Трей уставился на меня, в замешательстве нахмурив брови.

— Потому что ты девушка?

Я поморщилась.

— Место, где я выросла, было другим. Они считали, что место женщины — в доме, растить детей, готовить и убирать.

— Как прислуга. — Трей нахмурился.

— В сущности да.

— Ну, это чертовски глупо.

На моем лице появилась изумленная усмешка.

— Да. Это было чертовски глупо.

Он ухмыльнулся мне в ответ.

— Рэйвен стреляет лучше меня, это точно.

Я скорчила гримасу.

— Боги, хорошо, что я ушла прежде, чем она наставила на меня пистолет.

Он склонил голову набок.

— Ты знала, что это Рэйвен сообщила нам, о том, что сделала Лана?

Я подняла на него глаза. Я подумала, что он шутит, но не смогла найти и намека на поддразнивание на его лице.

— Полагаю, это означает — нет.

— Я думала, они подруги, — сказала я.

— Так и было. Они были как сестры, но когда Лана рассказала Рэйвен о том, что она устроила, о том, что эти люди собирались с тобой сделать, Рэйвен побежала через весь чертов анклав, чтобы найти меня и Мака. Именно так мы смогли добраться до лечебницы раньше… — Мускул на его челюсти дрогнул. — Боги, когда я увидел этого придурка на тебе, если бы у меня был пистолет, я бы застрелил его не раздумывая.

Я с трудом сглотнула. Я была в неведении все это время.

— Мне так жаль, что так получилось, Боунс. Я никогда не прощу себе…

— Трей. — Я дернула его, чтобы остановить. — Это была не твоя вина.

Он встретил мой пристальный взгляд.

— Я доверял Лане, когда…

— Это не твоя вина, — повторила я, сжимая его руку. — Я тебя не виню. — Я колебалась, со стыдом вспоминая ужасные вещи, которые я им наговорила. — Я лгала, когда сказала, что предпочла бы быть с Джаком. Я… я сказала это только потому, что знала, что это причинит боль всем вам. — Я перевела дыхание. — Вы были другими. Отчасти поэтому я была так зла. Я пыталась не верить в это, но я начала, а потом… — Боги, это было чертовски тяжело. — Я была зла на себя. За то, что посмела надеяться, что, возможно, все может быть по-другому.

Он выдержал мой пристальный взгляд, открыл рот, затем закрыл его с гримасой.

Я ждала.

Он сделал глубокий вдох, выдохнул и попробовал снова.

— Ты сказала Маку, что знаешь, как с этим справиться. — В его голосе звучала боль. — Случалось ли… что-нибудь подобное раньше?

Мое сердцебиение участилось, а во рту пересохло. Я не знала, смогу ли говорить, не сорвав голос, поэтому просто кивнула. В его глазах вспыхнула ярость.

— Джак? — спросил он.

Я снова кивнула, меня пробрал озноб, который не имел ничего общего с холодом снаружи.

— Черт, — пробормотал он сквозь зубы, зажмурив глаза. Когда он снова открыл их, они встретились с моими полные яростной скорби. — Я хотел бы вернуть его к жизни, чтобы снова его убить. Медленно. И мучительно.

Я выдавила легкую улыбку, вспомнив боль на лице Джака, когда он захлебывался кровью, заливавшей его легкие.

— О, его смерть была мучительной. Я ударила его ножом по меньшей мере шесть раз.

Он шагнул вперед, отпуская мою руку, чтобы обхватить мое лицо руками в перчатках.

— Хорошо. Ненавижу, что он причинил тебе боль. Я ненавижу, что он когда-либо прикасался к тебе. Ненавижу, что никто, блядь, не остановил его. И мне ненавистно то, что тебе пришлось убить его, чтобы сбежать. — В его глазах заблестели слезы. — И я так рад, что ты стала частью нашей команды.

Мы не Жнецы. Мы пытались показать тебе это последние… что, месяцев шесть? Я знаю, тогда у тебя не было никого рядом, но теперь у тебя есть мы. Его слова снова прокрутились у меня в голове, и в глазах защипало.

— Я все еще не понимаю…

— Чего? — спросил он.

— Я знаю, что я заноза в заднице. — Я попыталась разрядить обстановку, но моя жалкая попытка пошутить провалилась.

