— Тебе нужен обезбол? — Спросил Мак, и в его голосе прозвучала сталь.

— Нет! — Я огрызнулась, слишком быстро.

Я наконец встретилась с ним взглядом и увидела, что он смотрит на меня, приподняв бровь. Я проглотила свою гордость, паника бурлила в моих венах.

— Пожалуйста, Мак, никаких наркотиков.

Он долго смотрел на меня, но, наконец, просто кивнул.

— Хорошо. Никаких наркотиков. — Он медленно подошел ко мне и протянул окровавленную тряпку. — Приложи. Похоже, на этот раз придется накладывать швы.

Я взяла тряпку и прижала ее к голове, пока комната продолжала вращаться.

— Я справлюсь.

Он посмотрел мне в глаза, так близко, что я смогла разглядеть кольцо золотых искр вокруг его зрачка.

— Кажется, ты говорила, что не можешь исцелять себя.

— Не могу, — попыталась рявкнуть я, но мой голос дрожал, — но я прекрасно могу наложить себе пару чертовых швов.

Его глаза сузились, превратившись в свирепый взгляд, но прежде чем он успел заговорить, дверь с грохотом распахнулась. Я подскочила, а Мак развернулся на каблуках, держа руку на пистолете. Затем он с хмурым видом опустил руку обратно.

— Черт возьми, Трей, я чуть не пристрелил тебя.

Трей даже не остановился, устремившись ко мне в решительной ярости. Я отступила на несколько шагов, мое тело действовало инстинктивно, и он немедленно остановился, сканируя меня. Его рот сжался в жесткую линию, а глаза посуровели.

— Я должен был убить их, — сказал он низким, резким голосом.

— Лана? — Спросил Мак.

— С Гризом у ворот. — Трей встретился с ним взглядом.

Мак кивнул.

— Я разберусь с этим.

— Лана? — Спросила я, когда Мак, уходя, хлопнул дверью.

Глаза Трея изучали мое избитое лицо, но он не смотрел мне в глаза.

— Она вызвалась на дежурство.

Я читала между строк, и у меня екнуло сердце.

— Прости, — сказал Трей грубым голосом. — Она сказала, что хочет все исправить. Я думал, что могу доверять ей.

Очевидно, что ты никогда не терял брата, хотела сказать я, но промолчала.

— Что с ней будет? — Спросила я, вспомнив, что Сэм говорил об их кодексе.

— Если ей повезет — изгнание.

Мне было все равно, что случится с Ланой, но я не могла избавиться от вороха воспоминаний, которые вызвали его слова. Повезет? Изгнание было далеко не милосердным. Я поплелась к своим припасам, стараясь игнорировать то, как накренилась комната.

— Какого хрена ты делаешь? — Потребовал ответа Трей. Он шагнул вперед, но затем снова остановился.

— Собираюсь зашить себе голову, — пробормотала я.

Я сделала еще один шаг, прежде чем он преградил мне путь, но не прикоснулся ко мне.

— Сядь на задницу, — сказал он, указывая на стул.

— Я могу…

— Пожалуйста, Боунс. — Его голос дрогнул от эмоций. — Пожалуйста, позволь мне сделать это.

Резкая боль в его голосе убила все мои попытки сопротивляться.

— Хорошо. — Я приподнялась на стуле.

Он подошел к раковине, вымыл руки, прежде чем собрать принадлежности. Вернувшись ко мне, он поднял чистую влажную тряпку.

— Ты готова? — спросил он.

Я кивнула, отняла окровавленную тряпку, которую прижимала к голове, и он начал вытирать кровь. У меня был краткий момент дежавю, когда я вспомнила, как он делал то же самое в свете фар внедорожника.

— Прости, — снова сказал он тем же грубым голосом. — Я должен был быть здесь.

Я уставилась в стену и ничего не ответила. Я не знала, почему его это так волнует. Он не нес за меня ответственности. Когда он закончил вытирать кровь, он ловко продел нитку в иголку. Вопреки здравому смыслу, я перевела взгляд на его лицо как раз в тот момент, когда он взглянул на меня. Я не была уверена, что светилось в этих карих глазах, но это заставило меня почувствовать дрожь внутри. Я отвернулась, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Трей положил руку мне на затылок, удерживая голову неподвижно, и начал накладывать швы. Было больно, но я была рада этому. Что угодно, лишь бы прогнать это дурацкое чувство в животе. Я по привычке считала наложенные им стежки.

