– Спасибо, – промолвила я и прижала пушистика к себе. Он был такой теплый и живой, а главное рядом… – Как выпадет случай я тебе еще яблок принесу!

– Яко, – просиял фейри и проворно ускользнул из моих рук, назад к блокноту.

Перевожу взгляд на Добриэля, тот молчит и брови хмурит. Медленно перевожу дыхание, пытаюсь взять себя в руки и сообразить, где же я опростоволосилась. Точно русалки на меня нажаловались! Прохиндейки хвостатые!

– Вержик, – крестный подался вперед, согнул руку и подпер ею подбородок. Сейчас он был в своей истинной форме, мохнатая грива переливалась при свечах, желтые светлячки скользили по острым когтям, потом соскальзывали на перстни и те загадочно мерцали, будто и не камни вовсе, а волшебная сила запертая в металл.

Светлый плоеный воротник оттенял рыжеватую шерсть, я окинула крестного взглядом и заметила, что он не гневается, а скорее чем-то озадачен.

Странно и необычно.

Подошла ближе, опустилась в кресло рядом.

– Что случилось? Тебе на меня нажаловались?

– Думаешь я буду слушать всяких жалобщиков? – махнул рукой Добриэль. – Да и девицы с Жемчужно озера лихо дали маху. На невинного человека проклятье наслать! Уму непостижимо. Я бы за такое… – глаза Добриэля полыхали недовольством, крестный покрутил перстень на пальце, а потом спокойнее изрек: – повезло наядам, что территория не моя...

Я украдкой выдохнула – пронесло. Но его хмурый вид не изменился.

– Тогда чего ты такой мрачный?

Крестный взлохматил гриву и признался:.

– Дома что-то поменялось… Горяночка задумчивая стала, настроение туда-сюда скачет… Уже не знаю что и думать. Подарков надарил, а она и не заметила. Сегодня поговорить с ней хотел, но твой коронованный выступать начал! Как додумался только волшебную силу придурью назвать! Всыпать бы ему! – чародей сжал кулак, и по когтям пробежали искры.

Я тут же накрыла его ладонь своей…

– Не надо, нарушишь чародейский закон и Горяна точно расстроиться! Лучше скажи, проклятье с Эмбер спало?

Добриэль вытянул руку и над ладонью возник светящийся шар, внутри мелькнуло лицо герцогини. Крестный поглядел внимательно и качнул головой.

– Много лет девочка под проклятьем ходила, глубоко оно прижилось и быстро чары рассеяться не могут, время нужно! А организму силы, вот потому она и спит. – Добриэль улыбнулся так тепло, что все тревоги из сердца испарились. – Не волнуйся и, Вержик, в следующий раз лучше позови меня.

– Но…

Добриэль протянул ладошку и погладил меня по волосам, такой родной жест, такой знакомый. Аж комок к сердцу подкатил.

– Ты – человек, тебе опасно встревать в споры с фейри. Сама знаешь, какой у них норов капризный… А сейчас лучше поведай, – Его палец резко ткнул в сторону котла. – Зачем зелье для Бумаги Желаний? Не знаешь насколько оно опасно? Много лет назад фейри за нее дрались не на жизнь, а на смерть! Мы с таким трудом ее изъяли, а тут на тебе! Целый рулон для пропитки лежит?

Мое сердце упало. Гроза не миновала – она сменила направление.

Я шмыгнула носом, некогда расклеивается, соображать надо, как нашу задумку в достойном свете представить.

– Вержик, не юли! – его голос зазвенел как сталь. – Или я все это изыму. Вместе с рулоном и вот тем мешком ингредиентов, что под столом запрятан.

Эх, до чего же крестный меня хорошо знает. Улыбка сама собой наползает на лицо, делается широкой как море. А в голове уже мозги вскипели, обвести вокруг пальца чародея, совсем не то же самое, что папеньку за нос водить.

Я облизала пересохшие губы и, понизив голос, выпалила:

– Мы... гулянку затеяли. Чтобы отвлечь короля. Он же Лауру Фалькони похитил, а ее отец может армию купить и на нас двинуть! Нужно ее спасти, а потом…

– Так вот о какой гулянке Ёба-сан говорил, – протянул Добриэль задумчиво и сцепил пальцы в замок.

– Осуждаешь? – голос предательски дрогнул.

Добриэль рассмеялся и мотнул головой.

– Наоборот – Одобряю! Ты молодая, живи! Не все ж над книгами чахнуть. А Ёба-сан присмотрит.

