— Найди.

— Найду.

— И еще.

— Что?

— Если это связано с Серым Хребтом...

— Я скажу.

— Сразу.

— Сразу.

— Не после того, как Совет решит, какую часть правды мне можно знать.

Он поморщился.

— Не после.

— Хорошо.

Мы стояли напротив друг друга.

На рубашке Кайрана была кровь.

Не его.

На лице царапина.

Я только сейчас заметила.

— Ты ранен?

Он провел пальцем по щеке.

— Это ничего.

— Покажи.

Слова вышли автоматически.

Кайран замер.

Я сама едва не отступила.

Четыре года брака научили меня реагировать на его раны раньше, чем думать.

Семь лет не стерли привычку полностью.

— Алира...

— Я целительница.

Он подошел ближе.

Я осмотрела царапину.

Действительно ничего.

Тонкая.

Неглубокая.

— Обрабатывать не нужно.

— Хорошо.

Я отступила.

И почти сразу услышала голоса во дворе.

Оскар.

Городская стража.

Еще кто-то.

Мы вышли.

Двух живых нападавших уже увели.

Тела остальных накрыли.

Ровен Краст стоял возле сломанного забора.

Я нахмурилась.

— Что вы здесь делаете?

Он посмотрел на меня.

— Услышал о нападении.

— Быстро.

— Я был в городском доме.

Кайран подошел.

— Ровен.

Старик не ответил сразу.

Он смотрел на землю.

Туда, где среди грязи и крови остались серебристые клочья шерсти.

Шерсть Леона.

Ровен медленно наклонился.

Поднял один волосок.

Лицо изменилось.

— Где мальчик?

Я сразу шагнула вперед.

— Зачем?

Он будто не услышал.

— Он действительно обратился?

— Да, — ответил Кайран.

— Полностью?

— Да.

Ровен посмотрел на него.

— Серебряный?

— Да.

Старик побледнел.

Это заметили все.

Кайран подошел ближе.

— Ты что-то знаешь.

— Нет.

Слишком быстро.

— Ровен.

— Я сказал, нет.

— Ты только что побелел сильнее снега.

— Это редкость.

— Какая?

Краст сжал серебристую шерсть в пальцах.

— Я видел такое описание.

У меня внутри все застыло.

— Где?

Он посмотрел на меня.

— Не помню.

— Не лгите.

— Я не лгу.

— Тогда вспоминайте.

Ровен покачал головой.

— Старые записи. Еще когда был молодым. Что-то о серебряных детях старых родов.

Кайран стал совершенно неподвижным.

— В наших архивах?

— Возможно.

— Что именно там было?

— Не помню.

— Ровен.

— Прошло больше сорока лет!

Он впервые повысил голос.

Потом сам замолчал.

Посмотрел на серебристую шерсть.

— Но такого цвета я не видел ни у одного живого оборотня.

— А в записи?

Краст сжал губы.

— Был рисунок.

Я почувствовала холод.

— Какой?

— Волк под тремя лунами.

Кайран резко посмотрел на меня.

Три.

Не одна.

Не две.

Три.

Я ничего не сказала.

Ровен будто пожалел, что вообще начал говорить.

— Возможно, это ничего не значит.

— После сегодняшнего вы все еще верите в совпадения? — спросила я.

Он не ответил.

Оскар подошел.

— Кайран.

— Что?

— Один из нападавших заговорил.

Я обернулась.

— Кто они?

— Имен пока нет.

— Что сказал?

Оскар посмотрел на меня.

— Их отправили проверить детей.

У меня похолодели пальцы.

— Проверить?

— Да.

— Так проверяют?

— Они получили приказ забрать одного живым.

Кайран стал страшно спокойным.

— Какого?

Оскар ответил:

— Того, кто первым обратится.

Я посмотрела на окно лечебницы.

За ним спал Леон.

Семь лет никто не хотел моих детей.

И это было больно.

Теперь кто-то захотел одного из них настолько сильно, что отправил пятерых взрослых оборотней в наш дом.

Я впервые подумала, что прежняя неизвестность была почти милосердием.

