Боги, как бы мне хотелось, чтобы он замолчал. Я продолжала игнорировать его, вытирая столешницу в третий раз подряд, просто чтобы чем-то занять руки.

— Надеюсь, ты знаешь…

Дверь открылась, и я чуть не расплакалась от счастья, увидев, как в комнату, спотыкаясь, вошел бледнолицый мужчина.

Трей затих, и я занялась залечиванием ран мужчины. После того, как он ушел, Трей попытался продолжить разговор со мной в перерывах между пациентами, но около полудня он, казалось, смирился с тем, что я не собираюсь отвечать, и замолчал.

Слава богам, день был насыщен почти бесконечным потоком больных и раненых. Казалось, что люди в Убежище привыкали к моему присутствию. Большинство из них все еще смотрели на меня с подозрением, но все равно приходили. Более половины людей что-нибудь да сказали о моем лице, но слова были на удивление добры. Похоже, они знали, что произошло, так что я предположила, что Мадам повесила объявление.

Женщина с малышом Джетом вернулась и представилась Ледой. Я посмотрела Джета, но постепенно поняла, что она больше беспокоилась обо мне.

— Рука выглядит хорошо, — сказала я, а когда подняла глаза, она протянула мне небольшой сверток.

— Я испекла клубничный пирог и принесла тебе. — Леда улыбнулась.

— О-о, — пробормотала я, заикаясь. — Не стоило.

Когда я взяла сверток из ее рук, она на мгновение сжала мою руку.

— Я видела объявление. — Она понизила голос. — Я просто… ну, я просто хотела, чтобы ты знала, что здесь есть хорошие люди, и мы так благодарны тебе. — В ее глазах заблестели слезы. — Я сожалею о том, что произошло.

Я не знала, что сказать, но она, казалось, не возражала. Леда еще раз сжала мою руку, прежде чем отпустить, и подхватила Джета, который начал капризничать.

— Пора ему вздремнуть. — Она улыбнулась маленькому мальчику. — Еще раз спасибо, Боунс.

Я стояла у смотрового стола, уставившись на дверь после того, как она ушла, чувствуя себя сбитой с толку.

— Леда — одна из хороших, — сказал Трей, стоя у двери. Он улыбнулся, когда я посмотрела на него.

Дверь снова открылась, и внутрь вошла Клэрити. Я не видела ее с того дня, как проснулась в ее комнате в борделе. На шее у нее было свежее кольцо синяков, но она улыбалась. Я напряженно ждала, как она отреагирует на мое лицо, но она промолчала.

— Привет, Боунс, — сказала она, как будто мы были старыми друзьями, затем улыбнулась Трею. — Привет, Трей.

— Привет, сестренка.

Я удивленно перевела взгляд с одного на другого.

— Ты Мейсон?

— Нет, — ответила она. — У нас были разные отцы, и мой хотел, чтобы я взяла его фамилию, поэтому я Рид.

— Единственное, что было общего у наших отцов, помимо любви к нашей маме, это то, что они оба были придурками, — сказал Трей.

Мне было все равно. Мне действительно было все равно.

— Были? — Я услышала свой вопрос.

— Мой погиб в драке в баре, — объяснила Клэрити без малейшего раскаяния.

— Мой погиб в результате нападения животного за пределами крепости, — добавил Трей.

— У вас есть еще братья и сестры?

— Мак. — Клэрити улыбнулась, и я удивленно моргнула.

— Наша мама усыновила Мака, когда ему было восемь, так что он тоже часть семьи, — объяснил Трей.

— У нас почти родилась младшая сестренка, но наша мама умерла в родах. — На этот раз я услышала боль в голосе Клэрити. — Ребенок тоже умер.

Я не отрывала глаз от инструментов, которые сортировала. Роды до чертиков меня пугали, и я ненавидела помогать при них. К счастью, в «Жнецах» рожали не многие. Большинство байкерш, которые в итоге беременели, обращались ко мне за травами, которые прерывали беременность. Не многие хотели растить ребенка посреди кровожадной банды в пустыне.

— Мне нужно выполнить поручение Мака, — сказал Трей. — Я скоро вернусь. Гриз снаружи.

После того, как он ушел, тишина затянулась, пока я, наконец, не подняла глаза и не встретилась взглядом с Клэрити. Она нежно улыбнулась мне.

