К нормальному поведению — гораздо сложнее.

— Доброе утро, — сказал он.

Марк сразу спросил:

— Оскар приехал?

Кайран посмотрел на него.

— Еще нет.

— Тогда зачем ты?

Я прикрыла глаза.

— Марк.

— Что?

Кайран усмехнулся.

— Очень теплый прием.

— Я просто спросил.

— Пришел предупредить, что днем уеду к северной дороге.

Я подняла голову.

— Зачем?

— Навстречу Оскару.

— Он что-то прислал?

— Ночью пришел гонец.

Я сразу встала.

— И ты говоришь только сейчас?

— Потому что гонец пришел ко мне в трактир, а не сюда.

— Что в письме?

Кайран достал небольшой сложенный лист.

— Немного.

Я взяла.

Почерк Оскара был быстрым, местами почти неразборчивым.

"Нашел упоминание. Нужны еще сутки. В основной книге части записи нет. Кто-то вырезал листы. Везу то, что успел переписать. Не показывай Совету до моего возвращения."

Я перечитала.

Потом еще раз.

— Вырезал?

Кайран кивнул.

— Да.

— Из родовой книги?

— Похоже.

Марк уже встал со стула.

— Что вырезали?

Я сложила письмо.

— Мы пока не знаем.

— Но там было про нас?

— Марк.

— Я просто...

— Знаю.

Леон смотрел на меня внимательнее остальных.

— Кто мог вырезать?

Я не хотела говорить при них то, чего сама еще не понимала.

— Человек с доступом к архиву.

— Велара? — спросила Лея.

В кухне стало тихо.

Кайран медленно повернулся к ней.

— Почему ты решила, что Велара?

— Вы говорили, что она хранит книги.

— Не только она имеет доступ.

— Но она тоже.

— Да.

Лея кивнула.

— Значит, могла.

Простая детская логика.

Без страха перед именами.

Кайран ответил:

— Могла. Но пока мы ничего не знаем.

Я посмотрела на него.

— Хорошо сказал.

Он понял, что я имею в виду.

Не защитил тетку автоматически.

Не возмутился подозрением.

Просто признал возможность.

— Я поеду после завтрака, — сказал он.

— Один?

— С двумя людьми.

— Почему не ждать здесь?

— Потому что если Оскар везет документы, я хочу, чтобы он добрался.

— Думаешь, кто-то попробует остановить?

— После нападения на дом я стараюсь не исключать плохие варианты.

Это было разумно.

Я ненавидела, как часто он стал говорить разумные вещи.

— Я поеду с тобой.

Кайран нахмурился.

— Нет.

Я даже не успела разозлиться.

Он сам понял.

— Прости. Хотел сказать, что это может быть опасно.

— А я хотела сказать, что документ касается моих детей.

— Да.

— И не собираюсь сидеть дома, пока вы решаете, что мне потом пересказать.

— Я не собирался ничего скрывать.

— Хорошо. Тогда поеду.

Кайран помолчал.

— Дети?

— С Марой.

— Хорошо.

Марк возмутился:

— А мы?

— А вы остаетесь.

— Почему?

— Потому что дорога может быть опасной.

— Леон теперь волк.

— Это не делает вас взрослыми.

Леон даже не спорил.

Марк посмотрел на него с предательским разочарованием.

— Ты мог помочь.

— Она права.

— Ты ужасный брат.

— Переживу.

Через час мы выехали.

Я давно не ездила верхом далеко.

После жизни в Речном Доле лошадь использовала в основном для поездок к пациентам за городом, и уже через первый час поняла, что завтра буду вспоминать эту поездку всем телом.

Кайран ехал рядом.

Двое его людей держались впереди.

Осенний лес выглядел спокойно.

Слишком спокойно после последних дней.

Дорога шла вдоль реки, потом поднималась между холмами. Земля еще оставалась влажной после грозы. В низинах колеса старых телег оставили глубокие колеи.

Мы почти не разговаривали.

Это было непривычно.

Раньше молчание между нами не требовало усилий.

