Совет не расходился еще около часа.

Элвар представил заверенную копию закона Норвенов. Оскар перечислил, какие книги уже повреждены. Решили временно передать архив под совместный контроль двух старших писцов и представителя Норвенов до назначения нового хранителя.

Я слушала только половину.

В голове все еще звучало: "Я надеялась, что они никогда не пробудятся".

Наверное, именно поэтому Велара не боялась семи лет.

С каждым годом без зверей ее решение казалось ей все правильнее.

Дети росли далеко.

Кайран сохранял власть.

Серый Хребет жил.

Моя семья стала ценой, которую никто здесь не видел каждый день.

А потом Леон обратился.

И семь лет удобной уверенности закончились за одну ночь.

Когда заседание наконец завершилось, я вышла в коридор.

Кайран догнал у лестницы.

— Алира.

— Я устала.

— Я не задержу.

Я повернулась.

Он выглядел не лучше.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты знала: проверка ее дома пройдет при Оскаре и Ровене. Не буду делать это один.

— Почему говоришь мне?

— Потому что если найдем что-то о детях, ты узнаешь первой.

Я кивнула.

— Хорошо.

Он помолчал.

— И еще. Я не жду, что сегодняшний разговор что-то изменит между нами.

— Тогда не говори об этом.

— Не собирался.

Я посмотрела внимательнее.

— Правда?

— Да.

— Тогда что еще?

Кайран устало потер переносицу.

— Хотел сказать, что мне жаль, что тебе пришлось услышать ее признание именно здесь.

— А где было бы лучше?

Он не нашел ответа.

— Вот и мне кажется, что нигде.

Я пошла дальше.

— Алира.

На этот раз в голосе не было попытки остановить. Просто обращение.

Я обернулась.

— Я действительно должен был выбрать вас.

Семь лет назад от этих слов я бы отдала почти все.

Сегодня они не были обещанием и не просьбой.

Просто фактом, который он наконец научился произносить правильно.

— Да, — ответила я. — Должен был.

И ушла.

В гостевом доме дети ждали.

Мара сидела за столом с вязанием, хотя за все годы я ни разу не видела, чтобы она связала вещь до конца. Марк ходил от окна к двери. Лея читала. Леон сидел на подоконнике и, судя по лицу, слушал половину резиденции.

Когда я вошла, Марк первым спросил:

— Ну?

— Сначала дайте мне снять плащ.

Он подскочил помочь так быстро, что запутался в рукаве.

— Я сам.

— Уже вижу.

Лея закрыла книгу.

Леон слез с подоконника.

Я села за стол.

Как рассказать детям, что взрослая женщина знала о них правду и сознательно скрыла?

Без лишней жестокости.

Но и без лжи.

— Велара знала, что такие дети, как вы, существовали раньше.

Марк перестал двигаться.

Лея спросила:

— Когда знала?

— Еще в ночь вашего рождения.

Леон не изменился в лице.

Только пальцы на столе сжались.

— И не сказала?

— Не сказала.

— Кайрану тоже?

— Тоже.

Леон посмотрел на меня.

— Он правда не знал?

— Да.

— Ты уверена?

— Теперь да.

Марк быстро спросил:

— Тогда это она виновата, что нас выгнали?

Я ожидала этот вопрос.

— Она виновата в том, что скрыла правду и сделала выбор Совета еще хуже.

— Но если бы сказала, нас бы не выгнали.

— Возможно.

— Значит, из-за нее.

Я покачала головой.

— Не только.

Марк нахмурился.

— Почему?

— Потому что документы подписывал не Велара.

Леон тихо сказал:

— Кайран.

— Да.

— Он мог не подписывать даже без книги.

— Мог.

Марк выглядел недовольным этой сложностью.

Ему хотелось одного виноватого.

Наверное, всем иногда хотелось.

— А Совет?

— Тоже сделал свой выбор.

Лея задумалась.

— Значит, виноваты многие.

— Да.

— Ненавижу такое.

