Элвар молча провел пальцем вдоль шва.

Потом посмотрел на Велару.

— Это делал человек, который понимал, как работать со старой книгой.

Кайран стал неподвижным.

— Когда?

— Не сегодня и не вчера. Но я могу определить приблизительно по нити и клею.

— Сколько?

Элвар наклонился ближе.

Осмотрел.

Потом выпрямился.

— Не больше двадцати лет.

Никто не говорил.

Велара стала хранителем девятнадцать лет назад.

Я посмотрела на нее.

Она тоже поняла.

Кайран медленно спросил:

— Кто имел доступ к книге последние двадцать лет?

Велара молчала.

— Я задал вопрос.

— Несколько человек.

— Имена.

— Мой отец до своей смерти. Я. Иногда архивариус...

— Какой архивариус?

— Старый Тален.

Оскар сказал:

— Он умер четырнадцать лет назад.

Кайран не сводил глаз с тетки.

— Еще.

— Ты.

— Я не знал о существовании этого раздела.

— Это не значит...

— Еще кто?

Велара впервые отвела взгляд.

— Никто.

В тишине Элвар аккуратно перевернул соседнюю страницу.

— Здесь кое-что есть.

Мы подошли.

На внутренней стороне переплета осталась маленькая отметка.

Почти незаметная.

Чернила выцвели.

Элвар показал.

— Архивные хранители часто ставят личный знак после ремонта книги.

Оскар наклонился.

— Чей?

Кайран посмотрел.

Лицо изменилось.

Я не знала знак.

Он знал.

— Велара.

Она не ответила.

Я почувствовала, как все вокруг становится очень четким.

Не было крика.

Не было красивого разоблачения.

Только маленькая отметка на старом переплете.

И женщина, которая семь лет назад вошла ко мне первой после рождения детей.

Кайран повернулся к ней.

— Ты ремонтировала эту книгу.

Велара наконец подняла глаза.

— Да.

— Когда?

Она молчала.

— Когда?

— Семь лет назад.

Я перестала дышать.

Оскар выругался.

Элвар медленно закрыл книгу.

Кайран стоял напротив тетки.

— До рождения детей или после?

Велара не ответила.

Мне больше не хотелось ждать.

— До или после?

Она посмотрела на меня.

И впервые за все время в ее лице появилась не холодная уверенность.

Усталость.

— После обряда.

Внутри меня что-то оборвалось тихо, без боли.

Просто встало на место.

Кайран произнес:

— Ты знала.

Велара закрыла глаза.

На этот раз молчание и было ответом.

Глава 13. Правда Велары

Велара не ответила.

Она стояла у стола, положив ладонь на край старой Книги союзов, и впервые с момента моего возвращения в Серый Хребет выглядела не собранной хранительницей архива, а человеком, которого застали в той точке прошлого, куда он был уверен больше никогда не возвращаться.

Кайран повторять вопрос не стал. В этом не было необходимости. Элвар уже назвал примерное время ремонта. На внутренней стороне переплета стоял личный знак Велары. Она сама признала, что работала с книгой после обряда наших детей.

Оскар первым нарушил тишину:

— Ты знала, что там было?

Велара медленно повернула голову.

— Я знала содержание раздела.

Мне пришлось ухватиться пальцами за спинку ближайшего стула. Не от слабости. Просто тело потребовало опоры раньше, чем разум успел принять ответ.

— С самого начала? — спросила я.

— Не с самого рождения детей. После обряда я пришла сюда и начала искать все случаи, когда родовой камень не отвечал на кровь правящего дома.

— Через сколько после обряда?

— Несколько часов.

Несколько часов.

Пока я лежала после родов и ждала Кайрана, Велара уже стояла в этой башне. Уже читала о троих детях одной крови, о молчащих до седьмого года зверях и о законе, который запрещал стае требовать их обратно после отвержения.

Я подошла к столу.

— Вы нашли описание лунной тройки до того, как пришли ко мне?