У меня отлегло от сердца. Добриэль не просто не запретил – он одобрил. Я поймала его руки, не в силах вымолвить ни слова. А крестный, улыбаясь, вытер большим пальцем мою щеку – я и не заметила, как снова заплакала.

Вот уж чего не ожидала, так это одобрения на аферу от крёстного. Он единственный, кто запросто мог свернуть все приготовления, а тут вот, пожалуйста. Гляжу на него во все глаза, а чародей в ответ улыбается.

– В этом году мы с Горяной собирались взять тебя на ежегодный бал фейри. Тебе же совсем скоро исполниться восемнадцать. Но из-за отъезда во дворец… Планы сорвались, – крестный прищурился. – Мда, будет странно, если ты пропадешь на целую неделю. Потому, веселись и общайся с людьми. Если нужна помощь в подготовке…

План мы придумали, это хорошо. Но как его воплотить сидя в заточении? Горяна не чародейка, она – фейри, соответственно ее никто не увидит.

Пока я ломала голову над проблемой, зеленовласая красавица улыбнулась супругу, что тот замер словно под чарами.

– Ты же не против да, дорогой? – ее голос звучал сладко, а пальцы тем временем проворно стянули с руки Добриэля перстенек.

Фокус? Нет, высшее искусство! Горяна никогда не спрашивает разрешения, но всегда оставляет крестного в состоянии, когда сердиться просто невозможно. А Добриэль смотрит на неё с таким обожанием, будто впитывает каждое слово и уже предвкушает награду.

Горяна ладонью скользнула по его щеке, подмигнула и обернулась ко мне. Надела перстень – и по ней пробежала волна преображения. Ярко-зеленая коса посветлела до пшеничного оттенка, а волшебное платье сменилось светским нарядом с пышной юбкой и рюшами, которые лишь подчеркивали безупречные формы.

Со стороны – ничего кричащего. Ни сложной прически, ни драгоценностей, но взгляд невольно возвращался к ней снова и снова, выхватывая новые изящные детали.

– Горянушка, свет моих очей, – прохрипел Добриэль. – Пожалей смертных. Я ведь вынужден буду отрывать им головы за каждый взгляд, брошенный в твою сторону.

– Ой, все! – фыркнула девушка сложив ладони на груди будто в наигранной обиде, но глаза смеются. – Где ваши умницы? Давайте превратим их красавиц!

В её глазах плясали нетерпеливые искорки, и стало ясно: на пути такой Горяны опасно стоять даже чародею. Добриэль вопросительно посмотрел на меня, и я сглотнула, понимая, что сейчас предстоит самое сложное.

– Видите ли, – начала я, чувствуя, как тепло разливается по щекам, – на самом деле... наши «умницы» пока даже не подозревают, что их ждёт преображение.

Горяна прищурила изумрудные глаза, фыркнула, совсем как капризная кошечка, и с решительным видом заявила:

– Какая девушка устоит перед искушением затмить заклятых соперниц? Просто предложи им стать лучше, ослепительнее... Ну, так кто у вас тут считается эталоном, самой-самой?

– Мариана, – сразу выдохнула, а мысль о самодовольной сестре, больно кольнула сердце.

Небось она сейчас упивается победой! Думает, может втоптать в грязь младшенькую. Не позволю! И вообще я заставлю сестрицу пожалеть о слезах Люсии.

Горяна поглядела на меня с прищуром, будто мысли прочла. Потом улыбнулась, а по моей спине пробежали мурашки предвкушения. Я хорошо знаю на какие чудеса способна супруга крестного.

– Вот и славно… А теперь, душенька, найди местечко поспокойнее, где никто не помешает преображению, – она обвела властным взглядом башню, поморщилась. – Что-нибудь попросторнее, чем эта каморка. И я обещаю, ты наших умниц и красавиц потом просто не узнаешь.

Добриэль встрепенулся.

– Комната забытых вещей, – сказал он, глянул на меня и попросил: – Ну, ка вспомни где она находится.

Я кивнула и сосредоточилась. Как хорошо что крестный здесь. Его присутствие, будто заслонило от злых слов брошенных в лицо королем.

Воздух наполнился ароматом ели, вспыхнула сладкая нотка клубники. Еще миг и в воздухе с легким хлопком возникло дрожащее марево, внутри которого угадывался арочный проход в другое помещение. Я краем глаза заметила полки забитые нарядами.