— Что именно? — жестко спросил Фома.

— Ну… где это, можно барахла всякого добыть, на продажу, — признался Авдей.

— И где же?

— На завале, — тут же ответил Авдей. — Там, где всякий мусор валяется, и…

— Там, где ты убил Илью, или где-то ещё? — спросил Фома.

Авдей аж поперхнулся.

— Чего это я его убил? — спросил он. — Я не убивал…

— Не надо, — поморщился Фома. — Труп мы обнаружили в коллекторе, на следующий же день. С проломленной головой. Ты, как и все мыши, практически не умеешь врать, — Фома вздохнул. — Тебе не дано. Где ты взял кольцо, проданное под мостом, и серьги, которые ты отдал шлюхе на площадке для развода молодняка?

— Где? — ошарашено спросил Авдей.

— Где ты был сегодня. Ты отдал шлюхе старинные серьги из платины, с голубыми сапфирами, — объяснил Фома. — Где ты их взял?

— Где тётка сказала, — ответил Авдей, снова холодея. — Там, внизу. На завале.

— На каком завале? В утилизаторе? — спросил Фома настойчиво. — Как ты нашел дорогу в утилизатор?

— Так тётка сказала! — в отчаянии выкрикнул Авдей.

— Как она, сидя в заваленной двутаврами коморке, могла об этом узнать, ты тоже, конечно, не подумал. Впрочем, неважно. Побочный сегмент компонента Q. Дельта, — непонятно сказал Фома. — Значит, он был всё-таки ассимилирован не окончательно.

— Был, — возразил кто-то. — Сепарировался. Снова. Сильная воля.

— Авдей, скажи, Тётка-шепотуха что-то говорила о предмете, который лежит в твоём рюкзаке? — спросил Фома враз подобревшим голосом.

— Про коробульку? — уточнил Авдей. Фома покивал. — Она сказала что это, типа чтобы фонари подманить, и они на небе Викино имя напишут. Что это сильная коробулька, там серебряные были, они слабые, а эта сильная…

Он не договорил, потому что почувствовал, что на глаза наворачиваются слёзы.

— Она сильная, так, — согласился Фома. — Дальше?

— Она не заработала! Перегорела, что ли, — ответил Авдей. — Не прилетели фонари.

— А что произошло? — спросил Фома требовательно.

— Ну, типа она вспыхнула, посветилась немножко, и того, — ответил Авдей. — Работать перестала, сука…

— Понятно, — кивнул Фома. — Расскажи ещё про твои разговоры с тёткой.

— А чего рассказывать? Так, болтали просто, — ответил Авдей. — Сказки она мне рассказывала, старые. Про то, что завидовать плохо, с гадами всякими дружить не надо, и всё такое.

— А про что ещё? — требовательно спросил Фома.

— Про парней на машине, которые колдуна ловили, — ответил Авдей.

— И что же, поймали? — прищурился Фома.

— Шут их знает. Наверно, — пожал плечами Авдей. — Она не дорассказала. Дядь, а чё со мной будет? Я чего, это…

Фома ничего не ответил, отвернулся от Авдея, и глянул на дверь комнаты.

— Твой вердикт, змей? — спросил кто-то невидимый.

— Мышь, — пожал плечами Фома. — Как и все. Не умеет видеть простейшие причинно-следственные связи, не обладает даже начатками логического мышления, не умеет сопоставлять факты даже при их наличии. Столкнувшись с сегментом, не удосужился проверить даже очевидные вещи, такие как возраст или способ получения информации о содержимом подвала. Вердикт — утилизация. Сегмент находится в локации Большого Дома, провести проверку, зачистить.

— Не думаю, что она там, — хмыкнул неразличимый. — Она не будет нас дожидаться, сам понимаешь.

— Да, могла уйти, — согласился Фома. — Или растворилась, как это уже бывало. Долго, однако, она в этот раз возилась, раз успела сделать квантовый передатчик с темпоральной встройкой, и, видимо, не один.

— Это вообще что-то непонятное, — заметил неразличимый. — Я сперва подумал, что это трансивер, помнишь, нам во время учебы показывали? А потом понял, что нет, не он. Чего-то другое. Но сделала. Сумела. Тварь.

— Золота там немало, так что было, из чего. Наверно, они тоже жить хотят, компоненты, — предположил Фома. — Но это уже неважно. Даже если ей удалось что-то передать, она опоздала. Этого довольно.

— Дядь, — позвал Авдей, — дядя, вы это… я можно домой пойду? А? Ну, пожалуйста.

