Не потому, что не доверяла Кайрану физически.

Он никогда не причинил бы Леону вреда.

В этом я была уверена.

Пугало другое.

Семь лет я была единственным взрослым, который оставался рядом с детьми всегда.

Даже Мара вошла в нашу жизнь позже.

Теперь я добровольно закрывала дверь и оставляла сына с его отцом.

На час.

Всего на час.

Но внутри это ощущалось намного крупнее.

Я легла в своей комнате.

Сон не приходил.

Сначала прислушивалась.

Тишина.

Потом услышала голос Леона.

Слов не разобрала.

Кайран ответил.

Еще через минуту Леон снова что-то сказал.

Я заставила себя не вставать.

Если сыну понадобится, он позовет.

Прошло, наверное, минут десять.

Я уснула.

Разбудил гром.

Подскочила так резко, что несколько секунд не понимала, где нахожусь.

За окном вспыхнул свет.

Через мгновение снова прогремело.

Гроза.

Осенняя, поздняя, резкая.

Я выбежала в коридор.

Дверь Леона была приоткрыта.

Кайран сидел рядом с кроватью.

Сын спал.

— Все хорошо, — тихо сказал он.

Я кивнула.

И тут услышала шаги из другой комнаты.

Марк выбежал в коридор босиком.

Лицо белое.

— Мам.

Я сразу подошла.

— Иди сюда.

Он вцепился в меня.

Еще один раскат.

Марк вздрогнул всем телом.

Кайран поднялся.

— Что случилось?

Я посмотрела на него.

— Гроза.

— Вижу.

— Он боится.

Кайран перевел взгляд на сына.

Марк заметил.

Сразу отпустил меня и попытался выпрямиться.

— Я не боюсь.

— Только что почти залез мне под руку.

— Я просто быстро пришел.

— Конечно.

Гром ударил снова.

Марк зажмурился.

Кайран выглядел растерянно.

Не потому, что не знал, что делать с грозой.

Потому что не знал, что его сын боится ее.

— Давно? — спросил он.

Марк открыл глаза.

— Что?

— Боишься грома.

— Я не боюсь.

— Хорошо. Давно не боишься грома?

Марк посмотрел на него с подозрением.

— Всегда.

Кайран перевел взгляд на меня.

Я ничего не сказала.

Он понял сам.

Еще одна вещь.

Еще один кусок жизни, которого у него не было.

— Почему? — спросил Кайран.

Марк пожал плечами.

— Громко.

— Ты оборотень?

Вопрос вырвался у Кайрана автоматически.

Я сразу напряглась.

Марк тоже.

— Нет.

Кайран понял ошибку.

— Я не это имел в виду.

— А что?

— Просто у оборотней слух чувствительнее. Я подумал...

Он замолчал.

Марк отвернулся.

— У меня нет волка.

Мне хотелось вмешаться.

Но Кайран должен был выйти из этого сам.

— Пока нет, — сказал он.

Марк снова посмотрел.

— А если никогда?

Кайран не ответил сразу.

— Тогда гроза все равно останется слишком громкой.

Марк нахмурился.

— И все?

— А что еще должно быть?

— Не знаю.

— Тогда и я не знаю.

Сын долго смотрел на него.

Потом очередной раскат заставил его снова вздрогнуть.

Кайран сел на пол возле стены.

— Хочешь знать, что мне помогало в детстве?

Марк явно заинтересовался, но старался не показывать.

— Ты тоже боялся?

— Нет.

Я фыркнула.

Кайран посмотрел на меня.

— Что?

— Ты сейчас врешь ребенку.

— Я не боялся.

— В пятнадцать лет ты однажды проснулся во время грозы и пришел в библиотеку, потому что не хотел оставаться один.

Он замер.

Марк медленно повернулся к нему.

— Правда?

— Мне было пятнадцать.

— И ты боялся.

— Я не сказал...

— Значит, боялся.

Я почти улыбнулась.

Кайран вздохнул.

— Хорошо. Один раз.

— Сколько раз была гроза?

— Марк.

— Просто спрашиваю.

Гром прокатился дальше.

Марк уже не вздрогнул так сильно.

— Что помогало? — спросил он.

