— Его.

— Голос?

— Нет.

— Тогда как?

Он нахмурился.

— Просто знал, где он.

У меня сжалось горло.

Родовая связь.

Кайран не выдумал.

— Ты хочешь его увидеть? — спросила я.

Леон сразу покачал головой.

Потом остановился.

— Не знаю.

— Ты не обязан решать сейчас.

— Он приехал из-за меня?

— Похоже.

— Потому что у меня волк?

Я не ответила сразу.

Это было ошибкой.

Леон понял.

— Значит, да.

— Он почувствовал пробуждение.

— Если бы не почувствовал, не приехал бы?

Я могла придумать мягкий ответ.

Не стала.

— Не знаю.

Леон посмотрел на пол.

— Марк захочет его увидеть.

— Возможно.

— Лея тоже.

— Возможно.

— А ты?

Вопрос оказался тяжелее всех предыдущих.

— Я уже увидела.

— Я не это спрашивал.

Я села рядом на пол.

— Не знаю, Леон.

Он прислонился к стене.

Несколько секунд мы молчали.

Снизу донесся стук.

Один.

Не требовательный.

Просто напоминание, что они все еще там.

Мара выглянула в окно.

— Не уезжают.

— Пусть стоят.

— Ночь холодная.

Я посмотрела на нее.

— У них есть плащи.

— Я просто сообщила.

Леон неожиданно спросил:

— Он умеет помогать при обращении?

Я почувствовала, куда идет разговор.

— Да.

— Лучше вас?

Мара ответила сама:

— Лучше меня точно.

Я бросила на нее взгляд.

— Что? — сказала она. — Я не буду врать ребенку.

Леон повернулся ко мне.

— Тогда пусть останется.

Я ничего не сказала.

— Не здесь, — быстро добавил он. — Не в доме. Просто... если мне станет плохо.

Семь лет я защищала этих детей от последствий решения Кайрана.

Теперь один из них сам просил позволить ему приблизиться.

Не как отцу.

Как человеку, который мог помочь.

Я не имела права ставить свою боль выше этого.

И именно поэтому согласиться было так тяжело.

— Хорошо, — сказала я.

Леон выдохнул.

— Но только если ты сам захочешь его видеть. Никто тебя не заставит.

— Хорошо.

— И если передумаешь, говоришь мне сразу.

— Да.

Я встала.

Спустилась вниз.

Открыла дверь.

Кайран стоял там же.

Оскар разговаривал с одним из людей у ворот.

Остальные отвели лошадей чуть дальше.

Кайран повернулся ко мне.

— Можешь остаться до утра.

Он явно не ожидал.

— Алира...

— Не в доме.

Его лицо снова стало непроницаемым.

— Хорошо.

— В лечебнице есть отдельная комната со стороны двора. Мара покажет.

— Хорошо.

— Это не приглашение в нашу жизнь.

— Я понял.

— Леон разрешил остаться на случай, если начнется полное обращение.

Кайран медленно повторил:

— Леон.

Я сразу напряглась.

— Не делай из имени событие.

Он коротко прикрыл глаза.

— Прости.

Я не знала, за что именно.

И не хотела спрашивать.

— Еще одно.

— Что?

— Ты не входишь наверх без разрешения.

— Хорошо.

— Не разговариваешь с Марком и Леей без меня.

— Хорошо.

— Никаких приказов. Никаких разговоров о Сером Хребте, наследовании и правах.

На последнем слове его взгляд стал тяжелее.

— Хорошо.

— И если завтра Леону станет лучше, вы уезжаете.

Кайран помолчал.

— Об этом поговорим завтра.

Вот он.

Тот человек, которого я знала.

— Нет.

— Алира, я не буду сейчас спорить. Но я должен понять, что почувствовал.

— Ты ничего не должен моим детям.

— Это касается не только детей.

— Тогда тем более не касается меня.

Я закрыла дверь.

Но прежде чем она захлопнулась, услышала его голос:

— Алира.

Я остановилась.

— Что?

