— Роу, — ответил он. — Можно я помогу? Мне десять, так что я умею помогать.

Я недоумевала по поводу его возраста, но заставила себя улыбнуться.

— Конечно.

Роу выдвинул скамейку, чтобы он мог взобраться на нее и видеть стол. Я показала ему, как растирать сушеные травы в руках. Роу начал с энтузиазмом копировать меня, задавая миллионы вопросов, на которые я терпеливо отвечала. Мне не нужны были мои силы, чтобы понять, что он болен. У меня в голове продолжало крутиться одно-единственное слово из медицинских учебников. Смертельно.

Я помогала Роу поливать травы маслом, когда открылась дверь и вошли Зик и Трей.

— Мы готовим волшебное зелье! — Роу прощебетал своему отцу, который, казалось, был поражен, увидев его.

— Роу, ты должен быть в постели, — проворчал здоровяк. — Ты наживешь себе еще один сильный приступ.

Трей улыбнулся нам, но я видела, что он тоже заметил состояние мальчика.

— Приступ? — переспросила я.

Печаль промелькнула на лице Зика, когда он подошел и взял Роу на руки. Мальчик обвил руками шею отца, уткнувшись лицом в его плечо.

— Он болеет с тех пор, как научился ходить. Мы посетили много разных целителей, но никто не может дать нам никаких реальных ответов. Иногда у него случаются тяжелые приступы, когда он настолько болен и слаб, что даже не может встать с постели.

Я взглянула на Трея. Я почти ожидала увидеть, как он качает головой, предупреждая меня не делать ничего, что могло бы раскрыть нас. Вместо этого я обнаружила, что он уже смотрит на меня с нежностью в глазах.

— Тебе решать, — произнес он одними губами, и мое сердце снова затрепетало.

Я знала, насколько рискованно лечить Роу, и несколько месяцев назад я, возможно, не стала бы поднимать голову и продолжила бы свой путь. Возможно, вера Трея в людей передалась и мне, и я хотела верить, что если исцелю его сына, Зик сохранит мой секрет. И даже если бы он этого не сделала, я не смогла бы уйти, не попытавшись.

— Я целитель, — сказала я Зику. — Могу я попробовать осмотреть его?

Зик долго смотрел на меня, и я выдержала его взгляд, ожидая решения. Наконец, он повернулся к мальчику.

— Роу, ты не против, если Сара тебя осмотрит?

Роу поморщился.

— Там будут иголки?

— Нет, — сказала я, улыбаясь. — Никаких игл.

— О! Тогда ладно. — Мальчик улыбнулся мне в ответ.

— Можно мне посмотреть на твои руки? — спросила я, и мальчик вложил свои руки в мои с доверием, от которого у меня заболело горло. — Теперь тебе нужно будет немного потерпеть, ладно?

Когда он кивнул, я послала тонкие нити своей исцеляющей силы вниз по моим рукам к нему. Он слегка вздрогнул, когда они достигли цели, его глаза расширились.

— Что… — услышала я вопрос Зика, но Трей что-то пробормотал, и он замолчал.

Я не сводила глаз с лица Роу, концентрируясь на том, что чувствовала с помощью своих сил. Болезнь, казалось, была повсюду: в его крови, костях и плоти. Я никогда не исцеляла ничего подобного, но, как обычно, мои силы знали, что делать. Они распространялись по его телу, как будто им нужно было окутать его собой, требуя, чтобы я вливала в него все больше и больше силы. Когда его бледная кожа начала слабо светиться, я стала наблюдать за его лицом в поисках каких-либо признаков страдания. Я не думала, что это причинит ему боль, но я никогда раньше не делала ничего подобного, и я не могла не вспомнить, как выглядело тело Сэма после того, как перенаправило большое количество моей силы. Пока что он, казалось, не испытывал никакой боли. Его широко раскрытые глаза смотрели в мои. Зик стоял рядом со мной, и я слышала, как Трей продолжает успокаивать его.

Было странно исцелять что-то настолько серьезное после исцеления людей с лихорадкой. Особенно потому, что, как бы это ни истощало мою силу, это не казалось чужеродным. Я могла сказать, что части его тела были не совсем в порядке, как будто они мутировали, но их источник все еще был в теле. Когда моя сила хлынула через него, каждая отдельная мутировавшая клетка, казалось, нуждалась в исцелении. Это истощило меня больше, чем я ожидала, но я продолжала.