Во время брака мы могли часами ехать рядом и не искать тему для разговора. Я читала письма в экипаже, пока он разбирал отчеты. Он работал у камина, а я могла сидеть напротив с книгой.

Теперь каждая минута тишины была наполнена тем, о чем мы не говорили.

Первым заговорил Кайран.

— Ты хорошо держишься в седле.

Я посмотрела на него.

— Очень содержательно.

— Я пытался начать обычный разговор.

— Получается плохо.

— Заметил.

Я снова посмотрела на дорогу.

Через минуту он сказал:

— Ты почти не ездила верхом в последние месяцы перед родами.

Я напряглась.

— Я помню.

— Я тоже.

— Не надо.

— Что?

— Делать вид, будто мы можем спокойно обсуждать те времена.

Кайран замолчал.

— Хорошо.

Мы проехали еще несколько минут.

— Хотя, — сказала я, — может, именно это и надо.

Он посмотрел на меня.

— Что?

— Иногда мне кажется, что ты думаешь только о той ночи.

— Часто.

— А до нее было четыре года.

— Я знаю.

— И вот это хуже всего.

Кайран не ответил.

Я продолжила, потому что раз уж начала, останавливаться было бессмысленно.

— Если бы наш брак был плохим, мне было бы легче понять. Если бы ты постоянно ставил стаю выше меня, если бы мы ругались, если бы я знала, что однажды ты выберешь их...

— Я ставил стаю выше многого.

— Но не так.

Он сжал поводья.

— Нет.

— Ты был хорошим мужем.

Произнести это оказалось труднее, чем обвинение.

Кайран посмотрел вперед.

— Не достаточно.

— До той ночи — да.

— Алира.

— Я не утешаю тебя.

— Я понимаю.

— Просто именно поэтому все произошло так больно. Ты не был человеком, от которого я ждала предательства.

Кайран молчал.

— Я думала, что знаю тебя.

— Знала.

— Нет.

— Знала.

Он произнес это тверже.

Я повернулась.

— Тогда объясни, как человек, которого я знала, мог принести мне эти бумаги.

Кайран долго не отвечал.

Дорога пошла вверх.

Лошади замедлились.

Впереди показался старый каменный мост.

— Потому что я тоже думал, что знаю себя, — сказал он наконец.

Я ничего не сказала.

— Я знал, что люблю тебя. Знал, что хочу детей. Знал, что не позволю Совету управлять моей семьей. Все это было правдой, пока цена не стала реальной.

— Цена власти.

— Да.

— И ты выбрал власть.

— Да.

Простой ответ.

Без "но".

Я смотрела на его профиль.

— Почему?

— Потому что испугался.

— Стаи?

— Потерять ее.

Он тяжело выдохнул.

— Мне было двадцать девять. Я был Альфой меньше трех лет. Восточная граница почти не держалась. Мерс собирал вокруг себя роды, которые считали меня слишком молодым. Совет говорил, что если наследники без зверей останутся в доме Альфы, это станет доказательством слабости рода.

— И ты поверил.

— Да.

— Хотя сам видел троих младенцев.

— Да.

— Хотя я просила выбрать нас.

Он опустил взгляд на руки.

— Да.

Мне хотелось, чтобы он добавил что-то еще.

Не оправдание.

Может быть, объяснение, которое наконец сделает прошлое логичным.

Но никакого великого секрета не было.

Он испугался.

И выбрал.

Иногда самые страшные поступки были именно такими простыми.

У моста нас остановил один из людей Кайрана.

— Следы.

Мы спешились.

На влажной земле возле дороги были отпечатки копыт.

Несколько лошадей.

Свежие.

Кайран присел.

— Пять.

— Оскар?

— У него два человека.

— Значит, не он.

Один из охранников пошел вперед проверить лес.

Я посмотрела на Кайрана.

— Кто еще ездит этой дорогой?

— Любой торговец.

— Торговцы не сворачивают с дороги в кусты.

Он заметил то же.

Следы уходили к лесу.

Кайран выпрямился.

— Останешься здесь.

Я подняла бровь.

Он закрыл глаза на мгновение.