— Боунс, — простонал он.

Я запустила руки ему в волосы, и он внезапно перевернул нас так, что моя спина коснулась кровати, а колени прижаты к груди. Он вонзился в меня, его рука просунулась между нашими телами и стала дразнить мой клитор, и я вскрикнула, когда удовольствие снова захлестнуло меня. Вскоре после этого Трей выдохнул череду ругательств, смешанных с моим именем, и вздрогнул. Он прижался своим лбом к моему, мы оба задыхались и были покрыты каплями пота.

— Я все еще сияю? — Пробормотала я ошеломленно.

Он отстранился, чтобы взглянуть на меня сверху вниз, и ухмыльнулся.

— Совсем чуть-чуть.

Я подняла руку и уставилась на свою кожу. Она все еще светилась, но уже совсем слабо.

— Какого хрена? — Я выдохнула я.

— Хорошо, что ты вчера не осветила лес, как маяк.

— О боги мои, как могло случиться со мной, именно тогда, когда я пыталась исчезнуть.

— Я бы сказал, что мне жаль, но это была бы ложь.

— Ты будешь сожалеть, когда не сможешь снова овладеть мной, разве что это будет в комнате без окон.

— Вот дерьмо. — Его самодовольная ухмылка сменилась выражением отчаяния, и по какой-то причине именно это меня и добило.

Я начала смеяться, и вскоре он присоединился ко мне, мы оба разразились маниакальным смехом. К тому времени, как нам удалось остановиться, свечение исчезло, к моему облегчению. Я прижалась к нему, запрокинув голову, чтобы посмотреть на него.

— Я люблю тебя. — Мой голос дрогнул.

Его руки коснулись моего лица, поглаживая мои скулы большими пальцами. Его прекрасные глаза заблестели.

— Я люблю тебя, Боунс.

Некоторое время мы лежали, прижавшись друг к другу, наши сердца возвращались к нормальному ритму. Я начала засыпать, когда Трей пошевелился.

— Ты все еще хочешь принять ванну? — пробормотал он.

— Да, — ответила я.

Я услышала, как он усмехнулся.

— Только если ты пообещаешь не заснуть и не утонуть.

— Тебе лучше пойти со мной, просто чтобы убедиться.

Он ухмыльнулся.

— Безопасность превыше всего.

Горячая вода лилась из крана, клубами пара заполняя комнату. Насколько я знала, раньше это было обыденной, нормальной вещью, но мне это казалось почти волшебством.

— В Убежище есть горячая вода? — Спросила я.

— Технически, в некоторых частях она могла бы быть, но у нас так и не получилось заставить водонагреватели работать, — ответил Трей. — Там не хватает каких-то деталей или они сломаны, и мы не смогли соорудить ничего из найденных запчастей.

— Ты когда-нибудь задумывался о том, каково было раньше?

Трей наклонился над ванной, опустив одну руку в проточную воду. Я восхищалась тем, как теплый свет от свечей, которые мы нашли, играл на его стройном теле. Его летний загар поблек, но я все еще могла разглядеть слабые линии загара на его шее и талии.

— О, конечно, — ответил Трей. — Я люблю просматривать всякие книги прошлых лет, которые удается найти. Кажется невозможным, что это одно и то же место.

— Однажды я видела один из тех самолетов. Он разбился в пустыне. Он разлетелся на куски, однако был чертовски большим. Я не знаю, как они построили что-то такое большое.

— Я тоже не представляю, как они подняли эти штуки в воздух, — сказал Трей.

— И я, — согласилась я, думая о том, насколько огромным и тяжелым был даже самый маленький фрагмент самолета.

— Так какую историю тебе рассказали? — спросил Трей. Когда я в замешательстве уставилась на него в ответ, он пояснил: — Почему наступил конец света.

Я скривила лицо.

— Наказание богов.

Трей тоже скорчил гримасу.

— По-моему, это какие-то довольно дерьмовые боги.

— А тебе?

— О, мы слышали много разных историй. Я помню, как мой отец рассказывал мне, что была война и все просто перебили друг друга. Когда я был ребенком, в Убежище жила настоящая старушка по имени Багз. Она казалась древней, так что мы были почти уверены, что она там была. Мы с Маком спросили ее в разное время и получили две совершенно разные истории. Она рассказала мне, что чудовища размером с горы вышли из моря и все уничтожили, а Маку, что все заболели болезнью, которая заставила их есть друг друга.

