отстукивать пятками по полу, устланному пушистым ковром. Судорожно пытаюсь выстроить план.

Если Дым согласится приютить нас хотя бы на один день, это будет просто замечательно. Дольше я не останусь, чтобы не подвергать его и Яру риску. Они же до сих пор вместе, ведь так?

Дальше.

Нам со Снежкой в идеале нужно уехать из страны. Чем дальше мы будем от Кудашевского, тем лучше. Нужны деньги. И ещё нужно выяснить, что происходит с Витей. Дым должен что-то об этом знать.

Прикрываю веки и массирую пальцами виски, в которых время от времени продолжает пульсировать боль — будто маленькими молоточками.

— Готово, — не без гордости заявляет Симона, возвращаясь в спальню и вертя в руке мой смартфон.

С облегчением выдыхаю и ловлю себя на мысли, что она будто бы не до конца понимает всю серьёзность ситуации и своих поступков. Хочет помочь. Хочет, как сама сказала, поступить правильно. А о последствиях… о них мы начинаем задумываться только с годами.

— Спасибо.

Беру телефон. Снимаю блокировку. Нахожу номер Дыма.

Меня всю трясёт от передозировки страхом и адреналином. Набираю.

Это странно — звонить человеку, которого я не так уж и хорошо знаю, да ещё и спустя столько лет. Среди ночи. Прося о помощи.

Цепляюсь двумя руками за корпус телефона и слушаю гудки. В горле сохнет. Губы жжёт.

Невозможность нормально видеть обоими глазами раздражает.

— Алло? — раздаётся сонный женский голос на том конце линии.

Я теряюсь и обмениваюсь с Симоной напряжённым взглядом.

Яра.

Это точно она. Я узнаю её голос и вместе с тем чувствую вину за то, что и её вышвырнула из своей жизни, когда приняла решение уехать с Савелием. Она хорошая девушка. Я пыталась ей помочь и по-своему переживала за её отношения с Дымом.

— Алло? Кто это?

— Это я, — откашливаюсь. — Полина. Дым… то есть Стас. Он дома?

Теперь пауза возникает уже не с моей стороны, а со стороны Яры.

Может, она давно забыла, что в её жизни мимоходом проскальзывала девушка с таким именем. Тогда ситуация может показаться не самой однозначной.

— Полина Бессонова. Мне Зима дал этот номер. На всякий случай, — тараторю. — И этот случай уже произошёл.

— Поля, — с каким-то облегчением выдыхает Яра.

— Я… мне очень нужна помощь. Очень.

— Да-да. Сейчас. Стас сына ушёл укладывать. Минутку, — слышу шорох на заднем плане.

Сына?

Это что-то новенькое. Значит, они всё-таки выстрадали своё счастье. Теперь пришло время нам с Зимой выстрадать своё.

— Да, Полин? — уверенный, чуть грубоватый голос Стаса заставляет меня от неожиданности вздрогнуть. Где-то на заднем фоне слышится кряхтение маленького ребёнка. — Тш-ш-ш. Я слушаю тебя.

— Извини, что я вот так… Витю задержали. Нам с дочерью нужно скрыться. Поможешь?

— Где вы?

— Мы сами доберёмся. Только скажи, куда.

— А Зима? Что с ним?

— Я сама толком не знаю. Его подставили, понимаешь? И я боюсь… очень боюсь, что его могут… убить.

— Так. Давайте дуйте к нам, а там разберёмся. Он его не прикончил?

Понимаю, что Дым в курсе происходящего. Это значительно облегчает ситуацию.

— Нет. Я запретила ему это делать. Если бы я промолчала… я не знаю, что он бы сделал в ярости.

— Понятно. Сброшу адрес.

— Спасибо, Стас.

— Да пока ещё не за что. Отбой.

Сбрасываю вызов и позволяю себе ещё один выдох облегчения. Кажется, где-то вдалеке наконец-то заблестел реальный шанс спастись.

Полина

— Снежок, — тихо бужу дочку, присев на корточки перед её кроваткой. — Снежок, просыпайся.

Быстро оборачиваюсь, чтобы взглянуть на прикрытую дверь. Симона должна была увести няню в гостевой домик, чтобы та отдохнула. Судя по тишине, витающей в доме, ей это удалось. Но моё сердце всё равно беспокойно стучит.

— Котёнок, нам нужно идти, — глажу мягкие волосики Снежки.

Она причмокивает губами и начинает шевелиться под одеялом. И в самом деле похожа на маленького котёнка.

— Мамочка, — сонно зовёт меня и тянет вперёд ручку.

— Да, моя хорошая. Это мамочка, — целую маленькие пальчики и чувствую, как открывается второе дыхание. Ради неё я готова на всё. Без исключения.

Иди-ка ты к чёрту, Савва. Ничего у тебя не получится.

— Нам пора, — выпрямляюсь и тороплюсь одеть ещё полусонную дочь.

Она начинает капризничать и похныкивать.

— Ну чего ты, котёнок? Спать хочешь? Да?

Снежка недовольно сопит и трёт глазки.

— Я знаю. Знаю. Но потерпи. Чуть-чуть.

Стараюсь всё делать быстро. Попеременно целую дочь то в лобик, то в щёчки, чтобы хоть как-то успокоить, подарить ощущение безопасности. Если буду слишком сильно дёргаться, моё настроение определённо передастся Снежке, и бесшумно мы отсюда уж точно не выскользнем.

— Как вы тут? Долго ещё? — шёпотом интересуется Симона, заглянув в дверной проём.

Я непроизвольно вздрагиваю и тут же мысленно приказываю себе успокоиться. Это, как всегда, сложно. Нервы просто на пределе. Любой звук сейчас сродни выстрелу. Смертельному.

— Нет.

— Симона с нами? Мамочка? С нами? — сонно уточняет Снежка.

— Нет, Снеговичок, я остаюсь дома.

Снежка буквально виснет у меня на плече, пока я надеваю ей штанишки. В платье или сарафане ночью явно будет холодно.

— Поль, мне вызывать такси? — шепчет Симона.

— Да, но оно не должно слишком близко подъезжать к дому.

— Знаю.

Мы пересекаемся взглядами всего на несколько секунд, и я ловлю на губах Симоны хитрую усмешку.

— У тебя это не в первый раз, да?

Она перекатывается с пятки на носок, не отпуская дверную ручку. Строит саму невинность, а в глазах уже вовсю пляшут бесята.

— Что? А как иначе прикажешь строить личную жизнь, если папа меня за семью замками держит?

— Резонно.

Савва и вправду оберегает дочь как зеницу ока и старается минимизировать любые неугодные ему контакты.

Когда со сборами покончено, я поудобнее подхватываю полусонную Снежку на руки и закидываю на плечо небольшую сумку. Внутри всё самое необходимое: документы, пара вещей для дочери и немного налички.

В последний момент хватаю с кровати Пушистика на случай, если Снежка всё же проснётся и начнёт плакать. Он её уж точно успокоит.

— Такси уже едет, — сообщает Симона, когда я выхожу из детской.

Киваю. Страшно до безумия. Сердце продолжает тяжело ухать в грудной клетке. Стараюсь двигаться бесшумно, но всё равно реагирую на каждый шорох.