— Ты хотел меня спросить о чем-то еще? — спросил Кайран.

Сын посмотрел на меня.

Я не вмешалась.

— Если ты приедешь в Речной Дол, тебе можно будет нас видеть?

Кайран не стал отвечать за меня.

— Это зависит от вас и Алиры.

Леон нахмурился.

— Я спрашиваю, хочешь ли ты.

— Хочу.

— Всех?

Кайран понял.

Леон все еще помнил первый зов.

Первого серебряного волка.

То, что именно его пробуждение заставило отца приехать.

— Всех троих.

— Даже если у Марка и Леи волки окажутся обычными?

Марк возмутился:

— Почему это мои волк обычный?

Лея толкнула его локтем.

— Тихо.

Кайран не отвел глаз от Леона.

— Даже если у вас вообще больше никогда не произойдет ни одного обращения.

— Но сейчас ты это знаешь.

— Знаю.

— Тогда это легко.

Кайран помолчал.

— Да. Сейчас легко сказать.

Я почувствовала, как узнаю собственные слова.

Он продолжил:

— Поэтому не прошу тебя верить просто потому, что говорю. Смотри дальше сам.

Леон долго стоял неподвижно.

Потом произнес:

— Можешь приезжать.

В комнате стало тихо.

Кайран тоже будто не сразу понял.

— Что?

— В Речной Дол.

— Леон...

— Я не сказал жить с нами.

— Я понял.

— И не каждый день.

Марк вмешался:

— Почему не каждый?

Леон посмотрел на него.

— Потому что я так сказал.

— Ты не решаешь за всех.

— Тогда говори за себя.

Марк тут же повернулся к Кайрану.

— Я хочу, чтобы приезжал.

Лея задумалась чуть дольше.

— Я тоже.

Потом добавила:

— Но если будешь командовать мамой, уйдешь.

Я прикрыла глаза.

— Спасибо за защиту.

— Пожалуйста.

Кайран смотрел на детей.

Я видела, как трудно ему сохранять спокойное лицо.

Но он не сделал ни шага вперед.

Не потянулся обнимать.

Не превратил их согласие в большее, чем оно было.

— Хорошо, — сказал он. — Буду приезжать.

Марк подошел первым.

Не обнял.

Просто протянул руку.

— Договорились.

Кайран посмотрел на маленькую ладонь.

Потом пожал ее совершенно серьезно.

— Договорились.

Лея тоже протянула руку.

— Только письмо не забудь.

— Не забуду.

Леон не стал ничего протягивать.

Но и не отошел.

Для него это было больше.

Оскар приехал перед самым отъездом.

Как и обещал.

Привез детям маленький пакет сладостей, который я сразу отобрала до дороги, чтобы Марк не съел все за первый час.

— Это подарок.

— Именно поэтому выдам по дороге.

— Диктатура.

— Можешь пожаловаться новому главе стаи.

Оскар усмехнулся.

Потом попрощался с каждым ребенком отдельно.

С Леоном говорил дольше.

Я не слышала слов.

Не пыталась.

Марк получил разрешение в следующий приезд хотя бы посидеть на лошади Оскара без движения, что посчитал большой победой.

Лея сказала, что Оскар слишком громко смеется.

Он пообещал работать над этим и тут же рассмеялся еще громче.

Кайран стоял чуть в стороне.

Когда все вещи погрузили, дети забрались в экипаж.

Мара села с ними.

Я задержалась снаружи.

Не специально.

Просто знала, что если сейчас уеду, не поговорив с Кайраном, этот разговор все равно поедет со мной.

Он подошел.

— Дорога чистая до Речного Дола. Я отправил двух людей вперед еще ночью.

Я нахмурилась.

— Охрана?

— Проверка дороги.

— Кайран.

— Они не едут с вами. Только прошли путь раньше.

Я хотела возразить.

Не стала.

— Хорошо.

Он явно удивился.

— Что?

— Ничего.

— Скажи.

— Иногда помощь можно просто принять.

— Запомню этот день.

— Не порть.

Улыбка исчезла.

Мы остались рядом с экипажем.

Кони переступали на месте.

Кучер проверял ремни.

У нас было несколько минут.

— Я не знаю, когда смогу приехать, — сказал Кайран.

