— Звучит справедливо.

— Кайран.

— Молчу.

Я выдохнула.

— То, что я тебя люблю, не означает, что доверяю.

— Знаю.

Я посмотрела предупреждающе.

Он исправился:

— Понял.

— Лучше.

— Любовь не возвращает тебе право решать за меня.

— Нет.

— Истинная связь не дает права требовать, чтобы я простила.

— Нет.

— И твой отказ от власти не покупает второй шанс.

— Я не продавал.

— Я знаю.

Вот это было важно.

Я действительно знала.

— Если мы попробуем, то только сначала.

Кайран смотрел на меня.

— Что значит сначала?

— Никаких разговоров о возвращении брака. Никаких переездов. Никаких "ты моя истинная, поэтому мы должны". Ты приезжаешь к детям. Если хочешь увидеть меня — спрашиваешь.

— Хорошо.

— Не отвечай раньше, чем я закончу.

Он закрыл рот.

— Ты не принимаешь решения за детей. Даже если уверен, что прав.

Кивок.

— Не используешь Серый Хребет как объяснение, почему опять чего-то нельзя.

Еще один кивок.

— И если однажды снова придется выбирать между властью и семьей...

Я остановилась.

Кайран ответил тихо:

— Ты имеешь право смотреть не на обещание, а на мой выбор.

Именно.

— Да.

Мы молчали.

Потом он спросил:

— Это второй шанс?

Я подумала.

— Это возможность когда-нибудь его получить.

Кайран выдохнул.

— Больше, чем я ожидал.

— Не испорть.

— Постараюсь.

— Нет.

Он понял и улыбнулся.

— Сделаю все, что смогу.

— Вот так лучше.

Я уже собиралась вернуться к экипажу, когда он сказал:

— Алира.

Обернулась.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не закрыла дверь окончательно.

Я посмотрела на человека, которого когда-то считала своим навсегда.

Теперь он не был моим.

И именно поэтому у нас впервые появился шанс понять, хотим ли мы снова стать друг другу близкими.

— Пока дверь просто не заперта, — сказала я.

— Понял.

— Вот и хорошо.

Дорога домой заняла три дня.

На этот раз она казалась короче.

Наверное, потому что я знала, куда возвращаюсь.

Марк почти весь первый день говорил о Сером Хребте. О старом круге, лошадях Оскара, большом зале и о том, что Кайран все-таки должен показать ему волка.

Лея утверждала, что самое интересное в резиденции — библиотека, хотя пробыла там меньше часа.

Леон говорил мало.

На второй вечер, когда мы остановились в дорожном доме, он сел рядом со мной у окна.

— Ты разрешила ему приезжать?

Я удивилась.

— Вам — да.

— Я про тебя.

Конечно.

— Мы поговорили.

— И?

— Решили не торопиться.

Он подумал.

— Это значит да?

— Это значит, что мы посмотрим.

— Он тебе нравится?

— Леон.

— Я просто спрашиваю.

— Он мне не чужой.

— Это не ответ.

— Ты слишком похож на Марка.

— Нет.

— Сейчас очень.

Он усмехнулся.

Потом стал серьезным.

— Если вы снова будете вместе, мы останемся в Речном Доле?

Я поняла настоящий вопрос.

— Да.

— Точно?

— Точно. Это наш дом.

Леон расслабился.

— Хорошо.

— Ты боялся возвращения сюда?

— Немного.

— Почему не сказал?

Он пожал плечами.

— Не хотел, чтобы ты думала, что я против Кайрана.

— Ты можешь быть против любого решения.

— Даже твоего?

— Особенно если оно касается тебя.

Он задумался.

— Тогда я не хочу жить в Сером Хребте.

— Я знаю.

— Но приезжать иногда можно.

— Конечно.

— И если Кайран будет там.

— Он может быть и не там.

Леон посмотрел.

— Думаешь, приедет к нам?

— Думаю, да.

— Хорошо.

На третий день показались первые крыши Речного Дола.

Марк чуть не вылез из окна экипажа.

— Сядь!

