Кайран шел первым.

За ним Леон, Марк и Лея.

Я рядом.

Мара и Элвар позади.

Еще четверо людей Кайрана замыкали группу.

По мере продвижения дети становились тише.

Марк обычно не мог идти десять минут, не спросив что-нибудь или не обнаружив предмет, который обязательно требовал изучения.

Сейчас смотрел только вперед.

— Сильнее? — спросила я.

Он кивнул.

— Где именно?

— В груди.

Лея сказала:

— У меня уже не тянет.

Я насторожилась.

— Совсем?

— Теперь как будто кто-то держит.

Мне это не понравилось еще больше.

Леон остановился.

Кайран сразу повернулся.

— Что?

Сын поднял голову.

— Там люди.

— Сколько?

— Не знаю. Много шагов отражается.

— Попробуй.

Он закрыл глаза.

— Шесть. Может семь.

Один из стражников сказал:

— У старого круга не должно быть никого.

Кайран посмотрел на него.

— Теперь есть.

Мы дошли до развилки.

Прямой проход вел к северному двору. Узкая лестница уходила вниз.

Кайран выбрал лестницу.

— Почему сюда? — спросила я.

— Верхний выход слишком открытый.

— А нижний?

— Выходит за каменной трибуной старого круга.

— Ты уверен, что проход открыт?

— Был.

— Когда?

— Лет десять назад.

— Очень успокаивает.

Он посмотрел через плечо.

— Хотела точный ответ.

— Получила.

Несмотря на страх, эта короткая перепалка неожиданно вернула ощущение нормальности.

Через несколько ступеней Лея споткнулась.

Я подхватила.

— Больно?

— Нет.

Она попробовала сделать следующий шаг и поморщилась.

— Ноги тяжелые.

Элвар подошел ближе.

— Не неси ее.

— Почему?

— Пусть идет сама, если может. Ритуал тянет не тело, а связь. Важно, чтобы ребенок сохранял ощущение собственных движений.

Мне хотелось спросить, откуда он знает столько подробностей о запрещенном обряде.

Не сейчас.

— Лея, можешь?

Она стиснула зубы.

— Могу.

Марк протянул ей руку.

— Держись.

Она взяла.

Леон остановился с другой стороны.

— Я тоже.

— Я не упаду.

— Все равно.

В итоге она шла между братьями, держась за обоих.

Я смотрела на троих детей и думала о старом законе.

Тройку нельзя разделять.

До сегодняшнего дня эта фраза казалась правилом из древней книги.

Сейчас я впервые увидела ее иначе.

Они действительно держали друг друга.

Не магией.

Не потому, что так написано.

Просто потому, что были братом и сестрой.

Лестница закончилась маленькой дверью.

Кайран остановил нас рукой.

Один из стражников открыл ее всего на несколько пальцев.

Снаружи было темно.

Сумерки уже сменились ночью.

Старый круг освещали огни.

Много.

Не факелы стражи.

Свечи и чаши с маслом, расставленные по каменным ступеням.

Я выглянула из-за плеча Кайрана.

Круг оказался больше, чем помнила.

Низкая каменная площадка между старой стеной и лесом. В центре — плоский серый камень, на котором когда-то приносили клятвы первые Альфы Серого Хребта.

Теперь на нем лежала родовая печать.

Даже издалека я узнала тяжелый серебристый знак с волчьей головой.

Вокруг были люди.

Пятеро мужчин.

Две женщины.

И Велара.

Она стояла возле центрального камня в темном плаще.

Не выглядела безумной.

Это почему-то пугало сильнее всего.

— Тарвен, — прошептал один из стражников рядом.

Я увидела мужчину возле Велары.

Глава внутренней стражи.

Тот самый, которого искали.

Кайран тихо сказал:

— Значит, ключ от сокровищницы был у него.

— Они ждут нас? — спросила я.

Элвар присмотрелся.

— Нет. Ритуал уже начат, но три места пустуют.

Я увидела три небольших круга, выложенных на камне перед печатью.

На каждом лежал узкий серебряный браслет.

— Что это?

Элвар нахмурился.

