— Я в порядке, — пробормотала я, сосредоточившись на красках, возвращавшихся на лицо Клэрити.

Трей пошевелился и протянул носовой платок.

— Мак.

Я моргнула, собираясь заверить Мака, что ему не обязательно вытирать мне нос, но он взял носовой платок и опустился рядом со мной на колени. Меня удивило, что он не выглядел смущенным.

— Можно? — спросил он.

Когда я кивнула, он осторожно вытер кровь. Ему пришлось повторить это несколько раз, когда кровотечение возобновлялось, но он никогда не колебался и не жаловался. Опять же, интимность этого простого действия ошеломила меня.

— Трей, с ней все будет в порядке, — пробормотал Мак.

Я подняла глаза и увидела, что лицо Трея исказилось от беспокойства, и начала молиться, чтобы Мак был прав, так как из моего носа потекло еще больше крови.

Казалось, прошла вечность прежде чем Клэрити сосредоточилась на моем лице. Она в замешательстве нахмурила брови.

— Боунс? — прошептала она.

— Все хорошо, — прохрипела я, — ты больна, но я лечу тебя.

— Клэр? — Трей наклонился вперед.

— Трей, — прошептала она, повернув голову, чтобы увидеть его, — привет.

— Привет, — сказал он в ответ, его голос был хриплым от эмоций.

— Привет, Клэр-бэр, — сказал Мак рядом со мной.

При виде Мака ее глаза расширились, но на губах заиграла легкая улыбка.

— Привет, Макаруни.

Мне пришлось побороть желание улыбнуться. Макаруни?

— Прости, — пробормотала она.

— Не говори так. Тебе не за что извиняться, — пожурил Трей.

— Снова напугала тебя. — Ее голос был таким слабым.

— Мы твои старшие братья. Беспокоиться о тебе — наша работа, — сказал Трей с наигранной легкостью.

Эти слова пронзили мое сердце, и я, должно быть, издала какой-то звук, потому что Трей и Мак сосредоточились на мне.

— Боунс, — рявкнул Мак.

— Я почти закончила, — прорычала я. Я чувствовала, как болезнь отступает, уступая теплу моих сил. — Дай мне работать.

Слава богам, он послушал, хотя и завис у моего плеча, наблюдая и выжидая. Наконец, последнее пятнышко тьмы рассеялось, и я отпустила ее. Тепло мгновенно покинуло мое тело, и я начала дрожать так сильно, что у меня застучали зубы. Трей переводил взгляд с меня на Клэрити, его лицо было искажено болью.

— Все в порядке. Я отвезу ее обратно.

Я удивленно посмотрела на Мака, но он смотрел на Трея.

— Ты останешься с Клэр, — добавил он.

— Спасибо, Мак, — сказал Трей хриплым голосом.

Я попыталась подняться, но у меня подкосились ноги. Мак схватил меня за руку и помог встать. Ему пришлось обхватить меня рукой за ребра и наполовину снести вниз по лестнице, чтобы я не свалилась, как пьяная. Я слышала кашель из нескольких комнат и сделала пометку вернуться позже и проверить других работниц борделя. Они стали чаще обращаться ко мне за помощью, когда были больны или ранены, но многие из них все еще пытались справиться самостоятельно. К тому времени, как мы добрались до Вайолет, у меня подгибались колени, а зрение то появлялось, то исчезало.

— Мак. — Я схватилась за гриву Вайолет для поддержки, когда стояла лицом к ней, дрожа. Я ненавидела просить о помощи, но лошадь внезапно показалась мне невероятно высокой. — Я не думаю, что…Я не смогу…

— Все в порядке, — сказал он спокойным и уверенным голосом. — Ты можешь еще раз наступить мне на руки?

Мне удалось поставить ногу в его руки, и он медленно встал, приподнимая меня, чтобы мне не пришлось так сильно подтягиваться. Весь мир закружился, и на мгновение я подумала, что меня стошнит, но внезапно я оказалась верхом на лошади. Мак подскочил ко мне сзади и снова обнял меня. Слава богам, что он это сделал, потому что, как только Вайолет начала двигаться, я наклонилась вбок и сразу бы упала.

— Все в порядке, — повторил Мак, крепче обнимая меня за талию. — Я держу тебя.

