— Алира...

— Не называйте меня так, будто между нами осталась близость.

Она замолчала.

Мне было важно услышать дальше, даже если хотелось прекратить разговор.

— Вы сделали это ради сына?

— Не только.

— Конечно.

Велара впервые повысила голос:

— Потому что я видела, что происходило со стаей. Мерс собирал сторонников. Два рода уже готовились оспаривать власть Кайрана. На востоке шли стычки. Если бы он в тот момент объявил, что оставляет в линии троих детей, которых камень не признал, Совет раскололся бы. Потом раскололась бы стая.

— Это должен был решать он, — сказал Оскар.

— Он был молод.

— Ему было двадцать девять.

— Для Альфы, который правил меньше трех лет, это молодость.

Кайран холодно спросил:

— Поэтому ты решила править вместо меня?

— Я решила сохранить тебе то, что ты сам был готов потерять.

Я посмотрела на него.

Эта фраза попала туда, куда Велара целилась.

Не в любовь к детям.

В старую версию Кайрана, которая когда-то действительно считала власть чем-то, что необходимо сохранить почти любой ценой.

Он не отвел глаз.

— Ты ошиблась.

— Сейчас тебе легко это говорить.

— Нет. Сейчас мне просто поздно это понимать.

Велара хотела ответить, но он поднял руку.

— Книгу закрываем. Ничего больше не трогать. Оскар, поставь двух людей у входа и одного у внутренней двери. Без моего разрешения сюда не входит никто.

Велара побледнела сильнее.

— Я хранитель архива.

— Больше нет.

Впервые ее спокойствие действительно треснуло.

— Ты не можешь снять хранителя решением в коридоре.

— Могу временно отстранить человека, который признался, что вырезал закон из родовой книги.

— Тогда созови Совет.

— Именно это я и сделаю.

Он повернулся к Оскару.

— Сейчас.

Оскар кивнул и ушел.

Кайран посмотрел на Элвара.

— Возьмите книгу и копии. Вы будете свидетельствовать.

— Хорошо.

Потом на меня.

— Ты идешь?

Вопрос был правильным. Не "пойдем". Не решение за меня.

— Да.

Велара стояла у стола, не двигаясь.

Я остановилась рядом.

— Еще один вопрос.

Она подняла глаза.

— Нападение в Речном Доле. Людей отправили вы?

На этот раз пауза была другой.

Велара не удивилась самому вопросу.

— Нет.

— Вы знали о нем?

— Нет.

— Вы понимаете, что я не поверю просто потому, что вы сказали?

— Понимаю.

Кайран вмешался:

— Это проверим отдельно.

— Обязательно.

Я вышла первой.

Путь из башни до зала Совета занимал несколько минут, но сегодня показался длиннее. Не потому, что я боялась людей за дверями. После признания Велары Совет перестал казаться главной угрозой.

Главной угрозой семь лет назад была уверенность взрослых, что они имеют право решать судьбу детей ради более важной цели.

Кайран шел рядом, но не пытался заговорить. Я была благодарна.

Только возле лестницы он произнес:

— Я не знал.

Я остановилась.

Он сразу добавил:

— Это не оправдание.

— Хорошо, что понимаешь.

— Понимаю.

— Тогда зачем сказал?

Кайран посмотрел в сторону окон.

— Наверное, потому что сам пытаюсь привыкнуть к тому, насколько многое происходило рядом со мной без моего ведома.

— Это неприятно.

— Да.

— Теперь представь семь лет моей жизни.

Он кивнул.

— Представляю плохо.

— Хоть честно.

Мы пошли дальше.

Совет собирался быстро. В зал входили люди, кто-то еще застегивал дорожный плащ, кто-то явно был выдернут из другого разговора. Ровен Краст появился одним из первых. Увидев Велару под охраной Оскара, остановился.

— Что произошло?

Кайран ответил:

— Сейчас узнаешь.

Я заняла место у стены. Семь лет назад я стояла примерно там же, когда пыталась понять, почему никто не выходит из закрытого заседания. Сегодня мне предложили стул у стола.

