Элвар потер пальцами подбородок.

— Она создавалась как знак первого правящего дома. Раньше ее использовали во время присяги Альфы, признания наследников и крупных родовых клятв.

— Можно заставить детей признать стаю?

— Не в прямом смысле. Нельзя заставить человека искренне хотеть чего-то.

— Мне сейчас не нужна философия.

Он не обиделся.

— Можно заставить старую связь принять ложное признание на короткое время. Именно из-за таких случаев принудительные обряды и запретили.

Кайран резко повернулся.

— На короткое?

— Да. Они никогда не давали устойчивого результата. Человек остается против воли внутри связи, а сама связь начинает разрушать и его, и того, кто ее удерживает.

Я посмотрела на детей.

Леон стоял возле окна. Серебро в глазах почти исчезло, но лицо оставалось напряженным.

Марк и Лея находились рядом.

Впервые за все время Марк ничего не спрашивал.

— Что нужно Веларе кроме печати? — спросила я.

Элвар ответил после короткой паузы:

— Все трое детей.

Я ожидала.

Все равно внутри сжалось.

Кайран подошел к ним.

— Сейчас вы останетесь здесь.

Леон сразу сказал:

— Нет.

Кайран остановился.

— Леон.

— Там кто-то зовет нас.

— Поэтому и останетесь.

— Если мы останемся, зов не исчезнет.

Я подошла к сыну.

— Что ты чувствуешь?

Он приложил ладонь к груди.

— Тянет.

— Больно?

— Пока нет.

— У Марка и Леи?

Марк нахмурился.

— У меня как будто ноги сами хотят идти.

Лея кивнула.

— У меня тоже.

Я посмотрела на Элвара.

— Печать уже используют?

— Возможно.

— Как узнать?

Он подошел к детям, но не трогал.

— Если старый знак вошел в связь с их кровью, они будут ощущать направление.

— Север, — сразу сказал Леон.

Элвар медленно повернулся к Кайрану.

— Что находится к северу от резиденции?

Тот ответил:

— Старый круг.

Оскар нахмурился.

— Тот, что за первой стеной?

— Да.

— Его не используют лет сто.

— Именно поэтому там почти нет охраны.

Элвар спросил:

— Это место первой клятвы?

Кайран кивнул.

— До строительства большого зала Альфы приносили присягу там.

— Тогда она выбрала именно его.

Я больше не сомневалась, кого Элвар имел в виду.

— Насколько далеко?

— Пешком минут двадцать, если через северный сад. Быстрее через старую галерею.

— Значит, она где-то внутри резиденции.

— Или уже там.

Кайран повернулся к Оскару.

— Берешь людей и идешь к кругу со стороны нижней стены. Не входи, пока не увидишь меня или не станет ясно, что детям угрожает непосредственная опасность.

— Ты куда?

— Через галерею.

— Я с тобой.

— Нет.

Оскар даже усмехнулся.

— Можешь повторить, если от этого легче.

Кайран посмотрел на него.

— Кто-то должен удержать Совет.

— От чего?

— От желания решить все за десять минут, когда узнают про печать.

Оскар понял.

— Они уже знают?

— Через пять минут будут знать все.

Как будто подтверждая его слова, снаружи поднялся шум.

В коридоре кто-то быстро говорил со стражей.

Кайран открыл дверь.

Ровен Краст вошел без приглашения.

За ним еще двое членов Совета.

— Печать пропала?

— Да.

— Велара?

— Ищем.

— Тогда детей нужно немедленно перевести в главный зал под охрану.

Я встала перед ним.

— Нет.

Ровен раздраженно посмотрел.

— Алира, сейчас не время...

— Именно сейчас самое время перестать решать за них.

— Если Велара собирается использовать старый обряд, это самое защищенное помещение в резиденции.

Кайран сказал:

— Нет.

Ровен повернулся.

— Ты тоже?

— Главный зал связан с родовым контуром старой резиденции. Если Велара уже активировала печать, я не знаю, что произойдет, когда дети окажутся в центре моей власти.

Элвар кивнул.

— Разумно.

— Тогда куда?

— Пока остаются здесь.

— Гостевой дом невозможно удерживать против организованного нападения.