После того, как он завязал последний стежок, он оттер руки, а затем поднялся по лестнице. Я соскользнула со стула, наблюдая, как он сбросил мой матрас и одеяло с чердака.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Тебе не следует лазить вверх-вниз по лестнице, когда ты ранена, — сказал он, спрыгивая вниз и перетаскивая матрас в пустой угол.

Я посмотрела на чердак, мое единственное убежище, и нахмурилась. Трей уловил выражение моего лица.

— Я вызвался нести службу в охране. — Он криво усмехнулся мне, когда снова поднимался по лестнице. — Если кто-нибудь войдет в эту дверь и хотя бы как-то странно посмотрит на тебя, я пристрелю его.

Я не поблагодарила его, но тугой узел в моей груди немного ослаб.

— Для чего это?

Я подняла глаза и увидела, что он держит ржавые ножницы, которые я спрятала под матрасом. Много же от них было толку на чердаке.

Я пожала плечами, чувствуя себя глупо.

— На всякий случай.

— Вот.

Он спустился по лестнице, затем наклонился и повозился со своим ботинком. Когда он выровнялся, то протянул мне небольшой нож в ножнах.

— Возьми это. Он маленький, но очень острый. Он должен поместиться в твоем ботинке. Извини, я должен был подумать о том, что у тебя есть что-нибудь для защиты.

Я взяла его, удивленная, что он доверил мне оружие, пусть и маленькое. Я открыла его и практически услышала одобрительное рычание Вольфа. Он был маленьким, но крепким. Изучая его, я обратила внимание на свою руку. Под каждым моим ногтем была темно-красная кровь. Я вспомнила, как царапала ногтями лицо Пайка, и поборола внезапный приступ тошноты.

— У тебя еще что-нибудь болит, кроме головы? — Спросил Трей, набрасывая мои одеяла обратно на матрас.

Все мое тело болело, но я знала, как не обращать на это внимания. Я попыталась отогнать вспышки воспоминаний, которые продолжали вторгаться в мою голову, и сунула нож в карман.

— Нет, — солгала я, надеясь, что он перестанет суетиться. Я направилась к раковине, включила воду и попыталась отмыть кровь из-под ногтей.

— Не хочешь прилечь и немного отдохнуть?

— Нет, — повторила я. Я не смогла выскрести всю кровь из-под ногтей. Я снова намылила руки, ненавидя, как они дрожат.

Трей приблизился, и все мое тело напряглось.

— Что ты делаешь? — спросил он, и, боги, я не собирался, блядь, плакать.

— Пытаюсь смыть кровь, — процедила я сквозь зубы.

— Боунс, у тебя чистые руки.

— Она под ногтями, — огрызнулась я.

Он снова опустил взгляд на мои руки, и на его лице появилось понимание.

— Понятно. Вот, подожди. — Он порылся в ящиках, пока не нашел маленький скальпель. Он протянул руку ладонью вверх. — Могу я взглянуть на твою руку?

Меня бросило в дрожь при мысли о прикосновении, но даже я должна была признать, что мои руки слишком сильно дрожали, чтобы попытаться выскоблить кровь самостоятельно. Неохотно я вложила свою руку в его, и он обхватил ее своими теплыми пальцами, все еще удерживая ее неподвижной. Я смотрела, как он соскребает кровь у меня из-под ногтей, на ходу ополаскивая скальпель в раковине. Я старалась дышать ровно, борясь со слезами, которые подступали к горлу от странной всепоглощающей интимности этого действа. Он отпустил меня, как только закончил, и я отступила. Его глаза следили за мной, но он просто продезинфицировал скальпель для меня и оставил его сушиться.

— Как насчет того, чтобы присесть на минутку? — спросил он, вытирая руки.

— Нет.

Он нахмурился и открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь открылась, и широкими шагами вошел Гриз. Он остановился как вкопанный и выругался, когда его взгляд остановился на моем лице.

— Лана? — спросил Трей.

— Изгнание, — ответил Гриз. — Всем троим.

Я оперлась о смотровой стол и сосредоточилась на вдохе через нос и выдохе через рот. Гриз разжал и сжал кулаки, прижатые к бокам, изучая меня.