Потому что теперь мы знали главное.

Леона нашли.

И тот, кто послал этих людей, уже знал, что искать.

Глава 8. Трое

Ночь после нападения прошла без сна.

Леон просыпался каждые полчаса.

То просил воды, то жаловался, что тянет бок, то просто открывал глаза и несколько секунд смотрел на дверь, будто проверял, не ворвался ли кто-нибудь снова.

Я сидела рядом.

Мара несколько раз пыталась выгнать меня хотя бы на час.

Безуспешно.

— Ты завтра упадешь рядом с ним, — сказала она около трех ночи.

— Не упаду.

— Обожаю, когда люди говорят мне, что не упадут, сразу после того как двое суток почти не спали.

— Я спала вчера.

— Часа четыре.

— Значит, почти половину ночи.

Мара посмотрела на меня так, как смотрят на безнадежного больного.

— Ты ужасный пациент.

— Я не пациент.

— Вот это и есть твоя главная ошибка.

Она поправила повязку Леона и вышла.

У двери ее сменил Кайран.

Я сразу нахмурилась.

— Что?

Он остановился в коридоре.

— Ничего.

— Тогда зачем стоишь?

— Хотел узнать, как он.

— Спит.

Кайран посмотрел через мое плечо.

Леон действительно снова уснул.

— Жар?

— Небольшой.

— Рана?

— Чистая.

Он кивнул.

Уходить не спешил.

Я устало потерла лицо.

— Кайран.

— Я могу посидеть.

— Зачем?

— Чтобы ты поспала.

Я чуть не рассмеялась.

— Нет.

— Алира.

— Он проснется и увидит тебя.

— В этом проблема?

— Может быть.

Кайран помолчал.

— Можно спросить его, когда проснется.

— Сейчас три ночи.

— Тогда пока посижу в коридоре.

— Ты серьезно?

— Да.

— У тебя есть трактир.

— Есть.

— И люди во дворе.

— Трое.

— Я помню нашу торговлю.

— Тогда зачем уточняешь?

Я устало посмотрела на него.

— Ты всегда был таким раздражающим?

— По твоим словам, да.

Это было почти смешно.

Я не улыбнулась.

— Если Леон проснется и сам согласится, посидишь.

Кайран кивнул.

И действительно сел на скамью у стены.

Не спорил.

Не пытался войти.

Через двадцать минут Леон завозился.

Я сразу наклонилась.

— Воды?

Он кивнул.

Помогла приподняться.

После нескольких глотков сын заметил фигуру в коридоре.

— Он еще здесь?

Кайран услышал.

Конечно услышал.

Но не вошел.

— Да, — сказала я.

— Почему?

— Предлагает посидеть с тобой, чтобы я немного поспала.

Леон посмотрел на меня.

— Ты устала.

— Нет.

— Мама.

— Немного.

— Иди.

— Леон.

— Я не маленький.

— Именно потому, что ты маленький, я здесь.

— Мне семь.

— Ты это уже говорил.

Он недовольно вздохнул.

— Пусть сидит.

Я замерла.

— Ты уверен?

— Он умеет при обращении помогать.

— Сейчас обращения нет.

— Все равно.

Я взглянула на дверь.

Кайран не двигался.

— Хорошо. Один час.

Леон приподнял брови.

— Мне или ему?

— Обоим.

Кайран вошел только после моего кивка.

Подошел к кровати.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально.

Я закатила глаза.

— Он весь день так говорит.

— Знакомо.

Я посмотрела на Кайрана.

— Не начинай искать сходства там, где удобно.

Он принял замечание молча.

Леон переводил взгляд между нами.

— Вы всегда так разговаривали?

— Нет, — ответили мы одновременно.

Сын усмехнулся.

Я поправила одеяло.

— Если что-то заболит, зовешь меня.

— Ты будешь в соседней комнате.

— Да.

— Я знаю.

— Не геройствуй.

— Хорошо.

— Если захочешь, чтобы Кайран ушел...

— Я скажу.

— Хорошо.

Я встала.

И только в коридоре поняла, насколько тяжело мне оставить их вдвоем.