— Трей рассказал мне, что произошло, — сказала она. — Я не могу поверить, что Лана вот так вас всех предала.

Я ненавидела чувство вины, которое пронзало меня. Если бы не я, Лана и Экзо все еще были бы здесь.

— Ты в порядке? — спросила она.

Мой взгляд упал на кольцо синяков у нее на шее. Она явно знала, на что способны мужчины.

— Я могла бы залечить эти синяки, — неожиданно для себя сказала я.

Она выглядела удивленной.

— Ты не обязана этого делать.

Я пожала плечами.

— Синяки лечить легко. — Я на мгновение заколебалась. — У тебя еще что-нибудь болит?

Она улыбнулась, но глаза ее были грустными.

— Просто немного побаливает.

Эта усталость пробрала меня до костей. Я точно знала, что она имела в виду, и была готова поспорить, что тот, кто причинил боль ей, не был изгнан или как-нибудь наказан. Боги, мне хотелось сделать хоть что-то.

— Можно исцелить тебя? — Спросила я, удерживая ее взгляд.

— Конечно.

Она села на стул, и я положила руки ей на шею. Мне не потребовалось особых усилий, чтобы направить тепло по ее коже, убрав синяки и затяжную боль, которую я ощущала в нескольких частях ее тела. Когда я отступила назад, она улыбнулась, несмотря на слезы, блестевшие в ее глазах.

— Спасибо тебе, Боунс.

Я пожала плечами, с трудом сглотнув.

— Трею не нравится, что я работаю в борделе, — добавила она, соскальзывая со стула.

Я снова делала вид, что раскладываю настойки, но на самом деле слушала.

— Мой отец задолжал и умер, не успев выплатить долг. Мадам отправила меня в бордель, чтобы я расплатилась. Трей продолжает пытаться вытащить меня, но мне больше некуда пойти. — Она снова грустно улыбнулась. — Мак предложил мне присоединиться к его команде, но я никогда не была физически сильной и часто болею. Да и в борделе не так уже плохо. Мы держимся вместе и стараемся помогать друг другу.

— Сколько тебе было лет? — Спросила я.

Она на мгновение заколебалась.

— Двенадцать.

Мне пришлось бороться с тошнотой. Гребаная девченка, работающая в борделе. На ее месте могла быть я. Вероятно, я бы и была на ее месте, не имей я своих сил.

— Маку не противно, что ты работаешь в борделе? — Я не смогла удержаться от колкости в адрес Мака.

Клэрити моргнула, слегка нахмурив брови.

— Я не думаю, что ему нравится это, но он уважает мое решение.

— О. — Я не знала, что сказать после этого.

— В любом случае, я просто хотела узнать, как у тебя дела.

— Я в порядке, — сказала я, но скорее устало, чем резко. Я встретилась с ней взглядом и позволила себе немного проявить уязвимость. — Ничего нового.

Мы обменялись взглядами, которые говорили больше, чем могли бы сказать слова. Она понимала меня, а я ее, и мы обе ненавидели это.

— Понимаю, ты не так уж хорошо меня знаешь, — тихо сказала она, — но я могу поручиться за своих братьев. Они хорошие люди.

Я снова отвела взгляд.

— Если кто-нибудь пострадает в борделе, просто пошли за мной. Это не обязательно должна быть чрезвычайная ситуация.

Она на мгновение замолчала.

— Так и сделаю. Спасибо тебе, Боунс.

После ухода Клэрити у меня было несколько минут тишины, прежде чем вошла женщина. Гриз последовал за ней внутрь, и то, как он смотрел на нее, заставило меня напрячься. Она выглядела безобидной — худой и хрупкой, — но жадно смотрела на меня со странным блеском в глазах.

— У тебя дар, — сказала женщина, прежде чем я успела что-либо сказать. Она наклонила голову, словно птица.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — Спросила я.

Она улыбнулась, и я заметила, что ее зрачки расширились, как будто она была под кайфом.

— Ангел, — благоговейно пробормотала женщина.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица так быстро, что комната поплыла перед глазами.

— Не называй меня так.

— Безгласные были правы. — Ее лицо сияло благоговением. — Боги послали своего Ангела спасти нас.