— Не обещай дату.

— Не буду.

— И не бросай все здесь только потому, что дети разрешили приезжать.

Он нахмурился.

— Я не собирался.

— Хорошо.

— Ты действительно хочешь, чтобы я остался?

— Я хочу, чтобы в этот раз ты закончил то, за что отвечаешь, не делая семью платой за это.

Он долго смотрел.

— Понял.

— И еще.

— Что?

Я вдохнула.

Разговор был необходим.

И я очень не хотела его начинать.

— Дети решили за себя.

Кайран кивнул.

— Да.

— Теперь мы должны решить за себя.

Он стал внимательнее.

Я отошла на несколько шагов от экипажа, чтобы дети не слушали через открытое окно.

С Леоном это, возможно, было бесполезно.

Но хотя бы попыталась.

Кайран пошел рядом.

Мы остановились возле старой яблони у края сада.

— Я не хочу возвращаться к нашему браку, — сказала я.

Он не вздрогнул.

Только кивнул.

— Я понимаю.

— Нет. Послушай до конца.

— Хорошо.

— Даже если однажды мы снова будем вместе, я не хочу делать вид, что семь лет можно вычеркнуть и просто продолжить с того места, где остановились.

— Я тоже не хочу.

— Нашего старого брака больше нет.

— Да.

От того, насколько спокойно он согласился, стало легче.

— И я не вернусь в Серый Хребет ради тебя.

— Не прошу.

— Не стану женой Альфы.

Он чуть усмехнулся.

— Это теперь будет особенно сложно.

Я посмотрела.

— Сейчас был плохой момент для шутки.

— Прости.

Но я почти улыбнулась.

Почти.

— Кайран, я серьезно.

— Я тоже.

Он выпрямился.

— Я не хочу вернуть старый брак.

— Тогда чего хочешь?

Вопрос наконец прозвучал.

Несколько дней мы ходили вокруг него.

Кайран ответил не сразу.

— Тебя.

Я напряглась.

Он продолжил прежде, чем я успела закрыться:

— Но не как то, что когда-то было моим.

Слова были важны.

Очень.

— Я хочу возможность снова узнать тебя. Не ту Алиру, которая жила здесь семь лет назад. Тебя сейчас.

— И если тебе не понравится?

— Тогда хотя бы узнаю.

— Очень романтично.

— Я пытаюсь не говорить красивыми словами.

— Получается.

Он усмехнулся.

Потом стал серьезным.

— Я не могу вернуть тебе те семь лет.

Я смотрела на него.

— Знаю.

— Не могу исправить то, что дети выросли без меня. Не могу сделать так, будто ты не сидела одна с больным Марком, не отвозила Лею со сломанной рукой и не строила дом без моей помощи.

Горло сжалось.

Но я не отвела глаз.

— Я не могу изменить того человека, которым был тогда. Могу только отвечать за то, что делаю сейчас.

Кайран помолчал.

— Если ты когда-нибудь позволишь, я хочу прожить остальные годы иначе.

Не "вернись".

Не "прости".

Не "мы истинные".

Просто иначе.

Я долго молчала.

В прежней жизни истинная связь казалась чем-то почти священным. После развода я ненавидела ее за то, что она не исчезла вместе с браслетом и документами. Она продолжала существовать где-то глубоко, напоминая о человеке, которого я не хотела помнить.

Последние дни она снова ощущалась сильнее.

Но теперь я впервые понимала, что сама по себе ничего не решает.

Можно быть истинными и предать.

Можно быть истинными и жить отдельно.

Можно быть истинными и однажды выбрать друг друга снова.

А можно не выбрать.

— Я все еще люблю тебя, — сказала я.

Кайран застыл.

Я сама не ожидала, что произнесу настолько прямо.

Но после всего, через что мы прошли, бессмысленно было прятаться за полуфразами.

— Не так, как раньше, — продолжила я. — И иногда мне это очень не нравится.

Он не пытался улыбнуться.

— Понимаю.

— Не говори, что понимаешь.

— Хорошо.

— Я любила тебя семь лет назад. Потом долго ненавидела. Потом мне стало почти все равно. А сейчас ты вернулся и устроил в моей голове полный беспорядок.