— Не знаю.

Я знала.

Подошла ближе к щели.

На одном браслете был маленький знак в виде листа.

Когда-то я сама выбирала этот рисунок.

— Детские браслеты.

Кайран повернулся.

— Какие?

— Те, что приготовили к рождению.

Я почти забыла об их существовании.

В Сером Хребте дети правящего рода после обряда получали простые серебряные браслеты с именами. Их должны были надеть на Леона, Марка и Лею после признания камнем.

Не надели.

Я думала, их переплавили.

— Откуда они у Велары?

Ответ был очевиден.

Она была хранителем родовых вещей.

Элвар тихо сказал:

— Этого достаточно для первого зова. Имена, кровь рода, печать Альфы.

— Крови там нет.

— Возможно, на браслетах есть след обряда рождения.

Я посмотрела на детей.

Леон стоял совершенно неподвижно.

— Она знает, что мы здесь.

Я перевела взгляд.

Велара повернула голову точно к нашей двери.

— Похоже, — сказал Кайран.

Скрывать присутствие больше не имело смысла.

Он вышел первым.

— Велара.

Его голос разнесся по кругу.

Люди рядом с ней обернулись.

Тарвен положил руку на меч.

Велара не удивилась.

— Ты пришел.

— Ты оставила мало вариантов.

— Я надеялась, что Элвар достаточно умен, чтобы объяснить тебе необходимость.

— Он объяснил, что ты собираешься нарушить древний закон второй раз.

— Закон уже нарушен.

Она посмотрела за его спину.

На детей.

Я шагнула вперед, закрывая часть обзора.

— Не смотрите на них.

Велара перевела взгляд на меня.

— Алира, я не собираюсь причинять им вред.

— Семь лет назад вы тоже наверняка так себе говорили.

— Сейчас другое.

— Нет. Сейчас вы опять решили, что знаете, что для них лучше.

Велара устало выдохнула.

— Я знаю, что происходит со стаей.

— Мы тоже.

— Нет. Вы видите несколько недель. Я вижу Серый Хребет всю жизнь. Поселения уже теряют связь. На границах начинаются конфликты. Еще месяц, и соседние стаи почувствуют слабость.

Кайран сказал:

— Это моя проблема.

— Именно. И ты ее не решаешь.

— Решаю без похищения детей.

Велара посмотрела на него почти с жалостью.

— Сигнальные посты? Гонцы? Дополнительные дозоры? Ты пытаешься заменить то, что создавалось поколениями, людьми с колоколами на башнях.

— Если потребуется, заменю.

— Не успеешь.

— Это не дает тебе права использовать их.

— Я не собираюсь использовать.

Лея тихо сказала рядом со мной:

— Она врет.

Я сжала ее руку.

Велара услышала.

— Нет, девочка.

Лея спряталась не стала.

— Тогда зачем наши браслеты?

Первый раз Велара не ответила сразу.

— Чтобы помочь связи узнать вас.

— Мы не хотим.

— Вы еще не понимаете.

Марк раздраженно сказал:

— Мне все время говорят, что мы чего-то не понимаем, когда хотят сделать по-своему.

Я почти улыбнулась.

Не сейчас.

Велара посмотрела на него.

— Если связь разрушится полностью, ваш отец потеряет положение Альфы.

Марк пожал плечами.

— Он сказал, что найдет работу.

Оскар потом обязательно должен был это услышать.

Даже Кайран на секунду закрыл глаза.

Велара не нашла в этом ничего смешного.

— Речь не только о Кайране. Тысячи оборотней могут потерять возможность полного обращения.

Я сразу шагнула вперед.

— Хватит.

— Это правда.

— Вы не будете перекладывать это на детей.

— А кто им скажет, если не я? Ты? Кайран, который теперь боится произнести любое слово, способное показаться давлением?

Кайран стал жестче.

— Остановись.

— Ты уже один раз выбрал неправильно и теперь настолько боишься повторить, что готов выбрать другую крайность.

— Свобода детей не крайность.

— Для человека, отвечающего за стаю, иногда свобода одного действительно приходится сравнивать с жизнью многих.