Когда я, наконец, приблизилась к концу, цвет и здоровье начали возвращаться к его лицу, превращая его из бледного и хрупкого в здорового ребенка. Вероятно, он навсегда останется маленьким для своего возраста, и ему придется набрать немного жира и мускулов, но я не сомневалась, что у него это выйдет. Зик издал сдавленный звук, и я бросила на него взгляд, чтобы увидеть слезы, текущие по лицу гиганта.

— Папа? — Спросил Роу, обеспокоенно глядя на него.

— Это помогает, сынок. — Зик просиял сквозь слезы. — Я думаю, сработало.

Когда я вылечила самые последние мутации, я была уверенна, что болезнь убила бы его до конца лета. Благодарность за то, что мы пришли сюда, и за то, что Зик позволил мне воспользоваться кухней переполняла меня. Когда я закончила и отпустила его, то засунула руки в карманы, чтобы скрыть их дрожь.

Некоторое время никто не произносил ни слова. Зик нежно коснулся лица Роу, где его щеки порозовели, изучая его, как будто боялся, что увиденное им не реально.

— Больше ничего не болит, — прошептал Роу со смесью шока и удивления на лице. — Папа, мне лучше?

Зик заключил сына в объятия, беззвучные рыдания сотрясали его плечи. Трей придвинулся ко мне, обхватив рукой мои ребра и поцеловав в макушку.

— Как это возможно? — Сумел спросить Зик.

— У Сары невероятный дар, — объяснил Трей. — Но мы должны попросить вас держать это в секрете.

— Вы в бегах, — сказал Зик. Это был не вопрос, но мы с Треем оба кивнули. — Сколько я вам должен…

Я прервала его.

— Вы нам ничего не должны. Вы проявили к нам столько доброты, и я просто рада, что смогла хоть чем-то отплатить за это.

Зик некоторое время молчал, потом кивнул и вытер мокрое лицо.

— По крайней мере, позвольте мне дать вам еще немного провизии.

Когда мы сдались, он начал ходить по кухне, собирая еду и заворачивая ее для нас.

— Как ты это сделала? — Спросил Роу, дергая меня за куртку, чтобы привлечь мое внимание.

Я колебалась, не уверенная, как много я должна рассказать ребенку, который мог случайно выдать мой секрет.

— Ты был прав, — сказала я наконец. — Я действительно занимаюсь волшебством, а не зельями.

Его глаза расширились.

— Ты вылечила меня с помощью волшебства?

— Да, но ты должен держать это в секрете, хорошо?

Он кивнул, и я улыбнулась.

— Ты чувствуешь себя лучше?

— Да! — сказал он. — Я чувствую себя великолепно!

Зик шмыгнул носом, запихивая в пакет несколько яблок.

— Твой секрет в безопасности, верно, приятель?

— Верно! — Согласился Роу.

Зик вложил пакет с едой в руки Трея, а затем поразил меня, заключив в объятия.

— Он — последняя частичка Рен, которая у меня есть, и я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты сделала, — прошептал он.

— Все в порядке, — прошептала я в ответ, мое горло сжалось от эмоций. — Я рада, что смогла помочь.

Зик отстранился и пожал Трею руку. Мы вышли на морозный воздух, направляясь туда, где стояла оседланная белая лошадь с черными пятнами, наши скудные пожитки уже были привязаны. Я не возражала, что у нас была только одна лошадь. Мы с Треем так долго ездили вместе на одной лошади, что верхом в одиночку было бы, ну, одиноко.

Когда мы тронулись с места, я обернулась. Я смогла разглядеть Зика и Роу, стоящих у окна и смотревших нам в след. Я подняла руку и помахала, тихое счастье разлилось в моей груди, когда они оба помахали в ответ.

— Ты невероятна, — пробормотал Трей в мои волосы.

Мои щеки зардели.

— Спасибо, что позволил мне принять решение.

— Боунс, ты всегда можешь принимать собственные решения об исцелении людей. — Голос Трея был тверд. — Это не в моих силах, и я не имею права пытаться диктовать тебе, что с ней делать.

Мягкое, но сильное чувство захлестнуло меня и вызвало слезы на глазах. Я переплела свои пальцы в перчатках с его, лежащими на моем бедре.