— Считать расстояние.

— Как?

— Видишь молнию. Потом считаешь до грома. Чем дольше считаешь, тем дальше гроза.

— А если сразу?

— Тогда лучше сидеть в доме.

— Очень полезно.

Кайран усмехнулся.

Марк сел рядом с ним на пол.

Я смотрела на них.

И не знала, что с этим делать.

Не было ничего большого.

Никакого чудесного примирения.

Они просто сидели в коридоре и ждали молнии.

Вспышка.

— Один, два, три, четыре... — начал Марк.

Гром.

— Четыре.

— Уже дальше, — сказал Кайран.

— А раньше было сколько?

— Два.

— Значит, уходит.

— Похоже.

Марк кивнул.

Потом посмотрел на меня.

— Можешь идти спать.

Я подняла брови.

— Какое великодушие.

— Я уже не боюсь.

— Конечно.

— Кайран здесь.

Слова прозвучали совершенно естественно.

И от этого заболело сильнее, чем должно было.

Я не показала.

— Хорошо. Но если что...

— Позовем.

Вернулась в комнату.

На этот раз уснула быстрее.

Утром обнаружила Кайрана на кухне.

Перед ним стояла сковорода.

И выглядел он так, будто проигрывал ей войну.

Я остановилась в дверях.

— Что ты делаешь?

Он повернулся.

— Завтрак.

— Почему?

— Мара ушла в лечебницу. Ты спала.

— А дети?

— Леон еще спит. Марк и Лея наверху.

Я посмотрела на сковороду.

— Что там?

— Яйца.

— Они черные.

— Не все.

Я подошла ближе.

— Кайран.

— Что?

— Ты когда-нибудь готовил?

— В походах.

— Это объясняет состояние еды.

Он посмотрел на меня с легким раздражением.

Очень знакомым.

— Можно сделать заново.

— Не надо.

— Я справлюсь.

— Уже вижу.

Достала другую сковороду.

— Отойди.

— Я хотел помочь.

— Тогда режь хлеб.

— Это я умею.

— Не уверена.

Он взял нож.

Я занялась завтраком.

Через несколько минут на кухню вошла Лея.

С волосами в полном беспорядке.

Остановилась.

Посмотрела на Кайрана.

Потом на меня.

— Ты ночевал здесь?

— В лечебнице, — ответил он.

— А сейчас готовишь?

Я вмешалась:

— Пытается.

Кайран недовольно посмотрел.

Лея подошла к столу.

— Пахнет горелым.

— Это первая попытка.

— А будет вторая?

— Уже нет, — сказала я.

Она кивнула.

— Хорошо.

Села.

Кайран поставил перед ней хлеб.

— С маслом?

— Нет.

Он убрал.

— Варенье?

— Нет.

— Сыр?

— Да.

Он открыл шкаф.

Не тот.

Потом второй.

Сыр лежал в третьем.

Лея наблюдала.

— Ты ничего не знаешь.

Кайран остановился.

— О вашей кухне?

— О нас.

Я замерла возле плиты.

Лея продолжила совершенно спокойно:

— Марк ест варенье. Леон не любит сладкое утром. Я люблю сыр.

Кайран закрыл дверцу шкафа.

— Теперь знаю.

— Одну вещь.

— С чего-то надо начать.

Она приняла ответ.

— Ладно.

Марк появился минутой позже.

— Что горело?

— Кайран, — сказала Лея.

— Не я. Яйца.

— Почти одно и то же.

Он сел рядом с сестрой.

— А где варенье?

Кайран молча достал банку.

Марк заметил.

— Ты уже знаешь.

— Лея объяснила.

— Она любит объяснять.

Лея толкнула брата локтем.

Завтрак получился странным.

Но не плохим.

Леон проснулся позже.

Бледный, сонный.

Я сразу отвела его в лечебную комнату.

Рана выглядела хорошо.

Мара проверила температуру.

— Нормальная.

— Можно встать? — спросил он.

— Можно дойти до кухни и обратно.

— А во двор?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вчера ты впервые обратился, подрался со взрослым волком и получил рану.

— Это было вчера.

Мара посмотрела на меня.

— Ты слышишь?

— К сожалению.