Фома кинул на него короткий взгляд, и ничего не ответил.

— Я не пойду больше к тётке, — сказал Авдей. — Я дома буду… дядь…

— Тихо, — произнес новый голос. — Фома, можно я?

— Давай, — пожал плечами Фома. — Только не здесь. Выведи наружу. Когда закончишь, дай сигнал на зачистку старого утилизатора. Да, мы не успели, но лучше сделать это сейчас, чем не сделать вообще. Нужно обязательно отыскать сегмент. Должен быть материальный след, она пробыла там долго, что-то может остаться. Мы не можем продолжить программу, пока сегмент существует. А это уберите отсюда, и побыстрее. У нас нет на это времени.

— Хорошо, — ответил голос. Чьи-то руки схватили Авдея за плечи, и кто-то поволок его прочь из комнатки, в коридор. Инстинктивно Авдей попробовал ударить человека, который волок его сейчас к выходу, но силы были неравны, и Авдей перестал сопротивляться — ноги его подкашивались, мысли спутались. Человек вытолкнул его за дверь, ударил по голове, затем пнул ногой — Авдей полетел на асфальт. С трудом перевернулся на спину, посмотрел вверх, и увидел, что на небе, ночном, тёмном, вспыхнула и начала увеличиваться яркая белая звезда, которая, кажется, с каждой секундой становилась всё больше. Рядом с первой засверкала вторая, затем третья, и ещё, и ещё.

— Там… звезда там, — Авдей указал рукой на небо, но в этот момент на голову его обрушился удар чем-то тяжелым, и всё для Авдея пропало, уже навсегда. Так и закончилась последняя Авдеева ночь. Человек, который только что размозжил очередной, далеко не первой в его жизни мыши дурную голову, кинул железку в груду таких же железок, валявшуюся под стеной, а потом глянул наверх. Удивленно присвистнул, и быстрым шагом направился обратно в здание. А к телу Авдея уже спешил нужный робот, который вылез с полминуты назад из своего укрытия, потому что учуял в воздухе молекулярный след свежей крови. Ему предстояла работа. Обычная работа, которую этот робот выполнял всегда не первую сотню лет. Авдею сейчас предстоял путь, первый и последний для него долгий путь, который ему не суждено было увидеть — путь в Долгопрудный утилизатор.

— Простите, Петер, но мы не можем вас впустить, — с явным сожалением в голосе сказал Скрипач. Перед ним сейчас висел визуал, с которого смотрел на Скрипача явно растерянный и, кажется, слегка испуганный Петер Колли. — Вам придется общаться с нами дистанционно.

— Но почему? — спросил Петер. — Что изменилось за эти сутки?

— Почти ничего, — ответил Скрипач. — Для вас так уж точно ничего, уверяю.

— Может быть, вы тогда пустите не меня, а кого-нибудь другого? — предложил Петер.

— Зачем? — спросил Скрипач.

— Поговорить.

— О чём? — Скрипач прищурился. — Говорите так, что вам мешает?

— Информация, которую я хотел вам предоставить, может попасть к Новой Эре, и поэтому… — начал Петер, но Скрипач его перебил:

— Информация, предоставленная вам Новой Эрой, может попасть к Новой Эре? — спросил он с притворным удивлением. — Смешно.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — Петер помрачнел. — Почему — предоставленная Новой Эрой? Откуда вы это взяли?

— Потому что никакой информации нет, — спокойно ответил Скрипач. — Мы сами отлично видим, что происходит. Равно как и вы. Да, корабль действительно заблокирован, но наблюдать это не мешает.

— Кажется, вы неправильно понимаете, — Петер помедлил. — Да, они каким-то образом сумели привлечь Контроль, который взял планету в капсулу, с целью не выпустить вас, но…

— Что — «но»? — переспросил Скрипач. — Повторю: мы это и так знаем.

— Но вы можете попробовать выйти, — сказал Петер. — Я окажу посильную помощь. В наших силах снять блокировку, пусть на небольшое время, и вы…

— А мы устроим стычку с Контролем, да? — весело спросил Скрипач. — И тем самым нас сможет осудить уже не только Эра, но и представители Контролирующих, которые, разумеется, наблюдают за происходящим. Великолепная идея, Петер. Превосходная. Вам нужно для чего-то нас подставить? Чтобы наверняка? Чтобы решение по нам, которое приняла Новая Эра, было подтверждено извне? Простите, вы нас за дураков считаете, или как?