— Извини, если меня стошнит на тебя, — пробормотала я.

Он усмехнулся, или, может быть, мне это только показалось.

— Я справлюсь с этим, Боунс.

Я откинула голову назад, поморщившись, когда она сильно ударилась о его плечо.

— Извини.

— Прекрати извиняться, — сказал он, но в его голосе не было злости.

— Прости, — пробормотала я, закрывая глаза.

Он подвинулся, и одна его рука скользнула под непослушные пряди волос, выбившиеся из моей косы, и прижалась ко лбу.

— Я в порядке. — Я попыталась заверить его, что у меня нет температуры от переутомления.

— Конечно, — сухо сказал он, опуская руку, чтобы обнять меня понадежнее.

— Просто устала. — Мои слова звучали невнятно, как у пьяного.

— Тише.

— Не затыкай меня, — оскорбленно проворчала я.

Мне показалось, что я снова услышала его смешок, когда погрузилась в сон.

Я проснулась от того, что кто-то снимал с меня ботинки. Я резко села, мое сердце екнуло, когда я увидела, что Мак смотрит на меня, подняв брови, одной рукой все еще держа меня за лодыжку.

— Это всего лишь я, Боунс. — Его голос звучал раздраженно. — Не хотел, чтобы ты испачкала грязью свою кровать.

Я лежала на своем матрасе в лечебнице. По привычке я взглянула на чердак и увидел несколько пар маленьких глаз, уставившихся на нас сверху. Они выглядели обеспокоенными.

— Все в порядке, — сказала я им, — возвращайтесь в постель.

Они скрылись из виду. Все, кроме маленькой белокурой головки, которая упрямо не спускала с меня глаз. Эппл так оберегала меня, и я не знала, как с этим справиться. Мак снял мой второй ботинок и пошёл подбросить дров в дровяную печь.

— Эппл, иди обратно спать, — сказала я, натягивая на себя одеяло и снова ложась.

— Где Трей? — спросила она с подозрением в тоненьком голоске.

Она потеплела к Трею, терпела Гриза и Сэма, но по-прежнему очень настороженно относилась ко всем остальным мужчинам.

— Трей остается с Клэрити, — ответил за меня Мак.

Мне нравилось, когда он разговаривал с детьми. Его голос становился мягким.

— Сегодня ночью я дежурю в лечебнице. Все в порядке, мисс Эппл?

Я не могла разглядеть выражение ее лица в тусклом свете, но представила, как она неодобрительно поджала свои маленькие губки. Легкая улыбка появилась на моих губах от этой картины в моей голове, но я снова уснула, прежде чем услышала её ответ.

Потребовалось еще три недели, чтобы болезнь исчезла. Я никогда не испытывала такого облегчения, как после того, как исцелила последнего человека и, казалось, больше никто не заболел. Затем я проспала целых два дня, просыпаясь только для того, чтобы воспользоваться уборной. В последующие дни я заметила разницу в том, как люди анклава относились ко мне. Все больше людей здоровались или махали руками и улыбались. Большая часть меня не любила это, внимание кололо, как иголки, но маленькая часть меня чувствовала себя мягкой и лёгкой каждый раз, когда кто-то приветствовал меня с искренней радостью. Я пыталась подавить эту часть себя, но она упорно прорастала, как упрямый сорняк.

Силы возвращались ко мне слишком медленно, к моему большому раздражению. Пару раз я теряла сознание просто из-за того, что слишком быстро вставала, и засыпала всякий раз, когда садилась. Мне приходилось брать Вайолет с собой на обходы, хотя лечить было некого, а прогулка выматывала меня. Я знала, что мне не нужно постоянно проверять людей, но мне становилось легче, когда я собственными глазами видела, что никто не болен.

Зип не приходил в лечебницу, и хотя я знала, что это, вероятно, не сулило ничего хорошего, я тоже не пошла его навестить.

— Эй, Боунс, просыпайся.

Я с трудом открыла глаза. Я заснула в смотровом кресле, пытаясь разобраться со своими медицинскими записями. Трей встал рядом со стулом, тряся меня.

— Выходи на улицу, — сказал он, его глаза светились от волнения. — Я хочу тебе кое-что показать.