Я сморщила нос.

— У Жнецов были истории похожие на эти. Одна из них заключалась в том, что все растаяли, кроме тех, кто прятались под землей. Эта напугала меня до чертиков.

— Отвратительно. — Трей усмехнулся.

Забравшись в ванну, я застонала. Горячая вода успокоила мою ноющую спину и мышцы. Трей забрался следом, ванна была достаточно большой для нас двоих, особенно когда Трей сел, прислонившись спиной к краю ванны, а я устроилась у него между ног, прислонившись спиной к его груди.

— Что ж, это мило, — сказал он, и я услышала улыбку в его голосе.

— Это потрясающе, — поправила я его.

— Спине легче?

— Да, это помогает.

— Наклонись вперед на минутку, — сказал он, и я наклонилась, почувствовав крошечное смущение из-за того, что обнажила перед ним свою покрытую шрамами спину. Он нежно провел руками по заживающим шрамам. — Болит везде?

— Ты видишь самые толстые шрамы? — Спросила я, и когда он издал звук согласия, я продолжила: — Кажется, они болят больше всего. Но после такой долгой ходьбы болит практически все.

Он надавил мне на спину большими пальцами, избегая самых толстых шрамов.

— Так приятно или больно?

— В основном приятно.

— Скажи мне, если будет больно.

Он растирал мои ноющие мышцы, и пока он избегал толстых шрамов, они приятно ныли.

— Завтра я спрошу у Зика, нет ли у него каких-нибудь сушеных трав или цветов, — пробормотала я.

— Я уверен, у Зика найдется что-нибудь, что тебе пригодится. — Его руки оставили мою спину, чтобы снова обнять меня. — Это хоть немного помогло?

Я улыбнулась, прислоняясь к нему. Моя спина все еще болела, но она казалась более расслабленной.

— Думаю, что да. Спасибо.

От комфорта его тела и тепла воды мои веки отяжелели. Кончики его пальцев коснулись моей обнаженной кожи.

— Расскажешь мне об этом? — Спросил Трей, его пальцы коснулись клейма на моей груди. Я напряглась, и он добавил: — Ты не обязана, дорогая.

Я не хотела, но сомневалась, что когда-нибудь захочу говорить о том дне. Я попыталась успокоиться, сделав несколько глубоких вдохов. В тишине было слышно, как порывы ветра врезаются в дом.

— Единственными людьми, которые знали, на что я способна, были Джак, Гриф и человек по имени Грип. После смерти Грипа Гриф начал хотеть большего — больше власти, больше контроля. В обычной ситуации Джак тут же пресек бы эту хрень, но он не мог, потому что Гриф знал мой секрет и не боялся угрожать раскрыть его. Между этими двумя возникло настоящее напряжение. Джак пару раз пытался убить его, но Гриф выжил. Тогда Гриф подружился с бандой. У него это хорошо получалось — быть харизматичным и обаятельным, чтобы добиться того, чего он хотел. Дошло до того, что Джак понял: если он убьет его, банда может взбунтоваться. И я…

Я судорожно вздохнула. Руки Трея сжались вокруг меня, он наклонил голову, чтобы поцеловать меня в плечо.

— Гриф не был хорошим человеком, но он был менее жесток ко мне, чем Джак. Поэтому я решила, что если уж выбирать чью-то сторону, то лучше его. Так что я начала тайком встречаться с ним. — Мои глаза горели, мне было стыдно признаться в следующей части. — Я сделала то же самое, что и раньше… с Ралли, тем парнем, с которым сбежала. Я говорила ему все, что он хотел услышать, и делала все, что он хотел. Но Джак застал нас вместе однажды ночью. — Мой голос дрожал, когда я вспоминала панику и ужас того момента. — Он вытащил нас из палатки Грифа. Он был чертовски зол, я думала, он убьет нас обоих. Вместо этого он приказал своим людям держать меня, пока он взял кусок металической изгороди и сгибал ее в форме буквы «J». Он положил ее в огонь, пока она не раскалилась докрасна, а затем заставил Грифа наблюдать, как он выжигает ее у меня на груди, чтобы никто никогда не забыл, что я принадлежу только ему.