— Я вижу дом!

— Ты видишь город.

— Почти дом.

Лея тоже прижалась к стеклу.

Даже Леон улыбался.

Когда экипаж свернул на нашу улицу, из соседнего дома выбежала Эна. За ней еще несколько человек. Кто-то уже успел узнать, что мы возвращаемся.

Рыжая лиса появилась неизвестно откуда и понеслась следом за экипажем.

Марк закричал:

— Рыжая!

— Не выпрыгивай!

— Я не...

Он уже открывал дверцу.

Я схватила его за воротник.

— Сначала остановимся.

— Она думает, что я пропал!

— Еще полминуты переживет.

Когда колеса наконец замерли, дети высыпали наружу.

Лея побежала к яблоням.

Марк к лисе.

Леон просто остановился посреди двора и оглядел дом.

Потом выдохнул.

— Наконец-то.

Я поняла его.

Внутри все было точно так же, как мы оставили.

На столе лежала забытая книга.

В шкафу стояли наши кружки.

В лечебнице пахло сушеными травами.

На подоконнике засох один цветок, потому что соседка явно забывала поливать его так часто, как обещала.

И это было прекрасно.

Вечером за нашим столом снова сидели знакомые люди.

Нас расспрашивали о дороге.

Я рассказывала мало.

Дети намного больше.

Пришлось трижды останавливать Марка, когда он собирался в подробностях описать запрещенный обряд.

— Это семейная история.

— Но все знают про Велару.

— Не значит, что им нужны подробности.

— Ладно.

Лея рассказывала про библиотеку.

Леон почти не говорил о Сером Хребте.

Но выглядел спокойным.

Ночью я легла в собственной кровати.

И впервые за много дней заснула сразу.

Кайран написал через четыре дня.

Три письма.

Одно мне.

Одно детям.

И одно отдельно Марку, потому что тот настоял.

Свой конверт я открыла последним.

Кайран писал коротко.

Ровена утвердили временным главой на шесть месяцев. Оскар сохранил командование дозорами. Велара и Тарвен оставались под стражей до суда Совета и представителей поселений. Старую родовую печать передали Элвару для хранения до завершения расследования.

Связь Кайрана со стаей почти исчезла окончательно.

Но число сорванных обращений больше не росло.

В конце было всего две строки:

"Я закончу передачу дел через несколько дней. Если ваше приглашение еще действует, хотел бы приехать после этого.

Не останусь без разрешения".

Я перечитала.

Положила письмо на стол.

Через неделю Кайран приехал в Речной Дол.

Один.

Без людей Серого Хребта.

Без знаков власти.

Даже без Оскара.

Марк заметил его первым и вылетел во двор так быстро, что едва не снес калитку.

— Ты приехал!

— Как видишь.

— Волк.

Кайран замер.

— Что?

— Ты обещал.

— Я только что слез с лошади.

— И?

Лея вышла на крыльцо.

— Дай человеку хотя бы воды.

— Потом волк?

— Марк.

Я стояла в дверях.

Кайран посмотрел на меня.

Не вошел.

— Можно?

Вот так.

Просто.

Без права на дом.

Я отступила.

— Заходи.

День прошел почти нелепо обычно.

Кайран показал детям волка во дворе.

Марк был счастлив настолько, что первые пять минут вообще не говорил.

Лея долго рассматривала темную шерсть, потом заявила, что Леон красивее.

Леон, стоявший рядом, впервые за последние недели рассмеялся так громко.

Кайран в волчьем облике только фыркнул.

Потом дети заставили его пройти до леса и обратно. Я пошла с ними.

Не потому, что боялась оставить.

Потому что хотела.

Вечером Кайран помог Марку починить дверцу сарая. Лея принесла ему книгу и потребовала объяснить, почему одна дата в истории Серого Хребта действительно написана неправильно. Леон показал яблони.

Ничего большого.

И именно поэтому мне нравилось.

Не искупление.

Не возвращение семьи.

Один день.

Потом еще один, если захочется.

Когда дети легли, Кайран остался на кухне.