Велара посмотрела прямо.

— Да.

Одно слово оказалось достаточно простым, чтобы от него стало трудно дышать.

— И после этого вошли в мою комнату и сказали, что камень не признал детей.

— Он действительно их не признал.

— Не смейте.

Голос прозвучал тише, чем я ожидала. Я не хотела кричать. Крик позволил бы ей спрятаться за моей болью, сделать происходящее личной ссорой двух женщин. Мне нужна была правда, а не возможность разбить что-нибудь об стену.

— Я спросила не о камне. Вы знали, что существовали дети, которых камень тоже не признавал, а потом их звери просыпались. Вы знали, что их было трое. Знали про седьмой год. И все равно сказали мне только то, что выгодно было услышать Совету.

Велара сжала губы.

— Запись была старой. Единственный случай, которому несколько столетий. Без доказательств, что он вообще относится к вашим детям.

Элвар поднял голову от книги.

— Там не один случай.

Велара посмотрела на него.

— Что?

— В своде Норвенов перечислены три подтвержденные лунные тройки в северных домах. Арвен была последней, но не единственной.

Первый раз Велара по-настоящему растерялась.

Всего на секунду.

Потом снова собралась.

— В нашей книге был описан дом Арвен.

— И закон, — напомнил Элвар. — Не легенда. Закон союзных домов.

Кайран до сих пор почти не двигался.

Я знала это его состояние. За годы брака видела несколько раз. Чем спокойнее он становился снаружи, тем хуже обычно было человеку напротив.

— Почему ты вырезала страницы? — спросил он.

Велара ответила ему не сразу.

— Потому что после обряда Серый Хребет стоял на грани внутреннего конфликта.

— Я спросил не о состоянии стаи.

— А это и есть ответ.

Кайран медленно подошел к столу.

— Нет. Ответ — что именно ты хотела получить, убрав закон.

Велара выпрямилась.

— Я хотела не позволить тебе уничтожить собственную власть из-за одной неподтвержденной записи.

— Моим детям было несколько часов.

— Именно. Никто не мог знать, кем они станут.

— Ты знала, кем они могут стать.

— Могут. Не станут.

— И решила, что мне не стоит даже знать о возможности.

— Да.

Кайран смотрел на нее долго.

— Ты не имела права.

— Я была хранителем рода.

— Ты была хранителем книг. Не моей совести.

Велара едва заметно побледнела.

Оскар отвернулся, будто не хотел, чтобы она увидела его лицо.

Я спросила:

— Когда вы удалили страницы?

— В ту же ночь.

— До заседания Совета?

Она молчала.

— Велара.

— До окончательного решения.

— Значит, когда Совет обсуждал судьбу детей, вы уже знали о законе.

— Я знала о старой записи.

— Вы знали, что стая, отвергшая лунную тройку до пробуждения, теряет право требовать ее возвращения?

Она посмотрела на меня.

— Да.

Внутри вдруг стало очень тихо.

Не вокруг. Во мне.

Семь лет я жила с мыслью, что нас выбросили из Серого Хребта из-за страха, традиции и жестокого выбора Кайрана. Все это оставалось правдой. Но теперь рядом вставала еще одна: существовал человек, который мог остановить хотя бы часть происходящего одним листом старой книги и сознательно его спрятал.

— Зачем? — спросила я. — Только не говорите снова про стабильность. Я хочу настоящий ответ.

Велара опустила взгляд на переплет.

— Мой сын был следующим взрослым мужчиной нашей ветви после детей Кайрана.

Оскар тихо выдохнул.

Кайран не шелохнулся.

Она продолжила:

— Если трое детей признавались наследниками, его линия отходила далеко назад. Это факт. Я не стану делать вид, что не понимала.

— И поэтому вы избавились от них? — спросила я.

— Я никого не убивала и не приказывала их убивать.

— Нет. Вы просто сделали так, чтобы нас выгнали. Намного чище.