Последний раз, когда мне не удалось кого-то исцелить…

Я загнала эти мысли обратно.

Я вспомнила тот золотой свет, льющийся из моих рук подобно солнечным лучам, и подняла ладонь, призывая свои силы. Они начали течь, давая мне краткий миг надежды, но затем исчезли, как будто мое тело знало, что я не пытаюсь кого-то исцелить. Я нахмурилась. Смогла ли я так направить свою силу, потому что Трей был рядом, и она просто притягивалась и искала ближайшую рану, как магнит? Если это было так, то как далеко она могла простираться?

Трей. Одна мысль о его имени заставила мой желудок сжаться то ли от страха, то ли от тоски, а может, и то, и другое. Я провела пальцем по губам, вспоминая, как его рот идеально подходил к моему. В этом и была моя беда с Треем? Меня не просто тянуло к нему. Рядом с ним я чувствовала, что мы были двумя половинками пазла, и то, насколько мы подходили друг другу было чем-то мощным, чем-то опасным.

Что, если Мадам причинит ему боль?

Мне не следовало целовать его.

Черт.

Я легла и попытался заставить себя немного поспать. То, что разница между бодрствованием и сном была ничтожно мала, подтачивало мое здравомыслие. С течением времени эта грань начала стираться еще больше. Я снова и снова пыталась призвать свои силы, отчаянно нуждаясь в свете, чтобы убрать тьму, но ничего не получалось.

Иногда, лежа на земле, я клялась, что чувствую, как по моей коже ползают какие-то существа. Я старалась не думать о том, какие жуки и твари могут жить так глубоко под землей.

Как долго я здесь нахожусь?

Мой желудок сводило от голода, но жажда беспокоила меня больше. У меня начались воспоминания о том, как я, спотыкаясь, брела по пустыне с сухими, потрескавшимися губами, отчаянно пытаясь удержаться на ногах.

Жив ли еще Сэм?

Мадам убила ту девушку, Скай?

Умирали ли люди из-за того, что меня не было рядом, чтобы исцелить их?

Что собиралась делать Мадам? Я думаю, тебе нужно некоторое время, чтобы обдумать это. Я знала, что она делает. Она думала, что я буду сидеть здесь и паниковать, обдумывая все способы, которыми она могла бы наказать меня, и мне ненавистно то, что именно так я и делала. Кровавые воспоминания пытались поднять свои головы, и я боролась, заталкивая их обратно.

Что бы она сделала? Пошла за Треем? За детьми?

Тебе виднее, снова напомнил мне Вольф, и я подавила желание закричать.

Когда я впервые услышала шаги, то подумала, что они мне почудились. Они были такими тихими, что казались сном. Затем появился крошечный лучик света, и я вскочила на колени, вцепившись в железные прутья камеры. Он становился все больше, и я пыталась убедить себя, что у меня хватит сил удержаться от того, чтобы не умолять Сакса оставить мне свет.

Наконец, появился человек с фонариком в руках. Он светил мне в глаза, и я зажмурилась, острая боль пронзила мою голову. Кто-то выругался, и свет померк, когда он бросился вперед. Затем Трей опустился на колени снаружи камеры, его руки просунулись сквозь прутья, чтобы схватить меня за плечи.

— Боунс! — выдохнул он. — Боунс, дорогая, ты в порядке?

Мои руки поднялись, чтобы схватить его за запястья.

— Ты ранен? — Потребовала я хриплым голосом.

Он нахмурился, глядя на меня.

— Что? Нет, я в порядке. А ты?

Облегчение и ужас наполнили меня, когда я покачала головой. Мадам не причинила ему вреда, а это означало, что она также еще не предприняла никаких действий.

— Как долго я здесь нахожусь? — Мой голос дрожал.

— Три дня, — ответил он с явным гневом в голосе. — Я принес тебе немного воды. — Он сунул руку в рюкзак, который нес, и протянул бутылку воды через решетку.

Я проглотила ее залпом.

— У меня есть еще одна.

— С Сэмом все в порядке? — Спросила я, как только перевела дыхание.

— Он слаб, но ему не становится хуже, — руки Трея двигались по моему лицу и телу, как будто он должен был лично убедиться, что я не пострадала.