— Удерживать будем не дом, — сказал Кайран. — Будем искать Велару.

Ровен посмотрел на детей.

— И если она уже начала?

Леон ответил сам:

— Начала.

Все повернулись.

Сын побледнел.

— Что произошло?

Он согнулся, прижав ладонь к груди.

Я оказалась рядом первой.

— Леон.

— Теперь больно.

Марк тоже схватился за запястье.

Лея резко вдохнула.

На ее пальцах проступили тонкие серебряные полосы.

— Мама.

Я присела перед ней.

— Где?

— Рука и здесь.

Она показала на грудь.

Элвар выругался.

— Печать открыли.

Кайран уже шел к двери.

— Оскар.

— Я понял.

— Совет остается в главном корпусе. Никто не приближается к старому кругу без моего приказа.

Ровен возмутился:

— Мы не будем сидеть...

— Будете.

— Кайран.

Он повернулся.

— Если Велара собрала сторонников среди стражи, я не знаю, кто из людей Совета с ней. Пока не знаю, каждый остается там, где я могу его найти.

Ровен побледнел.

— Ты подозреваешь нас?

— Я подозреваю всех, кто последние дни слишком сильно хотел получить детей любой ценой.

Слова прозвучали жестко.

Никто больше не спорил.

Оскар жестом пригласил членов Совета выйти.

Ровен задержался.

— Если понадобится помощь...

— Оскар знает, где ты.

Дверь закрылась.

Я повернулась к Кайрану.

— Что мы делаем?

— Вы остаетесь.

— Нет.

— Алира.

— Даже не начинай.

Он стиснул челюсть.

— На этот раз дело не в желании командовать.

— Знаю.

— Тогда пойми. Велара хочет детей. Чем дальше они от нее, тем лучше.

Элвар вмешался:

— Не уверен.

Кайран резко посмотрел.

— Что?

— Если печать уже начала тянуть их к кругу, расстояние может усилить сопротивление и боль. Ритуал построен на старой родовой связи. Он будет пытаться вернуть кровь к месту клятвы.

— И что ты предлагаешь? Отвести их прямо Веларе?

— Нет. Найти и разрушить обряд до того, как он замкнется.

— Без детей.

Элвар покачал головой.

— Возможно, получится. Но если она успела связать каждый из трех узлов с конкретным ребенком, нужно будет разрывать связь на месте.

Я поднялась.

— Тогда мы идем.

Кайран посмотрел на меня так, будто хотел продолжать спор.

Не продолжил.

— Все вместе.

— Да.

— Дети остаются между нами и охраной.

— Да.

— Если начинается нападение, ты уходишь с ними.

— Если путь свободен.

Он закрыл глаза на секунду.

— Хорошо.

Я бы не поверила, что когда-нибудь услышу это слово от него после такого разговора.

Мара пришла как раз тогда, когда мы собирались выходить.

Кто-то успел послать за ней.

Она ворвалась в гостиную, посмотрела на детей и сразу подошла к Лее.

— Покажи руки.

— Не больно сильно.

— Я не спрашивала сильно или нет.

Мара проверила пульс.

Потом Марка.

Потом Леона.

— У всех ускоренный.

— Обряд, — объяснила я.

— Уже поняла.

Она посмотрела на Кайрана.

— Куда?

— Старый круг.

— Я иду.

— Нет, — начали мы оба.

Мара посмотрела так, что мы замолчали.

— Очень мило. А когда у одного ребенка начнется приступ, другой сорвет обращение, а третий потеряет сознание, кто будет заниматься ими? Ваше упрямство?

Я вздохнула.

— Хорошо.

— Я рада, что у меня спросили.

Кайран почти усмехнулся.

— Теперь понимаю, откуда Алира научилась.

— Она такой была до меня.

— Это правда, — признал он.

Я посмотрела на обоих.

— Если закончили обсуждать мой характер, можно идти.

Старую галерею я помнила плохо.

Во время брака мы пользовались ею один раз, когда сильный снегопад перекрыл основной двор. Узкий каменный переход соединял западное крыло с северной частью старой стены. Внутри пахло сыростью, известью и давно не топленными помещениями.