Я невольно улыбнулась.

— Я тоже.

Марк сел.

— А Велару посадят в тюрьму?

— Пока нет. Ее отстранили от архива и ограничили передвижение. Будет расследование.

— Почему не в тюрьму?

— Потому что сначала нужно установить все, что она сделала.

Леон спросил:

— Она послала тех волков?

— Говорит, что нет.

— Ты веришь?

— Не знаю.

Он кивнул.

— А Кайран?

— Тоже не знает.

Лея посмотрела на меня.

— Он защищал ее?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Она удовлетворенно кивнула.

Марк спросил:

— Что он сказал?

Я вспомнила зал.

— Что Велара виновата в том, что скрыла правду. Но его решение все равно осталось его решением.

Леон смотрел внимательно.

— И еще?

Я понимала, что вопрос не случайный.

— Он сказал перед Советом, что должен был поставить вас выше власти.

Леон опустил глаза.

Марк перестал ерзать.

Лея ничего не сказала.

Я не пыталась объяснить им, насколько эти слова важны.

Пусть сами решат.

Через несколько минут Марк спросил:

— Он сегодня придет?

— Не знаю.

— Я просто спрашиваю.

— Знаю.

Лея снова открыла книгу.

— Придет.

Марк повернулся.

— Откуда знаешь?

— Потому что ему теперь всегда есть зачем приходить.

Я посмотрела на дочь.

Она сказала это без насмешки.

Леон снова сел у окна.

— Что слышишь? — спросила я.

— Стаю.

— Сильнее?

— Да.

— Как они?

Он долго прислушивался.

— Хуже.

Мара перестала вязать.

— Что значит хуже?

— Связь как будто тоньше. Волки есть, но многие не чувствуют друг друга.

Я подошла к нему.

— Больно?

— Мне нет.

— А им?

Леон кивнул.

В комнате стало тихо.

Мы только что узнали, кто семь лет назад спрятал закон.

Но правда о прошлом не решала того, что происходило сейчас.

Поздно вечером в дверь постучал Элвар.

Он пришел один, с несколькими листами в руках.

Я сразу поняла по его лицу: он нашел что-то еще.

— Простите за поздний час.

— Что случилось?

— После заседания я снова сверил закон Норвенов с сохранившимися ссылками Серого Хребта.

Кайрана с ним не было.

— И?

Элвар положил лист на стол.

— Велара скрыла не только право детей не возвращаться.

Я почувствовала, как снова напрягаются плечи.

— Что еще?

Он посмотрел на Леона, потом на Марка и Лею.

— Причину, по которой Серый Хребет сейчас теряет связь.

Мара медленно отложила вязание.

— Говорите.

Элвар покачал головой.

— Это лучше услышать всем взрослым вместе. И Кайрану тоже.

— Почему?

Он провел пальцем по одной строке.

— Потому что проблема не в том, что дети находятся далеко от стаи.

Я посмотрела на него.

— А в чем?

Элвар поднял глаза.

— В том, что стая однажды отказалась от них.

Глава 14. Стая, которая отказалась

Кайран пришел через четверть часа после Элвара.

Не один. С ним был Оскар, а еще через несколько минут появился Ровен. Я не приглашала последнего, но Элвар настоял, что найденная часть закона касается не только моего семейного дела и должна быть подтверждена хотя бы одним представителем Совета.

Детей я отправила наверх.

На этот раз Леон не спорил. Он и без того выглядел уставшим после целого дня, проведенного среди чужих голосов и ощущений. Перед тем как подняться, задержался возле Элвара и спросил:

— Это опять про нас?

— Отчасти, — ответил тот.

— А остальное?

Элвар немного подумал.

— Про Серый Хребет.

Леон посмотрел на Кайрана.

— Тогда потом расскажете.

Не спросил, расскажем ли.

Именно расскажете.

Я кивнула.

— Расскажем.

Марк уже был на лестнице.

— Все?

— То, что вам нужно знать.

— Это не все.