Я прислонилась лбом к металлическим прутьям, и после того, как он закончил осмотр, он сделал то же самое, прижав наши головы друг к другу, насколько это было возможно с разделяющими нас железными прутьями. От физического контакта и близости у меня заслезились глаза.

— У меня есть немного еды.

— Что происходит? — спросила я.

— Мадам отказывается кому-либо говорить, где ты, но Мак знал, что она, вероятно, засунула тебя сюда. Коридор охраняют, но я, смог пробраться сюда. У меня не так много времени, но, черт возьми, я как-нибудь вытащу тебя отсюда. — Он вытащил что-то похожее на сушеное мясо, завернутое в тряпку, и передал мне через решетку, и я вгрызлась в него. — Извини, там немного. Мне пришлось быть очень осторожным. Она следит за мной, как гребаный ястреб.

— Тебе не следовало приходить сюда. — Даже после такого количества еды и воды, я почувствовала, что мой мозг снова заработал. — Трей, если она поймает тебя…

— Мне, блядь, все равно, — перебил Трей напряженным голосом.

— Трей! — Моя паника усилилась. — Ты не можешь…

— Нет, Боунс, ты не…

— Она накажет тебя! Трей, пожалуйста!

Я услышала, как он глубоко вздохнул, а затем нежно взял мое лицо в ладони.

— Она уже наказывает меня, — пробормотал он.

Мое сердце подскочило к горлу, но затем он продолжил.

— Она знает, что твое присутствие здесь убивает меня.

— Просто, пожалуйста, не… не провоцируй ее, — взмолилась я.

— Все в порядке, Боунс, — прошептал он. — Со мной все будет в порядке. Я беспокоюсь о тебе.

Затрещала рация, а затем послышался голос Мака.

— Трей, время вышло.

Трей выругался, и я не могла не прильнуть к нему снова.

— Я вернусь, хорошо? — он пообещал. — Я или Мак. Мы тебя вытащим. — Он передал мне вторую бутылку воды. — Когда допьешь, выброси в коридор, чтобы никто не увидел.

Я изо всех сил старалась не расплакаться.

— Хорошо.

— Черт, — пробормотал он.

— Ты можешь оставить свет?

— Боюсь, если Сакс или Мадам увидят, они поймут, что тебе помогли, — сказал он. — Мне так жаль, Боунс.

Я попыталась подавить панику при мысли о том, что меня снова поглотит тьма.

— Прости меня, дорогая. — Трей казался разбитым. — Мне так жаль.

— Трей! — По радио донесся сердитый голос Мака.

Трей схватил рацию и прошипел в нее:

— Я иду! — Он повернулся ко мне. — Мне нужно идти. Мы вытащим тебя отсюда, я клянусь.

Я слушала, как удаляются его шаги, и его отсутствие заставило темноту ощущаться хуже, чем раньше.

Я попыталась экономить вяленое мясо и воду, но они закончились слишком скоро. Неужели Мадам ожидала, что люди будут тайком приносить мне еду и воду, или она просто хотела, чтобы я умерла? Я могла какое-то время обходиться без еды, и лишь несколько дней без воды. Я старалась не думать о том, сколько людей, погибло в этой ужасной камере.

Вскоре после визита Трея я проснулась от холода. Я села и поняла, что все было влажным — стены, пол, моя одежда. Где-то капала вода, и после столь долгой тишины этот звук казался мучительным. Я забилась в свой угол, промокшая и несчастная. Обычный человек, вероятно, заболел бы, сидя в таких условиях, и я надеялась, что мои силы уберегут меня от болезни.

Боги, если бы у меня только был свет, я смогла бы это вынести. Я снова попыталась призвать свои силы, умоляя хоть какой-нибудь свет появиться, но ничего не произошло.

Я начала ощущать себя обрывающейся веревкой. Нити рвались одна за другой, пока не осталась одна. Все мое тело жаждало воды, губы были сухими и потрескавшимися. Я попыталась отжать немного воды с одежды, хотя и знала, что меня может стошнить, но этого было недостаточно.

Если я закричу, услышит ли кто-нибудь?

Я пыталась взять себя в руки, но, наверное, и последняя нить оборвалась, потому что следующее, что я почувствовала, — это рыдания. Мне хотелось вцепиться в прутья решетки и кричать, кричать, но все что я смогла это тихо ломаться.