Я села.

Не потому, что меня признал Совет.

Потому что собиралась услышать каждое слово.

Когда вошел последний старейшина, двери закрыли.

Кайран не стал тратить время на вступление.

— Элвар.

Хранитель Норвенов положил на стол заверенные выписки и объяснил происхождение Книги союзов, общий северный свод, раздел о лунной тройке и следы удаления страниц. Он говорил спокойно, почти сухо. Именно поэтому никто не мог назвать происходящее семейной драмой.

Потом показал личную отметку Велары после ремонта.

Ровен встал.

— Это твой знак?

Велара сидела напротив Кайрана.

— Мой.

— Ты ремонтировала книгу?

— Да.

— Когда?

Она посмотрела на него.

— Семь лет назад.

По залу прошел шум.

Ровен не сел.

— После рождения детей?

— Да.

— Ты видела раздел о лунной тройке?

— Видела.

— И убрала его?

— Да.

Шум стал громче.

Кайран не останавливал.

Пусть слышат.

Пусть каждый человек за этим столом понимает, что речь идет не о предположении.

Один из старейшин резко спросил:

— Ты сообщила Альфе?

— Нет.

— Совету?

— Нет.

— Почему?

Велара посмотрела на мужчин вокруг.

— Потому что вы тогда были готовы расколоть Серый Хребет из-за троих младенцев.

Седобородый старейшина, который вчера говорил о "естественном порядке", вспыхнул.

— Ты сама убеждала нас, что оставить детей в доме Альфы опасно.

— Потому что это было опасно.

— И при этом знала, что старый закон описывает ровно такой случай?

— Я знала о возможности. Не о факте.

Ровен ударил ладонью по столу.

— Ты не имела права решать, какие сведения нам показывать!

Велара усмехнулась без радости.

— Теперь вы все очень легко вспоминаете о правах.

Он побледнел.

Она посмотрела на него.

— Где было твое возмущение, Ровен, когда Совет требовал от молодой женщины уйти с тремя младенцами? Где были ваши рассуждения о свободе выбора, когда вы объясняли Кайрану, что дети без зверя разрушат авторитет рода?

Ровен сел.

Никто не ответил.

Потому что в этой части Велара не лгала.

Я поднялась.

— Не пытайтесь сделать из собственного преступления зеркало для остальных.

Она повернулась ко мне.

— Я и не пытаюсь.

— Именно пытаетесь. Совет виноват в том, что принял решение. Кайран виноват в том, что его подписал. Но вы сейчас хотите растворить свою вину среди чужой, чтобы она выглядела меньше.

Велара внимательно смотрела.

— Возможно, ты права.

— Я права.

Она не спорила.

Кайран сказал:

— Продолжим.

Его голос был негромким, но зал снова замолчал.

— Велара, ты знала, что звери лунной тройки могут пробудиться на седьмом году?

— Да.

— Знала, что после отвержения стая теряет право требовать детей обратно?

— Да.

— Знала, что принудительное разделение тройки способно окончательно разрушить связь?

На этот раз она помедлила.

— Это было в другой части раздела.

— Ответ.

— Да.

Оскар выругался тихо.

Кайран продолжил:

— И когда Совет несколько дней назад потребовал вернуть одного Леона по праву Альфы, ты молчала.

— Я не присутствовала в Речном Доле.

— Ты получила копию требования.

— Получила.

— И ничего не сказала.

— Нет.

— Почему?

Велара посмотрела на него почти с раздражением.

— Потому что к тому моменту связь уже рушилась. Я не знала, что именно сделает возвращение мальчика. Старый закон мог ошибаться.

Элвар впервые позволил себе резкость:

— Закон, который вы сочли достаточно важным, чтобы вырезать из книги, вдруг стал для вас ненадежным, когда мешал вашему решению?

Она не ответила.

Я поняла раньше, чем кто-то произнес вслух.

Велара никогда не считала старую запись пустой легендой.

Если бы считала, не стала бы уничтожать.