Он стоял на крыльце, освещенный желтым светом из прихожей.

Семь лет назад я знала каждую перемену его лица.

Сейчас видела чужого человека с знакомыми глазами.

— Я приехал не потому, что он оказался сильным.

Я посмотрела на него.

— Тогда почему?

Кайран ответил не сразу.

— Потому что впервые за семь лет мой сын позвал меня.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

Не на слова.

На то, насколько сильно мне хотелось когда-то услышать от него что-то подобное.

— Нет, Кайран.

Он нахмурился.

— Что?

Я крепче взялась за дверь.

— У тебя нет детей.

Его лицо застыло.

— Ты сам это решил.

Я закрыла дверь между нами.

Глава 5. Мужчина у нашего порога

Я почти не спала.

Кайран находился этажом ниже, за двумя закрытыми дверями, и одного этого хватало, чтобы дом перестал казаться привычным.

Семь лет он существовал где-то далеко. Иногда в случайном воспоминании, иногда в вопросах детей, иногда в тех редких письмах, которые я так и не открыла. Расстояние делало его прошлым.

Теперь прошлое ночевало в моей лечебнице.

Леон уснул только после полуночи. Жар немного спал, боли больше не возвращались, но я все равно несколько раз вставала проверить его. На третий раз сын открыл глаза.

— Мам.

— Спи.

— Ты опять пришла.

— Я живу здесь.

— Ты меня проверяешь.

— Это тоже входит в обязанности человека, который здесь живет.

Он вздохнул и натянул одеяло до подбородка.

— Мне нормально.

— Рада слышать.

— И глаза нормальные?

Я замерла с ладонью на краю его кровати.

— Сейчас да.

— А вчера были серебряные?

Я не хотела, чтобы он видел мое беспокойство, но и изображать, будто ничего не произошло, было бессмысленно.

— Были.

— Красиво?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что я не сразу ответила.

— Очень.

Леон улыбнулся.

— Значит, не все плохо.

— Не все.

— Он еще там?

Мне не пришлось уточнять, о ком речь.

— Да.

— Не уехал?

— Я разрешила остаться до утра.

Леон немного помолчал.

— Он правда почувствовал меня?

— Так говорит.

— А ты веришь?

Я посмотрела на сына.

— Да.

— Почему?

— Потому что Кайран не стал бы ехать через половину севера ради выдумки.

— Значит, он приехал из-за меня.

— Из-за того, что почувствовал твое пробуждение.

Леон задумался, потом отвернулся к стене.

— Это не одно и то же.

Я ожидала чего угодно, только не этой фразы.

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы я просто заболел, он бы не приехал.

У меня не было честного ответа, который не причинял бы ему боль.

И Леон понял это раньше, чем я успела что-то придумать.

— Спокойной ночи, мам.

— Леон...

— Я хочу спать.

Я посидела рядом еще немного, потом вышла.

В своей комнате я долго лежала с открытыми глазами.

Каждый раз, когда дом поскрипывал от ночного холода, мне казалось, что снизу кто-то идет.

Кайран не поднялся ни разу.

Он выполнил условие.

Почему-то это тоже раздражало.

Утром меня разбудил Марк.

Он залез ко мне на кровать в одежде и с ледяными руками.

— Мам.

Я застонала и натянула одеяло на голову.

— Еще темно.

— Уже светло.

— Тогда закрой окно.

— Оно закрыто.

— Глаза.

— Мои?

— Мои.

Марк засмеялся и потянул одеяло.

— Вставай.

— Почему ты здесь?

— Мы пришли.

Я сразу проснулась.

— Откуда?

— От Эны.

Села.

— Вы уже вернулись?

— Да.

— Кто вас привел?

— Ее мама.

— А Лея?

— На кухне.

Я посмотрела на окно.

Свет действительно уже пробивался между занавесками.

— Который час?

— Не знаю.

— Тогда почему ты сказал, что уже светло?

— Потому что видно.

С этим было сложно спорить.

Я встала.

— Леона не будили?

— Нет.