Его глаза опечалились, и я возненавидела себя за то, что придала такое выражение его лицу.

— Хотел бы я показать тебе, какой я тебя вижу, Боунс. Какой мы все тебя видим. Ты такая умная и храбрая. — Он сверкнул кривой усмешкой. — И да, иногда ты заноза в заднице, но, несмотря на все то ужасное дерьмо, через которое ты прошла, ты все еще заботишься о людях. Большинству уже давно было бы все равно.

— Но не тебе.

Его улыбка была грустной.

— Мы прожили очень разные жизни, дорогая. Конечно, моя не всегда была легкой, но я не прошел через ад, как ты. Я не уверен, каким человеком я был бы после всего этого.

Комок в горле душил меня.

— Хочешь знать, что самое ужасное я сделала? Я убедила парня из Жнецов сбежать со мной. Его звали Ралли. Мы были друзьями — настоящими друзьями — и я поняла, что он хотел большего. Я не испытывала к нему таких чувств, но увидела возможность. Поэтому я сказала ему, что люблю его, сказала ему все, что он хотел услышать, просто чтобы он увез меня на мотоцикле. Я знала, что для него это смертный приговор, если его поймают, но я все равно это сделала. — Я моргнула, пытаясь сдержать слезы. — После того, как они поймали нас пару дней спустя, Джак заставил меня смотреть, как Жнецы пытают его до смерти. — Слезы потекли, ужасные воспоминания захлестнули меня. — Они разорвали его на части.

— А что сделали с тобой? — тихо спросил Трей.

Еще больше слез потекло, и мой голос дрогнул.

— Был, гм, первый раз. С Джаком.

Его лицо снова потемнело от ярости.

— Сколько тебе было лет?

— Около четырнадцати, — прошептала я.

Мускул на его челюсти дрогнул, как будто он скрипел зубами. Он ничего не сказал, просто притянул меня к себе и обнял. Я обняла его, и долгое время мы просто стояли. Рассказывая ему все это, я испытывала странную смесь паники и облегчения. От всего этого меня затошнило.

— Я все еще думаю, что ты хороший человек. Ты была ребенком в ужасной ситуации. — Он поцеловал мои волосы. — То, что ты несла всю эту вину в себе? Это доказывает, что ты хорошая.

Я хотела было возразить, но он перебил меня.

— Плохой человек больше не вспомнил бы о Ралли. Плохой человек никогда не назвал бы это худшим поступком, который он когда-либо совершал. — Он отстранился достаточно, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, в его глазах сияла искренность. — Ты не плохой человек, дорогая.

Я люблю тебя. Я хотела сказать, но не сказала.

— Нам лучше идти, — сказала я вместо этого, — или нам придется брести в темноте.

Солнце двигалось по небу, пока мы тащились вперед. Группа деревьев, над которой поднимался дым, становилась все ближе. К тому времени, как солнце начало садиться, мне потребовались все силы, чтобы продолжать переставлять ноги. Боль в спине пронзала меня с каждым шагом. Я пыталась отвлечься, думая о ингредиентах, из которых могла бы приготовить мазь для спины. Моим любимым средством в течение многих лет была мазь, приготовленная из окопника и подорожника, и я знала, что подорожник здесь растет в диком виде. Мазь, которую Гриз и Рэйвен нанесли мне на спину, была составлена по рецепту из записной книжки старого целителя, в нее входил хвощ. Может быть, на торговом посту найдутся какие-нибудь сушеные растения, которые я могла бы использовать, и немного подсолнечного масла. Приготовить масляный настой будет не так уж сложно. Не совсем то же самое, что мазь, но близко.

У меня не было никакого опыта лечения ран от хлыста, поэтому я не знала, нормально ли испытывать затяжную боль. Раны не были инфицированы, будь то от мази или от моих целебных сил. Казалось, что некоторые части шрамов заживут довольно ровно, но другие части, казалось, будут толще и рельефнее. Именно они, казалось, болели…

— Боунс?

Я моргнула и посмотрела на Трея.

— Ты в порядке? — спросил он. — Ты была погружена в свои мысли.

— Просто думаю о мазях.

По его лицу расплылась ухмылка.

— Мази, да?

— Ты никогда не думал о мазях? — Я подняла бровь.