— Прости. Я предлагаю тебе остаться здесь, пока мы проверим.

— Уже лучше.

— И?

— Я останусь.

Он явно ожидал спора.

— Спасибо.

— Не привыкай.

Кайран ушел с людьми.

Я осталась возле лошадей.

Лес снова выглядел обычным.

Где-то кричала птица.

Река шумела под мостом.

Минут через десять Кайран вернулся.

— Никого.

— Следы?

— Старше, чем показались. После дождя сохранились лучше.

— Значит, зря испугались.

— Я предпочитаю зря.

Я посмотрела на него.

— Раньше ты говорил то же самое.

— Когда?

— Когда ставил по два дозора возле нашей спальни после угроз Мерса.

Он на мгновение улыбнулся.

— Ты ругалась.

— Потому что один стражник стоял прямо у двери.

— Это была его работа.

— Он слышал все.

Кайран кашлянул.

Я тоже слишком поздно поняла, куда завела воспоминание.

Несколько секунд мы молчали.

Потом я не выдержала и засмеялась.

Совсем тихо.

Кайран посмотрел на меня.

— Что?

— Его лицо утром.

Он тоже вспомнил.

И улыбнулся.

Не широко.

Но по-настоящему.

Момент оказался опасным своей простотой.

Мы стояли возле старого моста и вспоминали глупый случай из брака.

Как будто не было семи лет.

Как будто я могла снова увидеть человека, которого когда-то любила, не только через призму одной ночи.

Я первой отвела глаза.

— Поехали.

Он не пытался удержать момент.

Это было правильно.

Оскара встретили еще через час.

Он ехал быстро.

Увидев нас, остановился.

— Вы зачем сюда приехали?

— Тебя встречать, — сказал Кайран.

— Я тронут.

Оскар посмотрел на меня.

— И ты?

— Я тоже умею ездить верхом.

— Вижу.

Он выглядел усталым.

Под глазами тени.

На плаще грязь.

— Нашел? — спросила я.

Оскар сразу перестал улыбаться.

— Да.

— Что?

— Лучше не здесь.

Кайран осмотрел дорогу.

— Возвращаемся.

До Речного Дола мы доехали уже после обеда.

Я не разрешила обсуждать документы в трактире.

Кайран не спорил.

Мы собрались у меня в лечебнице.

Мара выгнала последнего пациента.

Дети были наверху.

По крайней мере, должны были быть.

Я была почти уверена, что Леон слушает.

Оскар достал из дорожной сумки несколько листов.

— Сначала плохая новость.

— Еще одна? — спросила я.

— Оригинал поврежден.

— Мы знаем, что листы вырезаны.

— Не только это.

Он разложил бумаги.

— Книга старая. Очень. Часть текста выцвела. Я сделал копию всего, что смог прочитать.

Кайран подошел к столу.

— Где нашел?

— В третьем хранилище.

— Там должны быть записи только до основания восточной крепости.

— Именно.

— Это больше трехсот лет.

— Примерно.

Я села.

Оскар подвинул первый лист.

Текст был написан современным почерком Оскара, но слова явно принадлежали другому времени.

"В год долгой зимы у дома Арвен родились трое одной крови. Зверь их молчал, и камень не признал..."

Я перестала читать.

— Еще раз.

Кайран наклонился ближе.

— "Трое одной крови".

— И камень не признал, — сказала я.

Оскар кивнул.

— Дальше.

Я продолжила.

"По обычаю рода детей сочли лишенными зверя. Мать покинула северные земли до первой весны..."

Текст обрывался.

На следующей строке Оскар поставил длинную черту.

— Почему?

— Там повреждение.

— Или вырезано?

— Это еще до вырезанных листов. Просто не читается.

Дальше оставалось несколько фраз.

"...седьмой год..."

"...серебро..."

"...трое должны..."

И снова обрыв.

Я смотрела на слова.

Седьмой год.

Серебро.

Трое.

— Это они, — тихо сказала Мара.

Кайран ответил:

— Очень похоже.

— Похоже? — Я посмотрела на него. — Три ребенка. Камень не видит зверя. На седьмом году серебро. Сколько тебе нужно совпадений?

— Я не спорю.

Оскар подвинул второй лист.

— Проблема дальше.

Там был рисунок.

Очень грубая копия.

Три маленьких волка под кругами, похожими на луны.

Один волк был заштрихован темнее.

Двое светлее.

Под рисунком несколько слов.

"Когда первый позовет..."

Дальше пусто.

— И все? — спросила я.

— На следующем листе начинается другая запись.

— Значит, остальное вырезано.

— Да.

— Сколько страниц?

— Не страниц. Целый блок.

Кайран поднял глаза.

— Сколько?

— По креплению книги — минимум четыре листа. Возможно, шесть.

В комнате стало тихо.

— Кто-то вырезал не одну фразу, — сказала я.

— Да.

— А всю историю.

— Похоже.

Мара оперлась ладонями о стол.

— Когда?

Оскар покачал головой.

— Не знаю.

— Можно определить?

— Бумага вокруг крепления старая. След тоже не свежий. Это могло произойти десять лет назад. Пятьдесят. Сто.

Я почувствовала разочарование.

— Значит, это может вообще не иметь отношения к нам.

— Может, — сказал Кайран.

— Но запись подтверждает, что такие дети уже были.

— Да.

— И что их звери молчали до семи лет.

— Похоже.

— И они были серебряными.

— По крайней мере один.

Я посмотрела на рисунок.

— "Когда первый позовет".

Леон.

Первый.

После его обращения у Марка и Леи появились признаки.

— Он позвал их, — сказала я.

Мара посмотрела на меня.

— Возможно.

— В тот же день у обоих началось пробуждение.

Кайран кивнул.

— Это объясняет последовательность.

— Но не связь со стаей.

— Нет.

Оскар достал еще один лист.

— Есть кое-что.

— Что?

— Я нашел ссылку на ту же историю в указателе другой книги.

Он прочитал:

— "О детях Арвен и законе возвращения смотреть в книге старых прав, раздел о трех рожденных".

— Закон возвращения, — повторила я.

Кайран нахмурился.

— У нас нет раздела "о трех рожденных".

— Теперь нет, — сказал Оскар.

Я посмотрела на него.

— Что значит теперь?

— Книга старых прав сохранилась.

— И?

Он вытащил еще один лист.

— Нужного раздела тоже нет.

Кайран выругался.

— Тоже вырезан?

— Нет.

Оскар покачал головой.

— Там аккуратно удалены страницы и заново прошит корешок.

— Когда?

— Тоже не скажу.

— Кто имел доступ?

Оскар посмотрел на Кайрана.

— Хранители.

Я сразу почувствовала, как внутри поднимается напряжение.

— Велара.

— Не только она, — сказал Кайран.

— Но она хранитель последние двадцать лет?

— Девятнадцать.

— И была хранителем семь лет назад.

— Да.

— Она могла знать.

— Могла.

— Могла видеть, что дети подходят под старую запись.

— Да.

Я встала.

— Тогда почему она сказала мне, что камень не ответил и это конец?

Кайран молчал.

— Почему ни разу не упомянула, что в архиве существует история о троих детях, которых камень тоже не признал?

— Я не знаю.

— Опять.

— Да, Алира. Я не знаю.

Он не защищался.

Но мне все равно хотелось кричать.

Не на него даже.

На семь лет, которые вдруг начали выглядеть иначе.

— Она была первой, кто пришел ко мне после родов.

— Я помню.

— Ты не был там.

— Нет.

— Она сказала, что решение придется принять.

— Да.

— Она уже тогда говорила так, будто все решено.

Кайран смотрел на документы.

— Я поговорю с ней.

— Нет.

Он поднял глаза.

— Что?

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она действительно что-то скрывала, ты предупредишь ее.

— Я не собираюсь предупреждать.